Ирина Шестакова – Белая берёза и кудрявый клён (страница 12)

Семён ослабил ворот рубашки, внезапно вспотев. Усы свои как-то неуверенно подкрутил и сжал в крепкой руке свою стопку:

– Ну будем – выдал он и, залпом махнув полтинничек и закусив малосольным огурчиком, Петренко красными глазами уставился на Валерия Павловича – согласен с вами, мой дорогой друг. Детки наши подружились, и считаю это хорошим знаком, потому как мой оболтус весьма в женском поле разборчив, несмотря на свой юный возраст, и, можно сказать, даже избалован их вниманием. Красавец-то какой, видали, вымахал?

– Фиса моя тоже по красоте никому не уступает. Ангельское создание. Невинна, как утренняя роса на лепестках роз в нашем саду на даче. Бабушки и дедушки с обеих сторон души в ней не чают. Учится на одни пятёрки, музыкой занимается и, конечно же, мечтает служить в театре. Что поделать, творческую личность мы родили. Супруга вот жаль не дожила моя до этих дней, царствие ей небесное.

Рогозин тяжело вздохнул. Жена его была смолоду слаба здоровьем, чудо, что Анфису родить смогла. После этого лет пять пожила и умерла от неизлечимой болезни. Валерий Павлович жену свою любил и о втором браке больше не помышлял, а сейчас уже и возраст не тот. Так один и остался. Второй женой стала военная служба, всю себя отдал ей. До генерала дослужился и перевёлся в Министерство обороны, первым заместителем министра сел. Место хорошее, хоть и нервное порой. Но зато перспективы какие открылись, Петренко мог себе только представлять и усы свои завистливо подкручивать.

Обсудив и расхвалив своих чад, они приступили к делам. Семён встал из-за стола и кабинет на ключ запер. Обсуждали вполголоса, потому как о таких серьёзных вещах громко говорить себе дороже.

***

Рая открыла Ольге дверь не сразу. Наверное, и не хотела открывать. Выглядела она неважно. Глаза опухшие, красные от недавних слёз.

– Что-то случилось? – искренне обеспокоилась Ольга. Она ушла из дома, едва Раиса вернулась с работы. В окно её видела. Леонид продолжал отсыпаться, Юля тоже спала. А Ольге невмоготу дома было сидеть. Тошно.

– Ничего. Устала просто – отмахнулась Раиса – как праздник встретили?

– Никак. Юля с твоей Ритой отмечала, а я одна просидела возле телевизора. Жаль, что у тебя смена выдалась, а то бы с тобой посидели.

Раиса рассеянно кивнула. Мысли её блуждали вокруг проблемы, которая неожиданно нарисовалась и совсем была ей не нужна. Ну куда? На старости лет. Ритка вон взрослая уже, и она тут… Со своей проблемой.

Достав сигареты, она закурила.

– Понимаешь ли, Оля, беременна я – вдруг решила признаться она, нервно стряхнув пепел в жестяную банку.

– Как? От кого? Ты же говорила, что ни с кем и нигде! – Ольга даже вперёд подалась, жадно всматриваясь в Раису. Нет, она слабо ей, конечно, тогда поверила. Чтобы такая интересная женщина и ни с кем не встречалась. Да быть такого не может!

– Какая разница теперь, от кого? – раздражённо ответила Рая – он давно и прочно женат. Ребёнок в наши планы не входил. Ума не приложу, как так получилось? Вроде я взрослая баба, не сопля малолетняя, и вдруг такой облом.

– И что делать будешь? Аборт?

– Ясное дело, аборт. Куда мне младенец? Ритка вон того и гляди замуж выскочит, внуками наградит, а тут я сама с дитём на руках буду. Смех да и только. И позор. Без мужа… От сплетен не отмоешься вовек. Уезжать отсюда только.

Ольга обмякла на стуле. Грустно ей как-то стало. Она своей второй беременности радовалась, Санька у ней сейчас бегал бы, и не злилась бы она так на Лёню, на Юльку. Но не дано. Видимо, за грех её тогда, почти двадцать лет назад. Ведь по молодости она избавилась от ребёнка, а Бог, видно, наказал её за это, Саньку забрав.

– Не делай аборт, Раечка. Грех это. Точно тебе говорю.

Рая покосилась на соседку и криво усмехнулась.

– Набожная, что ли? Вроде не похожа. Нельзя мне ребёнка оставлять. Грех не грех, а он невовремя получился.

Ольга задумчиво гадала, с кем бы Рая могла роман закрутить. В Доме культуры полно офицеров было, и все с жёнами. Может из солдатиков молоденьких с кем? Да нет. Вроде Рая обмолвилась, что женат он.

– Не гадай. Всё равно не скажу – проницательный взгляд Раисы покоробил Ольгу. Она осмотрелась. В кухне чистенько было, вся посуда помыта.

