Ирина Шевченко – Гора раздора (СИ) (страница 32)

Из путаного рассказа недомага она узнала, что шаман пришел к пещере накануне вечером. Внутрь его доблестные охранники не впустили, но он и не рвался. Побродил у входа, а затем, как они думали, ушел. Но сегодня же, около полудня, когда маги обходили «вверенную территорию», у подножия противоположного склона они обнаружили гоблина неподвижно сидящим рядом с погасшим костром. Попытались «привести в чувство», а когда это не удалось, решили отвезти пострадавшего (от их действий!) старика в Фонси.

— С ним все будет в порядке, — успокоил отец, выставив за дверь раздражавшего Патрисию мага.

— Думаешь? — Она с тревогой всмотрелась в крючконосое лицо шамана.

Эгери уложили на старенькую кушетку в гостиной, и вылинявшее оливковое покрывало странно гармонировало по цвету со сморщенной кожей гоблина.

— Уверен, — серьезно сказал доктор Эммет. — Меня больше тревожит, ради чего старик такой путь в одиночку проделал. Года три уже в Фонси не появлялся. Да и другие из-за перевала Радуг — тоже. Говорят, мало их в племени осталось. Молодые поближе к людям перебираются. Старики… не вечные, сама понимаешь…

Пэт вздохнула. Горько было узнать, что еще одно племя гоблинов гибнет, отрываясь от исконных земель и могил предков, теряя свою историю и традиции.

Хлопнула входная дверь, отвлекая от размышлений, и тут же — Пэт даже не успела обернуться — за спиной послышались шаги.

— Стучать тебя не учили? — проворчал отец, первым увидев нового гостя.

— Учили, но давно, — усмехнулся в ответ Тэйт. Гость оказался уже не новым, а вернувшимся старым. — А что у вас… — Вошел в комнату, увидел Эгери и застыл удивленным изваянием.

Шаман дернулся и открыл глаза.

— Я нашел тебя, — прохрипел, глядя на алхимика, и снова провалился в беспамятство.

Удивленных изваяний в комнате стало три.

Пэт понимала, что старик не в себе, к тому же слово в слово повторил уже сказанную ранее фразу, но взгляд его был при этом вполне осмысленным, и она ни на миг не усомнилась, что шаман осознавал, к кому обращается.

— Знаком с ним? — спросила Тиролла.

Возможно, прозвучало это чуть резче, чем того требовала ситуация, но, с другой стороны, поди пойми, что вообще за ситуация у них тут и чего она требует.

— Знаком. — Алхимик, от растерянности, должно быть, даже не подумал отпираться. — Я говорил, что ездил за перевал.

Точно, говорил. Но теперь Пэт ко всем его словам относилась с подозрением.

— Зачем? — поинтересовалась въедливо.

— А ну, кыш отсюда, оба! — негромко, но грозно приказал доктор Эммет. — Устроили галдеж, а человеку… гоблину отдыхать надо.

— Идем. — Патрисия указала Тэйту на дверь и первой вышла в коридор.

На лестнице прямо на ступеньках сидела Бекка.

— Все хорошо, — улыбнулась ей Пэт. — К дедушке привезли пациента.

— Угу, — прогудел за спиной отец. — Обычное дело. — Выступил вперед и протянул внучке руку. — Пойдем-ка лучше к Дикону заглянем. Ты ж вчера еще хотела шкатулки посмотреть. А мама на кухне пока управится.

Пэт кивнула. В Фонси не так много развлечений для девочки из большого города. Украшенные незатейливой резьбой деревянные ларчики, что сосед-столяр мастерил между сколачиванием гробов и табуретов, — по меркам Расселя почти выставочные экспонаты. Можно сходить, как в музей, полюбоваться. Хотя Бекку, кажется, больше заинтересовали гробы.

— Что это будет? — Тэйт, прошествовавший за Патрисией на кухню, тут же сунул любопытный нос под салфетку и даже успел ткнуть пальцем тесто, прежде чем Пэт шлепнула его по руке.

— Ужин, — ответила коротко.

— Я приглашен?

— Посмотрим. Так зачем ты ездил за перевал?

— Прикидывал варианты нового маршрута дороги.

— Через земли гоблинов? — возмутилась Пэт.

— Не через, а рядом, — поправил Тэйт. Не тот славный парень, что щедро поил посетителей Фло за свой счет, проигрывал Пэт в карты и развлекал болтовней по дороге к пещерному храму. Другой, с которым она познакомилась лишь несколько часов назад. Изобретатель, делец, будущий владелец перспективной рудной выработки. — Я был в племени, говорил с вождем и шаманом. Тем, который… Что с ним, кстати?

— Ты слышал отца, — не стала вдаваться в подробности Пэт. — Ему нужно отдохнуть. А что они с вождем сказали по поводу дороги?

— Сказали, что это будет неплохо.

Пэт недоверчиво фыркнула.

— Правда, так и сказали, — попытался убедить ее алхимик. — Многие гоблины оставили племя и редко навещают родню. В основном из-за того, что добираться далеко. А если построят дорогу, смогут наведываться чаще. Разве не здорово?

— Нет, — обрубила она резко. — Не здорово. Гоблины, приезжающие в родное племя на поезде, — сам не понимаешь, как нелепо это звучит? Гоблины и поезд!

