Ирина Шестакова – Белая берёза и кудрявый клён (страница 13)

Сегодня удалось из дома отлучиться, якобы за булкой хлеба и молока. Мама сама хотела сходить, да Дима настоял, что сгоняет один. Понял он, что мама тоже норовила его с Анфисой всё время наедине оставить.

Всё кипело внутри у парня от негодования. Как можно заставлять насильно быть с тем, кто не по душе. Дима с Анфисой даже просто дружить бы никогда не смог! Ну не его это человек, и всё тут! Сердцу не прикажешь, неужели непонятно?

– Я так скучаю по тебе, Дим. Никогда так не ждала конца школьных каникул, как сейчас – Юлька уткнулась парню в плечо. Тот вечер не выходил у неё из головы. Со стыдом и с благоговейным трепетом она вспоминала минуты, проведённые рядом с Димой. То, что она стала женщиной с любимым и любящим её парнем, было её заветной мечтой. И свою тайну Юля тщательно оберегала, но ей всё равно казалось, что мама как-то странно и смотрит на неё. Будто подозревает что-то.

– И я скучаю по тебе, любимая – вздохнул Дима. Своим чувствам к Юльке он перестал удивляться. Это и есть любовь, понял он. То, что было до неё – это всего лишь этапы взросления, опыт.

– Ты же родителям скажешь, да? – Юля подняла на парня свои бездонные глаза. Они с Димой обсуждали эту тему, и он заверил её, что всё у них будет скоро по-взрослому. Юлька будет официально считаться его девушкой и будущей женой. Что, мол, если он взял на себя такую ответственность, то заднюю не даст. Он намерен выбрать карьеру военного офицера, как и его отец когда-то. А офицер обязан держать своё слово.

– Юлька, как только, так сразу. Давай, малыха, беги домой. А то руки вон совсем замёрзли и нос тоже – Дима легко чмокнул девушку в красный кончик носа и, развернув её к дому, подтолкнул – люблю, целую. Не шали без меня. Будет возможность, ещё встретимся. А если нет, то тогда до школы терпи!

– Пока! – Юля долго ещё махала рукой, пока Дима не скрылся за поворотом. Домой она возвращалась довольная и счастливая. Когда Дима ей позвонил из квартиры Кирилла Филиппенко и попросил о встрече, то у неё коленки затряслись от волнения и лицо враз покраснело. Хорошо мама не видела, в кухне посудой гремела, а папа так все дни в части пропадал. Юлька отца и не видела почти совсем. Поздно вечером он спать сразу отправлялся. Напряжение в их семье росло, но Юлька к своему стыду осознавала, что ей совсем не до этого. У неё в мыслях только Дима, и она сильно и безнадёжно в него влюблена.

Как только девушка вошла в квартиру, мать сразу накинулась на неё с расспросами. Куда так сорвалась из дома, да к кому. Пришлось соврать, что Рита попросила.

– Могла бы и предупредить меня – нахмурила брови Ольга – а то думай и гадай, куда ты полетела. Я только стук двери успела услышать, как тебя уже и след простыл. В следующий раз будь добра поставить свою мать в известность. Ты несовершеннолетняя, и я за тебя несу ответственность, и не отворачивай лицо, когда я с тобой разговариваю!

В голосе Ольги нарастали гневные нотки. Всё-таки она педагог, мать. И такое отношение Юльки к ней – это неуважение. Всё скрытничает что-то, звонки тайные не пойми от кого! Что это вообще такое? Неужели с Петренко видится? Ведь она категорически запретила ей! Сама от его отца пострадала когда-то. Не хватало, чтобы его сынок так же и Юльку облапошил!

– Я поняла тебя, мама. У тебя всё? – Юля бесстрашно посмотрела матери в глаза и вдруг получила звонкую пощёчину.

– Вот теперь всё – отрывисто произнесла Ольга. Она решительно сдёрнула с себя фартук и прошла в прихожую. Меховую шапку надела, пальто. Достала свои сапожки, которые Леонид ей в «Берёзке» по блату достал. Ни у кого таких даже в Москве не было, а уж тут и подавно.

Не сказав дочери ни слова, Ольга вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Леонид сидел на кушетке с расстёгнутой рубашкой. Галя, отложив в сторону стетоскоп, села за свой стол и раскрыла медкарту Аверина.

– Сердечко-то барахлит у вас, товарищ подполковник. Что ж вы так не бережёте себя?

Леонид вцепился пальцами в край кушетки. Он почувствовал себя плохо ещё на учениях. Терпел до последнего, списав на недосып, на стрессы. Это со стороны казалось, что дома он спал. На самом деле метался в полубреду. Мозг его совсем не отдыхал, и просыпался Аверин вялым и разбитым.

А виной тому разлад с Ольгой. Его подарок на Новый год она в шкаф убрала, не выказав никакой радости и не дав Леониду хоть какой-то надежды на примирение.

– Так возраст уже, товарищ Кольцова. Возраст.

