Ирина Шевченко – Осторожно, женское фэнтези (СИ) (страница 93)
А Грин — целитель со способностями телекинетика. Не пошел бы в медицину — мог заниматься такелажными работами.
Я даже придумала, как бы они с Оливером работали вместе. И вывеску себе представила: «Райхон и Грин, портальные грузоперевозки».
На этом месте меня ненадолго отвлек Крейг, и я задумалась и о нем тоже. Какой у него талант, способности и специальность согласно диплому — я не знала, но, рассудив, что Олли и Эд при всех их достоинствах с такой серьезной фирмой не справятся, назначила инспектора исполнительным директором. Себя записала в секретари. Все равно ничего другого не умею…
Совещание?
Да, люди вокруг о чем-то совещались. Я ловила обрывки разговора, но улов был небогат. Книга Гриффита будет готова через пять дней, и меня усадят писать. Кровью. После того, сколько крови недавно пришлось смывать с рук, это не вызывало ни страха, ни брезгливости. А пока книги нет, остается ждать библиотекаря, который придет меня убивать…
— Еще вопросы? — Оливеру наскучила пустая болтовня, и он решил закончить собрание, которое не стоило и начинать.
— Если позволите, милорд, — подала голос леди Пенелопа, как и я, на протяжении совещания думавшая явно о чем-то другом. — Что бедняжка Лидия делает в вашей приемной? Эта особа…
— Эта особа — единственный человек, хоть что-то смыслящий в делопроизводстве и не занятый на данный момент другой работой, — несколько резко отреагировал ректор.
— Но она распугает вам всех посетителей.
— Вот и прекрасно.
Я сообразила, что они говорят о фиалко-овчарке, но чем она так страшна, не поняла.
Покинув вместе со всеми зал совещаний, притормозила в приемной, со стороны присматриваясь к дамочке в рюшах. Та провожала уходивших магов. Брезгливо покривилась на изуродованное лицо Гриффита. Улыбнулась в ответ на улыбку Брока. Нахмурилась при приближении леди Райс. Кивнула пожелавшей ей всего доброго мисс Милс, а после долго и сосредоточенно чесала нос. Ничего страшного и даже странного.
Я пожала плечами и пошла к выходу, по пути не забыв попрощаться с секретаршей.
— Ага, — она подозрительно прищурилась. — Уморила ребеночка?
Я шарахнулась от стола, хапнула ртом воздуха, но тот горьким комом застрял в горле.
— Уморила, — припечатала секретарша. И захлопала растерянно ресницами: — А нового где взяла?
Сумасшедшая.
Я вылетела из приемной. Тяжело привалилась к стене в коридоре и перевела дух.
Однозначно сумасшедшая.
Зажмурилась. Уши заложило… как тогда от визга…
«Она же сумасшедшая! Ребенка! Украла! Ее в психушке запереть надо!»
— Что случилось, Элизабет? — подошла ко мне мисс Милс. — Лидия вам что-то сказала? Не обращайте внимания. Она странноватая, но безобидная.
— Что с ней не так?
— О, старая история! — махнула рукой драконша, и я подумала, что в последние дни только и узнаю старые, совершенно несекретные истории, до которых прежде мне и дела не было. — Лидия училась у профессора Крафта, когда тот еще не был проректором. А потом… Не знаю подробностей, какой-то несчастный случай. Ошибка в заклинании, ментальный удар… Иногда она вполне нормальна, если не замечать ее безвкусных нарядов, а иногда немного чудит. Мистер Крафт считает себя виноватым в том, что с нею случилось, вот и держит ее при себе столько лет. А сегодня у бедняжки настоящий праздник — она стала секретарем ректора, пусть и временно. Неудивительно, что разволновалась и могла что-то…
Объяснения не помогли.
Умом я понимала, что не нужно зацикливаться на словах чудаковатой секретарши, но разбуженную этими словами память голос разума не заглушил.
Даже то, что Оливер догнал меня через пять минут после того, как я покинула главный корпус, не подняло настроения, и вместо прогулки я попросила ректора телепортировать меня к общежитию. Накапала себе успокоительных капель, для верности увеличив дозу, и завалилась в постель.
Снились мне, вопреки опасениям, не кошмары. Снилась мне процветающая фирма портальных грузоперевозок «Райхон и Грин».
По деревянному настилу отправной площадки бродил, утопив руки в широких карманах робы, Оливер Райхон, качал обритой наголо головой и ругал заказчиков, проплативших доставку негабаритного груза.
В углу площадки сидел на стуле обряженный в серую хламиду Эдвард Грин. Курил трубку, задумчиво чесал длинную седую бороду, сверлил взглядом тот самый негабаритный груз — накрытое брезентом бесформенное нечто — и шептал удрученно: «Ты не пройдешь».
Белинда в коротеньком платьице и с огромным бантом на голове прыгала вокруг Грина, ловила пускаемые им колечки дыма и пыталась надеть себе на палец.
Под брезентом что-то шевелилось. Где-то, не умолкая, звонил телефон. А вокруг площадки клубился густой сизый туман.
«Вы должны это записать», — строго велела мне, появившись из тумана, мисс Милс.
