Ирина Шевченко – Осторожно, женское фэнтези (СИ) (страница 127)

— Туда, — она кивнула вниз, на домик единорога. — Поговори с ним. Возможно, он придумает, как тебе помочь. Но придется меня ударить. По-настоящему.

— Зачем?

— Твоя магия в этих стенах бессильна. А меня тут слишком хорошо знают, чтобы поверить, что я просто так тебя упустила. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, в самом деле начиная что-то понимать.

— Ударишь меня, спрыгнешь. Отобьешься от стража, что бросится к тебе от ворот. Он плохой боец, это будет легко. Помнишь, как открывать дверь? Рычаг вниз. Внутри тоже есть рычаг, справа. Поднимешь, повернешь, и снаружи никто уже не откроет.

— Давно ты меня узнала? — это не имело значения, особенно сейчас, но я не могла не спросить, потому что сама узнала ее только теперь, по шипящему шепоту и ставшей хищной ухмылке.

— Давно. Ты двигаешься одинаково и в жизни, и на ринге. И ведешь себя одинаково — всегда и во всем сомневаешься. А в последний вечер Волк назвал тебя по имени. Но, думаю, ты все же не так проста.

Видимо, это был комплимент. Странный от дочери эльфийского посла и в чем-то лестный из уст Дикой Кошки.

— Пора, — шепнула она, когда мы дошли до середины галереи. — Только не вздумай обидеть его.

— Не обижу, — пообещала я.

Сделала шаг в сторону и без предупреждения, по-настоящему, как она и просила, ударила Каролайн кулаком под дых, оттолкнула от себя и, подобрав юбки, забралась на широкие перила. Примерилась к высоте и спрыгнула на поросший молоденькой травкой газон. Недавно травмированная голень и сбитое колено напомнили о себе, но боль не могла меня остановить. Что до кинувшегося за мной стража, то Кара-Кошка сильно его переоценила: он меня даже не догнал.

Первый рычаг вниз. Второй — вверх и повернуть.

Ну здравствуй, диво дивное. Я к тебе.

ГЛАВА 52

Теплое дыхание высушило слезы. Губы в мелких ворсинках коснулись лба. Но сегодня его близость не уняла дрожи в руках и не прогнала тревогу из сердца. Я обняла гибкую шею и расплакалась. Не для того, чтобы разжалобить, а потому что поняла вдруг, насколько глупо было прийти сюда.

— Дура, — прошептала обреченно.

Стук в дверь, гомон под окнами…

Я улыбнулась через силу и поцеловала свое чудо между раздувающихся ноздрей.

— Кара передает привет.

Она хорошая. Только ума у нее не больше моего. Добраться сюда было несложно. А выбраться?

— Они ведь меня не выпустят, если я возьму твою кровь? А если не возьму, зачем мне выходить?

Останусь тут. Буду спать на сене, любоваться своим белогривым дивом и слушать ругань эльфов под окнами. А когда надоест, заберусь на ящик в углу, закрою глаза и уйду в подпространство. Найду дверь в мир, где лето пахнет яблочным пирогом, и останусь там, забыв уже о двух своих не сложившихся жизнях…

Боже, за что?

Если я не заслуживаю счастья, зачем лишать меня его так, вместе с дорогими людьми? Хочешь причинить мне боль — оставь их жить, сделай счастливыми. Без меня счастливыми, чтобы я смотрела со стороны и мучилась, чувствуя свою ненужность. Это ведь больно. Все говорят, что больно, хоть самой мне не довелось испытать подобного. Так, может, теперь?

Что же ты молчишь, боже?

Или не слышишь снова? Потому что я не верю, да?

А я не знаю, как в тебя верить. И как верить тебе. Ты обещал, что будешь рядом! Обещал чудо, когда оно понадобится. И что? Единственное тут чудо глядит на меня печально и молчит…

В домик перестали ломиться. На несколько секунд стало тихо, а затем в дверь громко и как-то неожиданно вежливо постучали: тук-тук.

Так и хотелось ответить: «Кто там?» Но вряд ли это почтальон, принесший заметку про нашу девочку, в очередной раз оказавшуюся идиоткой. В последний раз — только это и утешает.

— Элизабет! — донеслось до меня. — Элизабет, вы меня слышите?

Я вас прекрасно слышу, милорд. Быстро вы добрались.

— Отзовитесь, пожалуйста!

Говорить хотелось, но я ответила — прошла к внешней двери и стукнула по ней кулаком.

— Элизабет, умоляю, — голос стал тише, но и тревожнее. — Выходите. Уверен, что вы не причинили вреда эноре кэллапиа. А если так, лорд Эрентвилль не станет выдвигать обвинений…

О! Так все официально и цивилизованно. Обвинения, после — видимо, суд. А я уж думала, что меня просто встретят на выходе эльфийские сабельщики и изрубят в капусту. Или из арбалетов расстреляют — зачем-то же они держат в посольстве арбалеты?

— Пожалуйста, — ректор перешел на шепот. — Не делайте ничего, что… иначе они не выпустят вас живой. Я не смогу защитить вас…

Так все-таки не выпустят? И суда не будет? Запуталась я в этих эльфийских законах.

— Элизабет, я… не хотел говорить так, но в этом нет смысла. Уже поздно…

Нет.

Не может быть.

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Не смогла сказать ему, что он, наверное, ошибается и ничего еще не поздно…

Не поздно ведь?

Тихо переставляя ноги, будто опасалась, что за дверью услышат мои шаги, я вернулась к единорогу.

Не может же так? Глупо — из-за какой-то конфеты…

Боже, я помню, ты обещал мне чудо! И что не в твоих силах вернуть того, кто уже ушел за грань, я тоже помню. Но разве чудо — это не что-то невозможное? Настоящее чудо? Сотвори его! Бог ты или беспомощный мальчишка?

Я опустилась на пол, и когда рядом появился долгожданный тинейджер в черной футболке, даже ползти к нему не смогла.

— Я говорил, что не могу никого воскресить.

Значит, конец? Нет! Не верю!

— Не верь…

Он приблизился, присел на корточки.

— На что ты готова, чтобы защитить небезразличного тебе человека?

На все.

— И на ложь? На такую ложь, которую тот, за кого ты борешься, может никогда тебе не простить?

Да, да, да! Тысячу раз да!

— Значит, поймешь, зачем он это сделал.

Кто «он»?

— Оливер Райхон.

Все равно я не понимала.

Долго не понимала…

А когда поняла, схватилась за грудь в том месте, где сердце билось о ребра и рвалось наружу.

— Так это… это неправда, что…

— Я же сказал: не верь, — слабо усмехнулся самый лучший во всех вселенных бог.

— Мэйтин, ты…

— Слышал. Самый лучший бог. А если сотворю чудо?

Лучше ты уже не станешь, боже, дальше просто некуда. Но я тебя расцелую.