Ирина Шестакова – Вика. Путь в никуда (страница 7)
Пролетев через весь двор, Аня вышла на шумную улицу и замедлила шаг. Ну куда летит? Опять эта привычка вечно куда-то спешить и не замечать ничего и никого вокруг.
До остановки оставалось пара шагов, как Аню подхватили под локоток.
– Не вы обронили случайно?
Обволакивающий мужской голос с первых же своих нот захватил Аню в плен. Она растерянно смотрела на свой носовой платок в его крепких руках.
– Мой, ой … Выпал, наверное, из кармана – пролепетала она. Их руки соприкоснулись, и её как током ударило. Аня подняла глаза. Испытующий взгляд темно-карих глаз словно в душу проникал, в самые потайные уголки. Мужчина не был красавцем, но обладал какой-то магнетической привлекательностью с первых же секунд знакомства.
– Прошу вас, не теряйте больше ничего – снова окутал он её своим завораживающим глубоким голосом. Рука его накрыла руку Ани и сжала.
– Спасибо вам большое. Я … Я спешу на остановку – вконец растерялась Аня. Казалось бы, всего лишь платок, незначительная и не столь важная вещь, а какая буря эмоций внутри всколыхнулась от соприкосновения с незнакомым мужчиной. Безумие какое-то!
– А давайте я вас подвезу? Только скажите куда? – незамедлило поступить вкрадчивое предложение.
Аня ещё сильнее смутилась.
" Да что с тобой! Соберись! Ведёшь себя как неопытная школьница! " – ругала она себя.
– На рынок.
– Отлично! Мне как раз в ту же сторону. Ну, что? Поедите?
Аня беспомощно осмотрелась по сторонам. День обещал быть жарким. Уже сейчас парило. Трястись почти через весь город до рынка, как в консервной банке, не очень хотелось.
– Поехали, если вам не трудно – согласилась Аня.
– Ну какие трудности? Не я же вас на себе повезу, машина! – легко рассмеялся незнакомец, и даже его смех был таким же чарующим, как голос.
Они дошли до его довольно-таки дорогой машины, Аня ещё в больший ступор впала. Она села на переднее сиденье и вдохнула аромат кожи и мужской туалетной воды вперемешку с запахом сигарет.
От волнения ладони вспотели.
– Меня Георгий зовут. А вас?
– Анна.
В голову Ани стукнула вдруг запоздалая мысль. А вдруг маньяк какой? Зачем же она так бездумно села к незнакомцу в его машину?
***
Вика торговала довольно неплохо. Народ возле её ларька толпился. Соседи-торгаши неодобрительно посматривали на бойкую девчонку.
– Килечки можно мне? Свежая, дочка?
Маленькая старушонка трясла руками, головой.
– Наисвежайшая, бабуля. А посол какой, язык проглотить можно. С картошечкой самое то! Берите, не пожалеете! Сколько вам?
Вика приветливо смотрела на пожилую женщину, заметив краем глаза какую-то знакомую до зубовного скрежета амбразуру. Он преследует её, что ли?
Влад со скучающим видом прошёлся по всему рынку и наконец набрёл на рыбную точку. Их тут было несколько, и он уже было шагнул в сторону улыбающейся рыжеволосой женщины с ярко-красными губами, как взгляд зацепился за другое.
В распахнутом проёме двери зачуханного ларька во все тридцать два зуба осклабилась та деревенщина, которая его так зацепила.
Решительно поменяв траекторию своего пути, Влад направился к объекту своего вожделения.
Вежливо выпроводив трясущуюся всеми частями тела старушенцию за порог, Влад по-хозяйски вошёл внутрь.
– Ну, здравствуй, цыпа. Давно не виделись.
– Леща? – тут же предложила Вика.
– Ага. Покрупнее желательно – ощерился Влад. Сейчас он эту пигалицу опустит как следует, чтоб не зарывалась в следующий раз.
Вика спокойно вышла из-за прилавка, продолжая улыбаться. Подошла к Владу. Ростом он, конечно, амбал. Но ничего. В детдоме и не таких учила.
Резко замахнувшись, Вика как следует врезала ухмыляющемуся Владу по лицу.
– Это тебе за цыпу. Леща. Да покрупнее, как и просил.
Глава 8
–Ненормальная, идиотка – бормотал Влад, несясь через весь рынок к выходу. Ему везде теперь запах рыбы мерещился и оттого тошнило. Послала мать. К чему он вообще пошёл? Кто ему этот Юрий Петрович? Это сожитель матери, её личная жизнь, вот пусть сама и заботится. А он больше к рыбе ни ногой.
Нет, ну надо же, как она его приложила! Ну, погоди. Тоже заслуженного леща ещё получишь, деревенщина.
Влад не желал признавать, что он влюбился в эту ненормальную девицу. Или не влюбился. Может, просто самолюбие задето?
Пусть попробует только в клуб сунуться и он ей покажет, как унижать Влада Тульского. В руке ожил телефон.
–Да! -рявкнул Влад, не посмотрев на экран.
–Влад, ты по всем точкам развёз документы? – раздался строгий мужской голос.