«Ага. А как же! — сказала ей я. — А вдруг оно сбудется?»
«Ну и пусть сбывается, — разрешил туман голосом Крейга. — Что плохого? Все живы, все здоровы, все счастливы»…
Поутру я долго еще подхихикивала, вспоминая то бритоголового ректора, то бородатого доктора. Когда после обхода Грин зашел к леди Райс, сдержаться было особенно трудно.
— С вами все в порядке, Бет? — поинтересовался он, спровадив наставницу из кабинета за какими-то выписками.
— Угу, — промычала я, стараясь задавить неуместную улыбку.
— А со мной? — целитель поглядел на свое отражение в темном стекле, закрывавшем полочки с готовыми снадобьями. — Вы так смотрите, словно у меня рога выросли.
— Борода. В смысле, думаю, пошла бы вам борода.
Грин пристальнее всмотрелся в стекло.
— Вряд ли, — проговорил с сомнением. — Но можно попробовать.
— А трубка? — задалась я новым вопросом. — Вы ведь не курите? А курили когда-нибудь?
— Давно. Курил около десяти лет. Там, где я жил до академии, это считалось своеобразным признаком взрослости. Тут были уже иные мерила, но бросить удалось только к пятому курсу.
— Ясно, — кивнула я.
Пятикурсникам обычно от двадцати одного до двадцати трех, смотря в каком возрасте их приняли в академию. Минус десять лет… Где это так взрослость демонстрируют?
— Миллардский воспитательный дом, — удовлетворил мое любопытство доктор.
— Ясно, — повторила я. Поняла, что он ждет какой-то реакции, и пожала плечами: — Рога у вас по-прежнему не выросли.
А на что он рассчитывал? Леди Аштон, узнав его «тайну происхождения», должна была высокомерно сморщить нос? Или перевоплотиться в копию одной рыжеволосой девицы и восторженно захлопать глазками? В специализированные воспитательные дома переводили из приютов одаренных детей. Там они получали начальное образование и учились контролировать силу. После их, как правило, ждали профильная школа и трудоустройство по распределению. В высшие учебные заведения попадали единицы. Стипендию в Королевской академии мог получить только очень талантливый и упорный ученик. А то, что после окончания учебы он за каких-то двадцать лет стал заведующим лечебницей при этой самой академии… Да, пожалуй, второй вариант уместнее. Но гениальность Грина — факт общеизвестный, и я не видела смысла бурно реагировать на каждое его новое подтверждение.
Да и не успела бы: вернулась леди Пенелопа, принесла нужные заведующему выписки, и он ушел. С его уходом пропало отчего-то и навеянное сном беззаботное настроение.
К вечеру пришел в себя Джереми Адамс. Он еще находился под действием лекарств и восстанавливающих заклинаний и большую часть времени спал, но это был именно сон, а не болезненное забытье. Оливер наконец-то полностью уверовал, что жизни его племянника ничто не угрожает, и смог спокойно заняться подготовкой к грядущим праздникам.
Я решила, что и мне неплохо было бы заняться тем же, раз уж в расследовании затишье, а у Грина нет времени на походы к единорогу. Купила новые перчатки. Осчастливила приглашением Сибил. Заказать новое платье я уже не успевала и в назначенный день надела хорошо забытое старое, изумрудно-зеленое. Оно неплохо сочеталось с надетым сверху оливково-серым жакетом и подобранной в тон ему шляпкой из мягкого фетра.
Из общей цветовой гаммы выбивался только браслет из голубых стекляшек, но я натянула его повыше и спрятала под рукав.
ГЛАВА 39
Встречать наступление весны десятидневным празднованием — эльфийская традиция, но люди, которые тоже не прочь что-нибудь отпраздновать, эту традицию переняли и обогатили собственными представлениями о торжествах. Вычеркнули из программы купание в избавившихся ото льда, но еще прохладных водоемах. Исключили ночные танцы у костров. Ритуальные песни, которых у эльфов было десять, на каждый день праздничной декады, тоже учить не захотели, чтобы петь их по утрам восходящему солнцу, приманивая к земле тепло. С деревьями не разговаривали, не заплетали кос ивам, не дарили драгоценных украшений яблоням в обмен на будущий урожай. Не поили вином и медом поля. Но праздновали. Устраивали тематические маскарады, балы и званые ужины. Выпускали под это дело новые модели шляпок и зонтов.
Живущие рядом с людьми эльфы со временем приспособились, организовав торжества так, чтобы и свои обычаи соблюсти, и соседские уважить. Послы, обитавшие при академии, для этих целей приглашали друзей-человеков на «Крылатый».
Никто не знал, где он находится зимой и куда девается после праздников, но утром первого дня праздничной декады величественный трехмачтовый корабль под полупрозрачными голубыми парусами неизменно качался на воздушных волнах у деревянного причала-помоста, сооруженного на поле недалеко от посольства. Для многочисленных зрителей устанавливали трибуны. Для счастливчиков, удостоенных чести подняться на борт, стелили широкую ковровую дорожку от украшенной цветами арки на краю поля к помосту и вверх по ступенькам.