Ирина Шестакова – Грехи прошлого (страница 9)

Из больницы Вера вышла как во сне. Неужели чудо свершилось? Интуитивно прижав руки к своему плоскому животу, Вера, счастливо улыбаясь, смотрела на голубое и безоблачное небо. Весна пришла, птички радостно поют. Чувства молодой женщины обострились от такой хорошей и долгожданной новости. Любовь к Яше тёплым молоком с мёдом разлилась в её душе.

Врут всё сплетники. Не может Яша ей изменять. Просто он вынужден подстраиваться под местных чиновников и не отставать от них. Потому и на заимку катается. Вино пьют, закусывают. А злой такой Яшенька, потому что рад бы просто работать и своим делом заниматься, а не ублажать вышестоящих, придумывая им досуг.

– Людочка, можно мне, пожалуйста, бутылочку того вина, что я в прошлый раз заказывала?

Вера вернулась в магазин. От робости и смущения, она покраснела.

– Ой, Вера Михайловна, что вы спрашиваете? Заходите в подсобку и берите всё, что нужно.

– Это не мне, это мужу – поспешила оправдаться Вера.

– А мне какое дело до того? Я в хозяйские дела не лезу. Моё работа маленькая, торгуй за прилавком и выручку сдавай. А что там, как. Это вы уж сами разбирайтесь.

Вера прошла в подсобное помещение. Пока о её тайне никто знать не должен. Яшу только обрадует и всё. Срок маленький, до декрета ещё далеко. Жаль, конечно, уходить. Только приработалась. Но ничего. Год всего посидит с ребёнком, а там в ясли и на работу снова.

Людмила делала вид, что занята шибко. Считает что-то на деревянных счётах, одним глазом поглядывая в накладные, другим в исписанную тетрадку. Покупателей в это время всегда мало было. Будний день, на работе все. Вот вечером народ пойдёт, лишь успевай взвешивать и обсчитывать.

Вера, едва ли не откланявшись, выскочила за толстую входную дверь магазина. Люда проводила её насмешливым взглядом. Ведь девчонка ещё совсем. Сколько ей? Девятнадцать или двадцать? Зелёная ещё. Вот лет пяток в их системе поработает, поймёт, как на такой должности, как у неё, себя вести надо.

– Чегой-то Верочка Михална выскочила от тебя, как ошпаренная? – с любопытством спросила баба Рая, заглянув в магазин. Она поводила носом по сторонам.

Люда раздражённо отмахнулась. Только этой старухе не хватало всё выложить, да показать. Бабу Раю мало кто любил. Сплетница, каких свет не видывал. Всё про всех знала, старожил посёлка Лесной.

– Иди, баб Рай, иди. У Веры Михайловны забот полный рот. Магазинов много от нашего райпо, а она одна.

Люда тоже посудачить любила. А чем ещё в посёлке заниматься? Чужая- то жизнь поинтересней, чем своя будет. Вот и перетирали меж собой все новости. Но про Веру Михайловну ничего дурного говорить не хотелось. Жалко почему-то девчонку было, по-матерински. Догадалась Люда, что беременна она, потому и мужа спешит обрадовать. Только будет ли этот Яков Виталич рад? Нет любви между супругами, и это очевидно. И развестись нельзя, и так жить бок о бок – мучение одно. Вера Михална, может, и любит супруга своего, а вот он точно нет.

Люда облокотилась об прилавок, задумчиво подперев кулаком щёку. Ей-то вообще какая печаль до чужой семейной жизни? У неё нет никого, и слава Богу. Сама себе хозяйка. Но мысли Люды упорно крутились вокруг Веры. С таким характером, как у неё, тяжело девчонке будет, ох как тяжело. Упаси Бог с гулящим мужиком жить, да и с пьющим не в радость. А может, и образуется у них всё. Яков Витальевич сам молодой. Вот дитё появится, и, глядишь, за ум возьмётся.

Глава 10

После довольно насыщенного рабочего дня, Яков вышел из кабинета и замер, задумчиво глядя на Надю. Необычайно хороша она была сегодня. Расцвела вместе с весной. И духи у неё такие сладкие, прям как она сама. Мягкая вся, уютная. Так и хотелось в её объятиях расслабиться.

– Наденька, поздно уже. Вас разве дома никто не ждёт? Муж, дети?

Яков приблизился к столу своей секретарши. Надя увлечённо стучала по клавишам пишущей машинки, то и дело забирая за ухо, выскакивающую то и дело, прядь волос.

Она подняла глаза, находясь будто в прострации. О чём там её начальник спрашивает? Муж? Дети? От нахлынувших эмоций, сдавило грудь и стало тяжело дышать.

Надя вскочила из-за стола и бросилась к форточке. Свежий апрельский ветерок ворвался в приёмную.

– Никто меня не ждёт, Яков Витальевич. Только дед. Да и тот пьёт безбожно. Он меня воспитывал, да бабушка. Только умерла она, года три уж по ней прошло.

