Ирина Шестакова – Грехи прошлого (страница 13)

– Егорка, не суйся туда. Что мы можем? Яков Витальевич не кое-кем был, а сыном большой шишки из города. У Веры ни одного родственника. Весь посёлок враз против неё ополчился. Слабых-то всегда некому защитить.

– Я люблю её, Люд. Сколько бы ей ни дали, дождусь – твёрдо заявил Егор и вышел из магазина. Он свидания хотел добиться у следователя, да не дали. Кто, мол, он такой есть? Брат, свет? Да и по статье за убийство Веру в строгих условиях содержали. Суд даже закрытым будет.

Переживал Егор за Веру, как за родного человека. Уж лучше увёз бы он её насильно из этих мест.

– Егорушка, ну что ты как в воду опущенный ходишь? – сетовала его мать.

– Мама, я же рассказывал тебе про Веру! Не верю я в её вину!

Варвара Макаровна тяжко вздохнула.

– Господь испытаний не по силам не даёт. Значит, возлюбил твою Веру Всевышний, что такую тяжёлую участь ей послал. Вспомни, и сам наш Создатель пострадал от людской несправедливости.

Егор отвернулся от матери и поморщился.

– Ты, мама, осторожней со своими разговорами о Боге. Сама знаешь, не приветствуется это.

– Придёт время, сынок, и все уверуют. Вспомнят о Боге-то. В Церквя рекой потекут.

Варвара Макаровна, кряхтя, вышла из дома. Старенький он был, бревенчатый. От покойных свёкров остался. Не Егорка, так совсем в упадок пришёл бы. Уж как молилась перед иконами Варвара Макаровна, чтобы Егорушке хорошая пара нашлась. Может, забудет ещё свою Веру-то?

***

Надя чувствовала себя неспокойно. Плохо спала по ночам. Всё Яков ей снился, и что тянет он свои руки к ней и улыбается.

Просыпалась Надя в холодном поту. Долго отдышаться не могла. Вернулась она в дом деда жить, потому как его в предсмертном состоянии отвезли в больницу. Допился.

Хоть бы уж и помер там, думала в сердцах Надя. А то выпишется, и начнётся всё снова, здорова.

По Якову она не скорбела. Был человек, не стало его. Что ж теперь? Убиваться? Жалко, конечно, что не успела Надя всеми благами попользоваться. Может, квартирку ей он со временем выбил бы.

В виновности Веры не было сомнений у Нади. Она и следователю так сказала. Пришлось признаться, конечно, в связи с Яковом Витальевичем.

Всё как было, так и рассказала. Что застукала их в тот день Вера. Видимо, от ревности и убила мужа. Тихие они опаснее буйных. Никогда не знаешь, что у них может на уме быть.

Кого теперь в Лесхоз назначат? Что-то чёрная полоса прям пошла. Запахнув поплотнее халат на пышной груди, Надя выглянула в окно. Серые тучи настроения совсем не добавляли. Дождик ещё.

За её спиной вдруг скрипнула дверь, и Надя в испуге вжалась в стену.

– Что ж ты двери-то не запираешь, Надюша? – раздался знакомый до боли голос.

***

Скоро суд. Вера прислонилась к холодной стене. Не убивала она, но и вспомнить не могла, как возле Якова оказалась. Нож схватила от сковавшего её ужаса. Думала, живой Яша и помочь ему надо.

Следователь долго её допрашивал. Запутал окончательно. Да так, что подписала она бумажку, где вину свою признала. Ей сказали, что за добровольную помощь следствию, срок меньше дадут.

Ребёнок… Что с ним будет? В приют? Как и её саму? Ведь Карповы вряд ли признают его. Нет, нет.

Вера легла и, подобрав под себя коленки, пыталась согреться. Озноб её колотил. Она приняла страшное решение и не отступит. Некуда отступать. Позади тьма, в настоящем просвета нет, и в будущем одна безнадёга.

В камере предварительного заключения Вера была одна. С щемящей тоской она смотрела в зарешёченное окошко, в котором занимался хмурый рассвет. Будет ли и в её жизни хоть когда-нибудь просвет? Или тюрьма – это окончательный приговор?

Глава 14

Прошло десять лет.

Ворота за спиной закрылись с противным скрежетом. Вера задрала голову вверх и прищурила глаза. Солнце так ярко слепило ей в лицо, что захотелось крикнуть на весь мир: «Свобода!!!!».

Но Вера не крикнула. Её взгляд переместился на того, кто стоял напротив. Через дорогу.

– Егор! – не сдержав радостного порыва, крикнула Вера и бросилась к своему давнему другу. Да. Егор её ждал. Единственный человек, который не бросил.

– Верунчик! Наконец-то – Егор крепко обнял молодую женщину.

– Как ты узнал, что именно сегодня? – Вера отстранилась от него и пристально заглянула в глаза. Осунувшийся, уставший.

– Веришь? Почувствовал – Егор взял Веру за руку и повёл к машине, не без гордости добавив – видела? Моя. Делом прибыльным занялся. Нутром чую – пойдёт.

Вера улыбалась. Тёмно-зелёная «девятка». Чудно. Когда её в тюрьму посадили, таких ещё не было.

