Ирина Шестакова – Ветер перемен. Книга первая (страница 16)
– Нет, почему ты считаешь меня такой плохой? Я привыкла к тебе, ты относишься ко мне даже лучше, чем моя родная мать и я просто хочу отблагодарить тебя. Я не считаю тебя служанкой, в тебе столько благородства, сколько нет в моей сестре Анне.
Лидия заметила неподдельное восхищение в глазах этой одинокой по сути девочки.
– Ну, хорошо. Но только один раз, договорились?
Лиза озорно улыбнулась и потащила свою гувернантку в столовую.
Герман даже не взглянул на вошедшую девушку и её сердце ушло в пятки. До чего он был красив при солнечном свете, заливающем обеденную столовую!
«Нельзя мне в него влюбляться, нельзя…» – мысленно твердила Лида.
– Лидия, вы разбираетесь в учётных книгах? – как всегда огорошил своих домочадцев Герман. Он с невозмутимым видом, подцепил на вилку кусочек мяса и отправил в рот.
– Есть немного – рассеянно ответила Лидия. Она частенько помогала своей маменьке вести хозяйство. Воронцова Глафира Матвеевна была женщиной властной и очень умной и если бы её муж вовремя рассказал о проблемах с деньгами, она бы обязательно нашла выход. Всех трёх своих дочерей, Воронцова заставляла обучаться арифметике и частенько порола их за ошибки в подсчётах.
– В жизни всякое может случиться. Вдруг одна из вас не выйдет удачно замуж и где тогда она окажется? Учитесь и ещё раз учитесь, на сколько хватит наших средств. Образование ценилось всегда! – повторяла Глафира Матвеевна. А потом отец окончательно проигрался в карты и пришлось лезть в долги к помещице Савельевой. Но слова матери въелись Лидии в память.
Герман негромко хлопнул по столу.
– Отлично, после обеда пойдёте со мной в кабинет моего отца. Мама! Я нашёл нам управляющую – заявил он.
– Ты с ума сошёл! Она же гувернантка для нашей Лизы! Какая из неё управляющая? – возмущению Елены Николаевны не было предела. Анна лишь мысленно подсмеивалась над матерью. Назревал скандал.
Глава 24
– Первое, что тебе обязательно нужно сделать это стать мусульманкой – тном не терпящим возражений, заявила Разие-султан.
Сашка слушала её вполуха. Инцидент произошедший утром не давал сосредоточиться ей на разговоре с Разие-султан. Когда она проснулась рано утром, то потянулась за глиняным кувшином, чтобы попить воды, горло пересохло, как вдруг дверь распахнулась и вошла женщина, которую она видела пару раз, но так и не запомнила, кто она.
– Я, ФатИма-хатун – хазнедар гарема и казначей. Я пришла за тобой, лекарь сказал мне, что ты здорова и нет смысла тебя держать в лазарете – заявила она таким тоном, что рука Сашки непроизвольно дёрнулась и кувшин полетел вниз. Он почему-то стоял на краю стола.
– Вы меня напугали! – воскликнула девушка, свесив ноги с кровати на пол. Она даже во сне пить хотела и нА тебе! Прозрачная вода разлилась по цветной плитке.
– Девочка, я всегда так разговариваю. Меня моя должность обязывает, привыкай. Я в гареме служу уже достаточно давно, поэтому лучше не спорь со мной и делай так, как я велю. Иначе будешь наказана – голос ФатИмы был суров, а взгляд безэмоционален.
– Раз меня больше не будут держать здесь, то я могу вернуться в свою красивую комнату? – обрадовалась Сашка, как получила исчерпывающий ответ.
– Нет, не можешь. Сперва мы направимся к Разие-султан, она ждёт тебя для важного разговора и вообще, ты будешь очень часто проводить время с ней. Она теперь твой учитель и наставник – цени это.
Что касаемо твоей комнаты, то ты будешь отныне жить вместе со всеми, внизу. Ты оскорбила султана и было бы странно вернуть тебя обратно в комнату для фавориток. Ты ей не являешься. У тебя впереди целый год, чтобы понравиться нашему падишаху и завоевать его сердце, родив наследников. По истечении этого срока, если наложница не прошла по золотому пути, то мы её либо выдаём замуж, либо отправляем в старый дворец, где ей предстоит выполнять всю черновую работу, получая жалованье в два ахче.
– Третьего не дано? – с тоской спросила Сашка, понимая что домой ей вернуться не суждено. А сбежать из дворца, представлялось нереальным.
– Не дано, пошли – коротко ответила ФатИма-хатун.
Разие-султан внимательно изучала лицо девушки. При дневном ярком свете оно было ещё прекраснее и очень сильно напоминало лик несчастной Гюльбахар. Где-то в старых архивных бумагах, в дворцовом хранилище, лежал запылённый портрет любимицы прежнего султана.
«Это точно она» – уверенно подумала Разие-султан.
– Ну так что? Готова ты принять нашу веру? – повторила она.
Сашка растерянно хлопала ресницами. Стать мусульманкой и отречься от христианства?
– А подумать нельзя? – спросила девушка. Ей показалось, что крестик обжигал её нежную кожу. Она не могла так поступить. Нет! Её родители были верующими людьми и Глафира Матвеевна не пропускала ни одной воскресной службы в старой церквушке.