Яков заинтересованно смотрел на прямую спину Нади, подмечая каждую деталь. И соблазнительный пучок на затылке с выбившимися непослушными прядями. Не прилизанный, как у его жены, а именно притягивающий взгляд. Ведь это так шло Надюше, так мило было, женственно. И блузочка эта её, подчёркивающая потрясающие формы. Модная юбка ловко сидела на справной фигуре Наденьки, в то время как на его Вере висела колом.

А ручки какие ухоженные, мягкие. Яков откровенно любовался Надей, испытывая какое-то волнение внутри. Он вдруг захотел знать о ней всё. Даже самую малость. А с какой горечью она ответила на его вопрос! Неужели какая-то драма в её жизни произошла? Яков испытал внезапный укол ревности. Может, любит Надюша кого? Потому и горько ей?

– Не хотите ли развеяться немного? Я тут на небольшую полянку набрёл. Берёзки там молодые, белоствольные. Весна ранняя в этом году, так и манит надышаться ею. Поговорим, душу отведёте мне.

Надя удивлённо обернулась к Якову Витальевичу. Что это он такое предлагает ей? Разве она повод когда давала? Знала Надя и про заимку, и про любвеобильность своего начальника. Повезло же кому-то. Наверное, хороший он любовник и в помощи не обижает. Да только самой Наде как-то и в голову не приходило завести служебный роман. А ведь могла бы. Все данные имеет и любить умеет. Только видела она как-то жену Якова Витальевича. Жалко её. Забитая серая мышь. Понимала Надя, что в случае чего на чужом несчастье счастья не построить, потому и сторонилась Якова Витальевича. Хоть и нравился он ей.

– Спасибо, Яков Витальевич. Как-нибудь в другой раз – улыбнулась Надя. В голосе у неё все мысли смешались. Такого интереса со стороны Карпова она не ждала. Тут подумать надо, а нужно ли ей это и какая выгода в случае чего? С пьющим дедом надоело ей бок о бок жить. Хотелось своего благоустроенного гнёздышка, только как его получить? Много чего хотелось и много о чём мечталось.

Предательство она уже испытала один раз и больше такого не хочет. Чуть счёты с жизнью не свела. И ребёнок у неё был, носила под сердцем все пять месяцев. А потом преждевременные роды. Младенец не выжил. А тот, кого любила и ждала, так к ней и не вернулся. Неблагополучный он был. Всё афёры какие-то проворачивал. Срок уже раза два мотал. И что она только нашла в нём? От таких как от огня бежать бы, да сердцу не прикажешь. Влюбилась так, что разум напрочь помутился.

Как сумасшедшая в другой город моталась. На свои деньги продуктов набирала. Поила, кормила, обстирывала. В квартирке крохотной порядок и уют наводила. И все несколько дней, что брала на работе за свой счёт, не помнила себя от счастья. А потом выяснилось, что не одна она такая у Олежки. И каждая его любит, содержит и сходит с ума. Только вот забеременеть смогла по глупости только Надя.

Узнав о ребёнке, Олег оборвал резко все связи. С той квартиры съехал и пропал. А у кого спросишь? Надя ничего о нём не знала. Познакомились случайно, в автобусе, и завертелось у них. Ни друзей его не знала, ни семью. Только то, что сидел за мелкое хулиганство, и всё.

Спасла Надю работа. Задерживалась, печатая документы, приказы. Прошлый директор был пожилым, память частенько его подводила, да ещё рассеянный склероз прогрессировал. Надя его правой рукой, считай, была. Хорошо при нём ей работалось, спокойно. И когда он ушёл по состоянию здоровья со своей должности, переживала, как за родного. По-отечески он к Наде относился, по-доброму. А новый директор какой будет? Вся испереживалась Надя, пока Якова Витальевича не увидела. Молодой, да хваткий.

Уж скоро год как с ним работает. До этого момента он себе вольностей не позволял. А сейчас что? Разглядел её вдруг? Яков Витальевич уехал домой, а Надя, закрыв контору, тихонько побрела в местный магазинчик от райпо. Деду надо взять водку, а то на порог не пустит. Достал он её – жуть! Того и гляди согласится Надя на предложение Якова Витальевича то в лесок съездить, глядишь, подсобит ей жильё получить отдельное. Он же не зря с начальниками всякими по природам разъезжает, да в баньках с ними парится. Кое-чего теперь может.

***

Вера в нетерпении ждала мужа с работы. Картошки нажарила, огурчиков малосольных достала. Сама-то не солила Вера, не умела, и огород она тоже не сажала. Угощали её в основном местные бабы. То помидорчиков дадут, то грибочками снабдят. В такие моменты Вера себя ущербной и никчёмной чувствовала. Стыдно было ей, будто и не настоящая она женщина, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт.

Вроде и старалась. Поесть чтобы вкусно, в доме чтобы прибрано было, да постирано всё, выглажено. Уж холодильник всегда был полон продуктов. Товаровед же. Привилегии, блат. Только и за это стыд Вера испытывала. У других вон ничего, на одной картошке живут, а у неё всё. Даже с избытком.

Поэтому, когда местные своими соленьями угощали, Вера им тоже в ответ старалась дать что-нибудь. Яков об этом когда прознал, не одобрил. Разговаривал грубо, высокомерно. Нечего, мол, попрошаек привечать и достаток свой показывать. Место они своё должны знать. Каждому своё.