Ирина Шестакова – Грехи прошлого (страница 12)
Створки окон в доме Карповых были нараспашку, как и входная дверь. Скрипнув калиткой, Надя осторожно двинулась к резному крылечку, выкрашенному ярко-голубой краской. Неспокойно что-то на душе. Тишина давила на нервы. Якова скорее всего дома уже нет, иначе он давно бы в окно кухни увидел её.
Не успела Надя об этом подумать, как на заднем дворе раздался женский вой, или стон. От страха Надя не разобрала, интуитивно метнувшись, туда откуда был слышен голос. Дверь в баню была открыта настежь, и именно оттуда доносились звуки то ли плача, то ли смеха.
С бешено бьющимся сердцем, Надя медленно вошла внутрь и от увиденного чуть не грохнулась в обморок. К горлу мгновенно подкатила тошнота. Она выскочила из предбанника, и её вывернуло наизнанку утренним чаем и бутербродом с маслом.
– Это не я, это не я … – слабым голосом повторяла Вера. В её руках был большой кухонный нож, и, раскачиваясь из стороны в сторону, она не сводила взгляда с обнажённого тела своего мёртвого мужа. В области сердца зияла глубокая кровавая рана.
***
Елена Юрьевна ушла со своей должности по состоянию здоровья. Вроде и пятидесяти ещё нет, и до пенсии далековато. Сердце что-то стало барахлить и давление скакать. Стала проверяться, по врачам ходить. А её и «
А какой такой возраст? Из зеркала на неё смотрит моложавая красивая женщина, сорока пяти лет. Неужели старость так быстро подошла к ней? Заволновалась Елена Юрьевна, мужу говорить ничего не стала. Виталий, впрочем, на работу её не гнал никогда, она сама решила выйти, когда Яшеньке полтора годика исполнилось. Не захотела, как другие жёны партийных работников, дома сидеть, превращаясь в домашнюю клушу.
Её Виталий Валерьянович должен ухоженную женщину перед собой видеть каждый день, не обременённую бытом и заботами. Елена Юрьевна масочки делала. То из огурцов, то из яблок. Виталий, если увидел бы, наругался бы на неё. Переводит продукты впустую. А стареть разве хочется? Морщинки пошли уже тут и там.
Стеша к тому же ушла от них. Так по хозяйству хорошо помогала ей! Ещё в начале прошлой зимы попросилась на свободу. Якобы сестра какая-то двоюродная у неё где-то далеко, болеет тяжело, и уход за ней нужен. Вместе с дочкой своей и уехала. Лишь поминай, как звали.
Ещё одна причина, по которой Елена Юрьевна приняла решение уволиться. Виталию теперь самой блюда готовить придётся, надеяться не на кого. Да на даче с грядками управляться. Прополоть, полить. Какая ей работа! Она и дома сидеть без дел не собиралась. Энергия в ней порой ключом била, а порой такая усталость наваливалась, что с кровати вставать не хотелось. А ну как сноха нелюбимая наконец-таки забеременеет? С внучком помогать надо. Поэтому о своём домохозяйстве Елена Юрьевна не жалела. Вставала раньше мужа, завтрак ему готовила и, проводив на работу, нежилась в ванной, журнал «
Сегодняшнее майское утро было прохладным. Но Елена Юрьевна всё равно собралась на дачу, собрав в корзинку кой-чего из еды. Может, переночевать там придётся, если на последнюю электричку не успеет. Виталя сам себе чего-нибудь сыщет покушать. Тем более сегодня пятница, конец недели. Наверняка задержится на работе.
Телефон в прихожей затрещал так неожиданно, что Елена Юрьевна вздрогнула. Из рук тут же выпало маленькое зеркальце, в которое она смотрелась.
– Алё! Вы меня слышите? Это квартира Карповых? – раздался мужской голос будто издалека.
– Да, Карповых. С кем имею честь? – Елена Юрьевна сжала трубку, машинально отметив про себя, что зеркальце безнадёжно разбилось вдребезги и теперь ей нужно будет аккуратно собрать осколки, все до единого.
– Вам необходимо срочно выехать в посёлок Лесной. Ваш сын, Яков Витальевич Карпов, убит. А звонит вам…
Дальнейшие слова звонившего Елена Юрьевна уже не слышала. Кровь мгновенно прилила к голове, и она почувствовала, как оседает на пол, теряя сознание.
Глава 13
– Ненавижу её, нена-а-вижу – рыдала Елена Юрьевна, обнимая влажный могильный холм. Они остались с Виталием Валерьяновичем одни. Остальные потихоньку разошлись. Остались только музыканты, игравшие похоронный марш. От ворот кладбища отъезжали «
Накрапывал мелкий дождь. Словно сама природа оплакивала покойного. Заметно похолодало.