Боже мой, папаша родненький про сына вспомнил, который все ножки обтоптал, обегав пол-Москвы. Владу так и хотелось ответить что-нибудь резкое, да пока нельзя. Папенька ещё пригодится. Не Дениска же станет единственным наследником всего состояния почтенного Тимофея Сергеевича. Точнее, совсем не он. Влад костьми ляжет, но этому аферисту не достанется ничего с его мамашкой.
–Развёз, отец, и даже в институт успел. Осенью снова начну учиться. На втором курсе – соврал Влад. Ни в какой институт он не ходил. Бумажки развёз и полдня дурью маялся. Мороженого в парке поел. Потом сходил пива выпил в кафе, еле до туалета успел. Живот так скрутило. От злости сам на себя решил на рынок рвануть, вспомнив про поручение матери. Теперь ещё сильнее злым был.
–Молодец – в голосе Тульского-старшего послышалось одобрение – Влад, я же не со зла. Ты проявишь себя с хорошей стороны, и я тебя на другое место перекину. Только сможешь ли ты в дальнейшем совмещать учёбу и работу?
Влад почесал макушку. Да раз плюнуть, хотел было он ответить, но вовремя язык прикусил.
–Я постараюсь, отец – проникновенным, вдумчивым тоном ответил он, чем ещё больше порадовал доверчивого Тимофея Сергеевича, который уже мысленно планов настроил. Два сына у него. Да они втроём горы свернут. А потом он их женит, внуков будет ждать и уйдёт на покой. Пускай молодёжь бизнес дальше развивает.
–До завтра, сын – тепло попрощался Тульский.
Влад даже передразнил его, скорчив лицо. Его преследовал запах копчёного леща, и первым делом он пролетел мимо матери в ванну. Та уж было рот раскрыла, чтобы как раз про рыбу и спросить.
–Чего недовольный такой? Опять отец обидел? А я тебе говорила, наплюй на него и не мучайся. Было бы перед кем унижаться. Он нас бросил и на Ритке женился, подружке моей бывшей. Это она, я знаю, наш брак тогда разрушила. Пригрела змею на груди. Её мужик бросил, а она моего быстренько подхватила.
Владу надоело монолог матери слушать. Наизусть уже знал, что она скажет. Ничего нового. Как заученный текст. Иру Олеговну от гневных слов в адрес подружки-змеи отвлёк телефонный звонок.
–Да. Офелия Платоновна? Ой, здравствуйте – залебезила Ира, уходя с мобильником на кухню. У неё от звонка матери её Юры зубы свело, и она вспомнила, что вообще-то своей ротовой полостью хотела в самое ближайшее время заняться. Ну что это такое? Она женщина ещё в самом расцвете сил, и до пенсии ей далеко. Да и вообще! Какая пенсия? Она лет до восьмидесяти волосы в ярко-бордовый цвет собралась красить и губы тёмно-коричневой помадой, ведь это так подходит к её вишнёвым, чуть раскосым, как у лисички, глазам. Эх, молодость …
Заниматься зубами Ира, естественно, собиралась за счёт Юрика. Пусть раскошеливается для любимой женщины. Зря, что ли, она брюшко ему откормила? А то, что панкреатит хронический заработал, так это не её вина. Все вопросы к его царственной мамашке. Чем она там полжизни пичкала своего сЫночку ненаглядного.
Не на свою же копеечную зарплату библиотекаря Ире виниры вставлять?
–Ирина, здравствуйте. Где мой шалопут, который имеет наглость называться пока ещё моим сыном?
Уже по голосу матери Юрика стало понятно, что она пребывает в праведном гневе и едва себя сдерживает.
–Офелия Платоновна, а Юрик в хирургии лежит. Панкреатит обострился. Я к нему на завод сходила утром, всё объяснила. На больничном он пока. Вот подлечится и сразу же к вам. Вы его не навещайте, не беспокойтесь. С вашим-то давлением, я уж как-нибудь сама …
–Не трынди, как сорока – осадила Офелия Платоновна – как это Юрик на больничном? Какой ещё такой панкреатит у совершенно здорового мальчика? Ты что там, угробить моего ненаглядного сЫночку решила? Немедленно собери его вещи и отправь на такси ко мне. Из больницы он к тебе не вернётся. Я сама присмотрю за моим Юрочкой. Ведь говорила же ему, что такие ушлые бабёнки до добра не доведут. Ох, горе мне, горе, накрылся медным тазом мой санаторий.
По мере того как Офелия надрывалась взахлёб в трубку, Ира всё сильнее хмурила свои широкие и тёмные от природы брови.
–У нас с Юрой семья, Офелия Платоновна. Если вы забыли, то я вам напомню. Юра болен. Панкреатит у него хронический – чётко выговаривала каждое слово Ира – и почему это ваш санаторий накрылся? Езжайте с Богом. Юра в моих надёжных руках.
И это ещё Ира решила пропустить мимо ушей слова об ушлой бабёнке. А то бы она дала этой Офелии Платоновне словесного пон.са. Уши у почтенной мадам в трубочку свернулись бы.
–Какая семья, какая семья? О чём ты говоришь, женщина! Ты охомутала моего сыночка своими прэлестями, и мой наивный мальчик купился на твои хитрые штучки. Но меня тебе не обмануть. Штампа в паспорте нет, я тебе говорю, значит, и не имеешь ты никаких прав на Юрочку. А посему чтобы на пороге его палаты я тебя не наблюдала, ибо я немедленно отправляюсь к сыну.