– Новенькая – Егор постучал по бамперу – прям с конвейера получилось достать. Сейчас с ветерком прокачу тебя.

– Единственное, о чём я сейчас мечтаю, так это нормально помыться, поесть и лечь спать – вздохнула Вера, осматриваясь по сторонам. На дворе шёл одна тысяча восемьдесят восьмой год. Все другие и всё другое. Сможет ли она быстро и безболезненно влиться в этот поток? Вера уже не та двадцатилетняя наивная девчонка. Из мест не столь отдалённых невозможно вернуться такой же, какой и была.

Егор дёрнулся с места. В приоткрытое окно дул свежий летний ветерок. Июль – макушка лета. Вера откинула голову на сиденье, всё ещё не ощущая в полной мере себя на свободе. Внутри пока было пусто. Радость первых секунд освобождения сменилась грустью. За плечами, там, осталась её прошлая жизнь. Там, за этими стенами, она потеряла возможность стать матерью.

– Я номер в гостинице снял. За неделю вперёд оплатил. Не знал точно, когда тебя выпустят. Там и душ примешь, и еду закажем. Кровать огромная, спать как младенец будешь. А у меня в этом городе ещё дела. Не грусти, всё пучком теперь будет.

Потрепав Веру за щёку, Егор сосредоточился на дороге. Он тоже каким-то другим был. Тёмные волосы назад зачёсаны, лёгкая небритость. В серых глазах жёсткое выражение, губы сжаты.

– Чем ты занимаешься, Егор? – с любопытством спросила Вера – Десять лет отсидела, как полжизни прошло. Что тут хоть у вас на воле изменилось?

– Ничего. Всё те же и всё так же. Выживают хитроумные. Власть, правда, сменилась. Генсек теперь Горбачёв, при нём же и началась пару лет назад эпоха перестройки. Так что, Верочка, возможностей больше приоткрылось, как и проблем прибавилось. Тебя как посадили, я ещё года два поработал в райпо водителем и ушёл. Мать заболела, из дома совсем выходить перестала. А потом как-то утром не проснулась. Вот тогда я остался совсем один. Дом запер и из Лесного уехал куда глаза глядят. Образование у меня ПТУ-шное. Пошёл на завод. Комнату от заводского общежития дали. Люд там разный. Пошли пьянки, гулянки. Я словно в другую жизнь окунулся. Море по колено было. Получал зарплату в двести десять рублей и всю её спускал. Женщины, вино… Утром встаёшь, голова чугунная. Не помнил, что накануне было. Если бы не один случай, может, и не встречал бы я тебя сейчас из тюрьмы.

Егор замолчал. Потом сигареты достал, прикурил.

– С завода я ушёл в восемьдесят втором году. Бомбить стал на подержанном «Москвиче». Сам на себя работал. Разных людей возил, подвозил. Девицы, бывало, внаглую сядут и просят до гостиницы довезти. Иностранцев много повадилось приезжать, а отдохнуть с русскими, они редко когда откажутся. Ну а наши и рады стараться. Каждая из них мечтала за границу свалить и жить припеваючи с каким-нибудь Робертом – Егор усмехнулся, глубоко затянувшись. Скорость он сбавил – а мне-то что? Я их наивные мечты слушал, да дело своё делал. Деньги копил на хорошую жизнь. Тебя ждал. Думал, вот выйдешь и ни дня у меня работать не будешь. Всем тебя обеспечу. Только как загадаешь, так и прогадаешь. Кавказцы один раз так меня отметелили, еле живой остался. Подставили меня по-крупному, да ещё денег стрясли. Потом-то выяснилось всё, да кого виноватых искать? Так и продолжил я на кавказцев дальше шабашить. К самолёту их возил за ящиками с овощами и фруктами, а они меня за это в ресторане аэропорта кормили от пуза и четыре красненьких десятки приплачивали. А потом я эти ящики развозил по ресторанам, да на Центральный рынок города. Долгая история. Год назад вот кооператив свой первый открыл по пошиву одежды, людей набрал.

– Кооператив? А что это? – Вера быстро посмотрела на Егора и так же быстро отвела взгляд. Рассказ о его бурной жизни за десять лет наводил грусть. Свои десять лет жизни в стенах казённого учреждения она долго ещё не забудет.

Егор замялся. Он притормозил у обочины и повернулся к Вере, небрежно уперев локоть левой руки в баранку руля, правой же он приобнял изголовье своего сиденья, нервно постукивая пальцами по кожаной обивке.

– С товарищами по заводскому общежитию я связи не оборвал, когда с завода уволился. На выходных, изредка встречались, пиво пили и за жизнь разговаривали. Хорошо жить, сама понимаешь, все хотят и в любое время. Вот мы и скумекали в прошлом году объединиться, взносы сделать. Долго, правда, думали, в каком направлении работать. В стране дефицит нормальной одежды. Да и какая есть, достать трудно и только через связи. Закройщицей взяли жену одного паренька. С магазинами туговато у нас. Самим приходится на рынке стоять и реализовывать. Но теперь, когда у нас есть ты, думаю, дело пойдёт быстрее и проще. Ты же у нас с торговым образованием. Возьмёшься?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».