– Нельзя. Решаешь здесь и сейчас. От этого зависит твоя дальнейшая судьба – твёрдо произнесла Разие-султан.
Ладони девушки вспотели от волнения, сердце бешено стучало. Она на мгновение прикрыла глаза. Чужая вера была для неё чужой! Как можно заставлять отречься от Бога, который един?
– Иначе воды Босфора ждут тебя, либо меч палача. Выбирай, как тебе легче умереть? С мешком на голове или отрубить голову? – напирала Разие-султан, не жалея воображение девушки.
Сашка представила оба варианта и мурашки пробежали по её телу от ужаса. Господи, как же быть? В любом случае её в живых не оставят! И она решилась, подумав про себя что в душе она навсегда останется христианкой, только лишь её внешняя оболочка станет мусульманкой.
– Я согласна – тон голоса её был натянут, как струна.
Разие-султан хлопнула в ладоши.
– Отлично! Али-ага всё сделает, как положено. Только имя Мейл мне не нравится, я дам тебе другое имя.
– Даже имени своего лишают – пробормотала Сашка – и чем вам Мейл не нравится?
– Слишком простовато для тебя. Отныне твоё имя – Ширин, что означает сладкая. А наш повелитель большой любитель сладкого и это имя будет всегда ассоциироваться у него со сладостями, от которых он без ума. А теперь иди, потом Али – ага придёт за тобой, чтобы провести процедуру принятия ислама.
Сашка вернулась в общую комнату в сопровождении ФатИмы-хатун и не видела удивлённого взгляда, брошенного на неё Бегюн, личной служанки Айбиге-султан.
***
Лидия, после занятий с Лизой, шла в кабинет почившего Алексея Петровича и разбиралась с похозяйственной книгой учёта. Герман, уставший от цифр и сложных для его творческого восприятия, записей предпочёл свалить всё на девушку.
Сам же он решил навестить наконец свою музу и возлюбленную вдовушку, Орлову Марию Васильевну. Теперь отца нет и он не мог воспротивиться их тайным встречам. А матери всё равно, она никогда не заостряла своего внимания на том, с кем проводит время её красавец сын.
– Герман Алексеевич – Мария Васильевна приняла его сразу и расплылась в улыбке. Монотонная жизнь в усадьбе и томное одиночество, привели княжну к полноте, которая немного старила её. Женщина так обрадовалась своему молодому воздыхателю, которого уже и не чаяла увидеть, что бросилась к нему с объятиями – дорогой мой мальчик, как давно я тебя не видела!
– Да и я вас… тоже – Герман вежливо высвободился из цепких рук княжны – беда у нас, папенька умер. Вот приехал вам сообщить, помнится он дружил с вашим покойным мужем, князем Орловым.
– Да, да… дружили они – рассеянно отозвалась Мария Васильевна, почувствовав холод в голосе молодого графа – чаю? Или покрепче что?
– Покрепче – Герман хотел расслабиться, но увидев нелицеприятные обширные формы княжны, решил выпить. Женщины ему больше нравились небольшого росточка и постройнее.
Так возобновились тайные встречи Германа и вдовствующей княжны, которая настолько сильно влюбилась в молодого красавца графа, что не представляла дальнейшей жизни без него и умоляла его не бросать стареющую тётку.
Лида всё больше вникала в дела поместья, не обращая внимания на язвительные замечания Елены Николаевны и холодно-презрительное отношение к ней самого Германа. Лизу снова отправили к бабушке в Петербург, чтобы скрасить её тоску по умершему сыну, алексею Петровичу. Сама бабуля была уже давно в преклонном возрасте, но держалась не плохо, даже посещая иногда светские мероприятия.
– Старая карга – обмолвилась как-то об ней, Елена Николаевна. Среднюю дочь Анну, проводили в пансионат для благородных девиц и теперь никто не мешал Сувориной лунными ночами крепко целовать в уста графа Курбатова, у которого его блаженная жёнушка разродилась слабеньким младенцем.
– То ли выживет, то ли нет – Миша прижимал к себе Елену Николаевну и вдыхал терпкий аромат её тела, смешанный с запахом лаванды. Эта женщина сводила его с ума и он не видел, как разрешить этот порочный круг. Всё так усложнилось и переплелось, даже смерть старика Суворина Алексея Петровича, не принесла должного облегчения.
– Миша… Миша – с придыханием произнесла Елена Николаевна и обхватила ладонями его красивое лицо – мальчик мой, я кажется понесла.
Граф Курбатов отпрянул от неё и ошалело смотрел ей в глаза. Не врёт ли? Женщины бывают так коварны.
– Но ты же понимаешь, что я не смогу признать этого ребёнка! а на тебя ляжет тень позора, ведь все знают, что твой старик был давно недееспособен.
– Но ведь Лизочку он принял и никто даже не заподозрил! Шесть лет, шесть долгих лет, я мечтала сказать тебе об этом! – Елена Николаевна порывисто обхватила Мишу за шею и горячо зашептала – и этого ребёнка примут, как прощальный подарок умирающего графа. Я всех в этом уверю, не сомневайся!