Леонид стал медленно застёгивать пуговицы. Пальцы не слушались его, а в голове стоял гул. Даже взгляд Гали, искоса брошенный в его сторону, он не заметил. Вспомнил лишь, что к Петренко ему надо зайти. У него там важный генерал какой-то из Ленинграда прибыл. Надо бы представиться по форме. Всё ж таки он первый заместитель командира части. Невежливо с его стороны проигнорировать такой важный визит. Не абы кто к ним прибыл.

– Лёня, какой возраст? Всего сорок с небольшим – усмехнулась Галя, продолжая строчить что-то в карточке. Она была сегодня чудо как хороша. Хороша и недоступна. Тяжело вздохнув, Леонид сделал шаг в её сторону, собираясь попросить хотя бы о дружбе и ни о чём больше, да прошлое не вспоминать, как дверь в медкабинет вдруг рывком распахнулась, и на пороге предстала Ольга. Глаза её широко распахнулись при виде полуобнажённого торса мужа.

– Так я и знала – победоносно произнесла она, опалив Галину взглядом полным ненависти и какого-то торжества.

Глава 16

Галя стояла возле окна и курила, забыв приоткрыть форточку. Ну и жена у Аверина. Скандал затевать не стала, но даже одного взгляда этой женщины достаточно, чтобы пробрало от леденящего холода до костей.

Смешно. Даже если бы они с Лёней что-то затеяли, то неужели дверь осталась бы открытой?

Наблюдая за ними из окна, Галя чувствовала лёгкое раздражение. И вот на эту променял её когда-то Петренко? Что ж. Поделом ему.

– Галина Санна, можно? – прапорщик, молодой красавец Михаил Борисович Кузнецов просунул свою всклокоченную голову в образовавшийся дверной проём.

Галя ещё более раздражённо распахнула форточку и кивком головы пригласила Кузнецова войти.

– Что у вас? – сквозь зубы спросила она. Явление жены Аверина в её кабинет и недвусмысленный взгляд на них с Лёней вывел Галю из привычного равновесия. С первого своего появления в части она была со всеми доброжелательна и улыбчива. Уже даже парочка ухажёров появились. А чего ей стесняться-то? Женщина она свободная, в разводе давно, детей нет. Откуда ей было знать, что именно здесь и несёт свою службу Аверин Лёня?

– Да давленьице что-то с утра скачет после ночного дежурства. Не посмотрите?

Михаил робко заглянул в глаза недавно прибывшей заведующей их медсанчастью. Женщина сразу ему приглянулась, хоть и старше лет на восемь. Жена от Миши пару месяцев назад уехала. Ребёнка забрала, вещи и к родителям. Надоело ей, видите ли жить здесь и мужа практически не видеть. Скучно. К шумному городу привыкла и свободе, а не к пропускам через КПП.

Теперь вот на развод подала. Скоро суд. Тосковал Миша. Не по жене, по сыну. Только что он мог исправить? Службу в армии бросить? Он этим только и живёт. На гражданке ему нет места.

– Присаживайтесь, Миша. Сейчас посмотрим, что там у вас с вашим давлением – Галя тщательно вымыла руки, оправила на себе медицинский халатик и приступила к работе.

***

Леонид взял холодные руки жены в свои. Они стояли под огромной разлапистой елью. Снег всё кружил и кружил, подгоняемый пронизывающим ветром. Утро было, около десяти часов. Петренко теперь заждался его уже.

– Ты же понимаешь, что глупо ревновать меня к прошлому? А тем более фантазировать, что у нас с Галей что-то было вот прямо сейчас.

Ольга усмехнулась.

– Аверин, с чего ты решил, что тебя кто-то ревнует? Мне абсолютно всё равно. Мы давно чужие люди с тобой, неужели непонятно? Признаюсь честно, думала с тобой примириться. Всё сначала начать, а сегодня увидела тебя с этой… И поняла, что нет. По молодости мы поженились, да по глупости. Кто-то без любви всю жизнь живёт, а я не могу так. После смерти нашего Саньки переклинило во мне что-то.

Леонид смотрел на жену из-под насупленных бровей. Права, наверное, Оля. Это не жизнь.

– Тогда развод?

– Не сейчас. Подождём, пока Юля школу окончит. Учиться же она всё равно в Москву поедет, у твоих родителей будет жить. Тогда и я с ней уеду. В Минск хочу вернуться, к себе домой. Тянет меня туда, понимаешь?

Глаза Ольги заблестели от слёз. Она разговаривала с Лёней без злости, не предъявляя претензий. Гнев с неё мгновенно сошёл, а решение пришло прямо сейчас, в эту минуту.

Похлопав себя по карманам, Леонид папирос не обнаружил. Самочувствие его оставалось неважным, да что теперь? Жаловаться он не любил и отлёживаться не собирался. Не хватало ещё, чтобы до Петренко дошло о его проблемах с сердцем. Так и по состоянию здоровья на покой отправить могут. А это всё равно что смерть. Не мог Лёня без армии, без каждодневных ритуалов в военной части. Это его жизнь, его стихия.

– Понимаю, Оль – на полном серьёзе произнёс он – бок о бок нам всё равно пока пожить придётся. Должность у меня непростая, чтобы на виду у всех расходиться. Вот Юлька окончит школу, и поедете с ней, повод будет и сплетен меньше. А так хоть вид сделай, что всё нормально у нас. Пожалуйста.