— Гоблины и поезд, — повторил Тэйт, будто пробовал слова на вкус, угадывая, что именно не понравилось Пэт. — Почему бы и нет?

— Да потому… потому что это — гоблины! Они — иные, не такие, как мы. Влияние людей, нашей науки и техники убивает их культуру, их самобытность…

— Занятно. — Тиролл хмыкнул, прервав воодушевленную речь. — По-твоему, их культура обязана оставаться неизменной? Обособленной от других народов? Может, стоит загнать их в резервации, чтобы оградить от тлетворного влияния нашей науки? Не разрешать носить обувь на твердой подошве и одежду с пуговицами? Отобрать книги на арлонском? Запретить использовать изобретенные людьми лекарственные препараты?

— Не передергивай, я говорила не об этом.

— Об этом, Пэт. Именно об этом. Мир меняется, люди меняются. Наши предки носили шкуры и ели сырое мясо, но ты почему-то не думаешь, что мы потеряли свою культуру, когда придумали штаны и сковородку. Так почему ты считаешь, что гоблины потеряют свою, если будут ездить на поездах?

Изобретатель, делец, философ. Неожиданное сочетание.

— Ты ведь не о гоблинах пришел поговорить? — сменила тему Пэт, чувствуя, что не готова сейчас обсуждать вопросы взаимодействия культур.

А вот Тэйт, казалось, с удовольствием продолжил бы ни к чему не обязывающие разглагольствования.

— Не поверишь, но о них, — вздохнул он. — Сможешь перевести символ?

Пэт разложила на присыпанном мукой столе листочек, извлеченный алхимиком из кармана, и озадаченно нахмурилась.

— Охотник? — спросила сама себя. — Воин? Копье в руке… надломленное… И ноги… Он будто преклоняет колено. Проигравший бой?

— Так ты не знаешь, что это?

— Понятия не имею, — вынужденно призналась профессор Данкан. — Но это определенно элемент танцующего письма гоблинов. Характерные линии, поворот стоп… Откуда ты его срисовал?

— С забора Джима Пекона.

Многовато событий для одного дня. Даже для двух, если вспомнить вчерашнее происшествие в храме, многовато. Тэйт рассказывал Патрисии о поездке с Гилмором на конскую ферму, а мысли вертелись вокруг накрытого салфеткой теста и шкварчащей сковороды, которую госпожа профессор, дабы не тратить впустую время за разговором, поставила на плиту, и запах обжаренного с луком рубленого мяса настойчиво призывал забыть обо всех проблемах хотя бы до ужина.

Наверное, именно по этой причине Тэйт не стал упоминать о бомбах, хоть и понимал, что все это — взрывные устройства в гроте, убитые лошади, сожженная одежда и неведомо что означающий рисунок гоблина на заборе — звенья одной цепи. Как и пребывающий в беспамятстве шаман. Не бывает подобных совпадений, все связано. Понять бы еще, каким образом.

Разгадка витала в воздухе, но воздух одуряюще пах мясом и специями, и урчание пустого живота забивало все мысли, что были не о еде.

Пэт сжалилась: отсыпала немного будущей начинки, отрезала ломоть хлеба.

— Чушь! — брякнула тарелкой по столу. — Гоблин никогда в таком не участвовал бы. Даже помогать не стал бы. Убить лошадей? Нет, только не гоблин.

— Я и не говорю, что это сделал гоблин, — сказал Тэйт, прежде чем наброситься на еду. — Там отфеся… мм… отпечаток руки, точно не гоблинский. И забор высоченный… Но почему «только не гоблин»?

— Потому что лошади. Гоблины считают, что в них воплощаются духи долин. Так же как в орлах — духи гор.

— Да? — Он, не жуя, проглотил горячий кусочек. — А волки? В них кто-то воплощается?

Патрисия одарила его подозрительным взглядом. Видимо, отныне будет смотреть на него только так.

— Воплощается, — ответила словно нехотя. — Волки — проводники. Они спускаются в долину и поднимаются в горы, точно так же ходят между миром духов и миром живых.

— Мы нашли волчьи следы у реки. Много. Очень много. Собаки на окрестных фермах должны были просто взбеситься этой ночью. А в Фонси уже пошли бы разговоры, даже с учетом того, что утренняя потасовка здорово всех отвлекла. Но я и слова о волках не слышал. И у Пекона собаки молчали, когда кто-то убивал его лошадей… Гоблины ведь известные заклинатели животных?

Патрисия недовольно поджала губы. Показалось, сейчас отберет тарелку, поэтому Тэйт поспешно сгреб остатки мяса и промокнул хлебом стекший жир. Но мог бы не торопиться: обдумывала услышанное госпожа профессор долго. И все же осталась при своем.

— Чушь, — повторила уверенно. — Да, гоблины — заклинатели. Но не все же? Понадобилось бы собрать десяток шаманов, чтобы отбить нюх у всех собак в округе. А у нас тут только один. — Она махнула рукой в сторону комнат. — И ночью он был у храма.

Что Эгери делал у храма, Пэт не знала, но в том, что воздействовать оттуда на животных Пекона и его соседей шаман не смог бы, Тэйт с ней согласился.