– Леночка, встань, пожалуйста… Простудишься. Земля сырая, холодная – Виталий Валерьянович попытался поднять жену. Ему и самому было плохо, но он крепился из последних сил. Лицо его стало одутловатым, под глазами пролегли тёмные круги. Эти несколько дней пролетели как в дурном сне. С трудом удалось организовать транспортировку тела Яши домой. Следователь всё что-то тянул и тормозил, пока Виталий к вышестоящим связям не обратился. Что, мол, за произвол? Убийца не скрывалась, на месте преступления находилась. Что там ещё расследовать, когда очевидное налицо? Быстро оформлять дело и сдавать в суд.
– Не хочу-у-у… Я к сыну уйду-у… Для чего мне теперь жи-и-ить – надрывно стонала Елена Юрьевна.
Она подняла лицо и невидящим от пелены слёз взглядом уставилась на портрет Яши. Молодой, красивый… Жить бы и жить. Почему? За что такая несправедливость?
Всей душой Елена Юрьевна возненавидела свою сноху. Она крикнула в сердцах так громко, что вороны с карканьем разлетелись в разные стороны:
– Пусть она сд*хнет в тюрьме! Сгниёт, св*лочь! Проклинаю её, проклина-а-а-ю…
Виталий Валерьянович кивком головы позвал своего водителя. Вдвоём они оттащили рыдающую и ослабевшую от горя женщину в служебную «Волгу».
– Успокоительное вколоть? – подобострастно подскочил фельдшер со скорой, которая всё ещё дежурила возле ворот кладбища.
– Нет-нет, так ещё хуже будет – рассеянно отказался Виталий. Он похлопал по плечу водителя – поезжай в столовую, а я пешком пройдусь. Проконтролируй за Еленой Юрьевной.
Он хлопнул дверцей машины и, заведя руки за спину, еле передвигая ногами, пошёл к дороге. От кладбища до столовой далековато пешком. Его супруга быстрее доедет на машине. Но нервы Виталия Валерьяновича сдали.
Подставив лицо мелкому дождю, он просто шёл. В воспоминаниях, словно кадры из киноленты, проносились моменты взросления сына.
Вот он его из родильного дома забирает, вот детский сад, ясельная группа. А там и первый класс, первая двойка за плохое поведение, первый жизненный урок от отца, после которого Яшу как подменили. Одни пятёрки пошли, активная школьная деятельность. И вот он уже октябрёнок, потом пионер, комсомолец…
Виталий Валерьянович остановился. Грудную клетку сдавило, стало трудно дышать. Вспомнился выпускной сына после окончания школы, его первая и серьёзная речь со сцены. Яша был таким юным, таким красивым. Гордость переполняла тогда Виталия. Не стесняясь, он промокал платком слёзы радости, выступившие на глазах.
А сколько девушек было в него влюблено, сколько писем находили они с Леной в почтовом ящике, открыток.
А это бесчисленное множество молчаливых звонков на домашний телефон? Хорошие девушки были, перспективные. И почему из всего этого множества выбор пал на эту Веру? Откуда она взялась вдруг? Зачем? Что такого в ней было тогда, что Яша вдруг влюбился? Да ещё замуж её взял!
Горько, очень горько было на душе Виталия Валерьяновича. Права была Лена, когда не давала своего благословения на этот брак. К погибели он привёл, к погибели… Вера-то отсидит свой срок и выйдет, жить будет дальше. А его Яшеньки уже нет.
Завернув с дороги в небольшой пролесок, Виталий тяжело привалился всем телом к стволу молоденькой берёзки, и достав из нагрудного кармана пиджака платок, уткнулся в него лицом и глухо заплакал.
Детей тяжело терять и ещё тяжелее продолжать потом жить.
***
Бледный и понурый Егор зашёл в райповский магазин. Сегодня была смена Люды. Только ей он мог выговориться.
– Ты веришь, что Вера могла мужа убить? – осипшим от волнения голосом, спросил он.
Люда молча вытирала прилавок. Губы её были поджаты.
– Не верю – обронила она и, быстро осмотревшись вокруг, понизила голос – с тихушным характером Веры, какое убийство? Она и мухи не обидит. Беременная к тому же. Да и любила она мужа-то. Сколько раз я её сама лично учила, чтобы до такой степени не выстилалась перед ним, иначе ноги будет об неё вытирать.
– Это Надя вызвала милицию тогда, весь лесхоз на уши подняла. Соседи Веру скрутили и в сарае заперли, пока не приехала следственно-оперативная группа. А она и не собиралась отпираться или бежать. На все расспросы отмалчивалась и всё на свои дрожащие руки в крови, которые были, смотрела. Я видел её в то утро и взгляд её не забуду. Не виновата она.
– Тогда кто? Кому Яков Витальевич понадобился? Он человек в наших краях почти новый, врагов нажить ещё не успел.
Люда облокотилась об прилавок, подперев кулаком подбородок. Чем они могли Вере помочь? Ничем. Всё против неё было.
– Да мало ли кто тут в наших краях орудует? Вон, в газете недавно прочёл, банда по нашей области орудует. Начальников убивают и скрываются. Антисоветчики, продавшиеся Западу. И убийство точь-в-точь. Ножом в сердце. Не могла Вера убить. Это силу какую иметь надо? А она хрупкая, слабая. Несправедливо, неправильно её хотят посадить поскорее.