– А Рита твоя где? Они точно Новый год с моей Юлькой вдвоём встречали?

Рая обрадовалась, что Ольга сменила тему. Тут же поддержала.

– Да убежала к Юрику своему. Всё серьёзно у них. После окончания школы чуть ли не жениться собираются. Поэтому, сама понимаешь, мою проблему мне нужно решить как можно быстрее. Ты уж никому не проболтайся. Я с тобой по-дружески поделилась.

– Ну что ты, конечно, никому! Да и не общаюсь я здесь ни с кем, кроме тебя.

– А вот зря. Дома много не насидишь. Хочешь в столовку к нам? Коллектив у нас добрый, весёлый. Где картошку начистишь, где овощи. Дел особо никаких, а лишние руки порой ой как нужны. Пойдёшь?

Ольга вдруг испугалась. Она и работать? В столовой? Отвыкла уже за столько лет-то. Как-то дома оно спокойнее будет.

– Я подумаю – не стала сразу отказываться Ольга. Она заторопилась сразу домой. Мысли о работе её посещали редко, и то она каждый раз гнала их от себя. Но ведь, наверное, Рая права? И ей пора выбираться из своего кокона, в котором она закрылась ото всех.

***

Дима бродил вместе с Анфисой по городку. Скучно с ней. Всё про музыку, да книжки. Надоело. Этого он и в школе уже наслушался.

– Ой, смотри! Танцы у вас сегодня! Сходим?

Дима без особого желания повернул голову на афишу. Да, танцы. Начало в семь вечера. Сейчас бы с Юлей пошёл, а придётся генеральскую дочку развлекать.

– Вы надолго к нам? – вопросом на вопрос ответил Дима. Ему не терпелось поскорее вернуться домой. Он откровенно скучал уже с этой нудной барышней. Родители просто издеваются над ним. Ему восемнадцать, ей шестнадцать. Что у них общего может быть? С Юлькой всего четыре месяца знаком, а ощущение, будто всю жизнь её знает. При воспоминании о Юле заныло что-то внутри. Так к ней захотелось. Увидеть её, обнять. Ведь между ними такое произошло… Интересно, что она чувствует? Не жалеет ли?

– Не знаю, как папа решит. Планировал вроде до конца недели. А что?

– Сама доберёшься обратно? Я вспомнил, что мне к однокласснику забежать надо. Договаривались с ним – Дима нетерпеливо топтался на месте.

– А можно с тобой? – Анфиса наивно смотрела Диме в глаза и улыбалась.

– Нет! – слишком резко вырвалось у Димы. Он решил к Юле сходить. Прям сейчас. Немедленно. А эта клуша интеллигентная его тормозит. Что б её!

– Ну, хорошо. А ты скоро придёшь? – Анфиса чуть ли не плакала. Дима запал в её сердечко с первого взгляда. Вот он, герой её романов и девичьих грёз.

– Скоро! – крикнул Дима. Он уже бежал, даже не обернувшись на растерянную девушку. Какие бы планы ни были у отца, а заставить его порвать с Юлей он не сможет.

Глава 15

Петренко был как на иголках, пока водил и возил Рогозина по военной части. Больше всего Валерия Павловича интересовал внушительный ангар площадью двести метров. Расположен он был в углублении непроходимого елового леса, за периметром военной части. По всему обширному участку стояло крепкое бетонное ограждение, обнесённое до кучи колючей проволокой, которая была под мощным напряжением в несколько тысяч вольт. Даже случайно докоснувшись, можно мгновенно получить удар током и погибнуть.

– В Минске началась разработка нового шасси для ракетного комплекса. Огромные МАЗы смогут производить транспортировку и запуск межконтинентальных ракет. В правительстве готовят постановление о создании единой ракеты. Вот когда его официально выпустят, тогда дело сдвинется с мёртвой точки – Валерий Павлович, заведя руки за спину, важно шагал по только что расчищенной от снега дорожке. Молоденькие солдатики трудились почти всю ночь, расчищая снежные завалы. Снег шёл не прекращаясь.

– Это понятно – Семён выпустил струю дыма и снова глубоко затянулся. Краем глаза он заметил Раечку, спешащую в столовую. Выглядела она как-то уныло. Бледная, несобранная. Обычно как царица плывёт, да глазками своими по сторонам так и стреляет, так и стреляет.

Петренко выбросил окурок в снег и бодрым голосом произнёс:

– Не хотите ли закусить да согреться с морозца? А? Валерий Палыч?

Валерий Палыч потёр руки в предвкушении. Глаза его заблестели игриво. Знал он, что Семён Петренко умеет скрасить досуг так, что от него уезжаешь сытым и довольным во всех смыслах.

– Спрашиваешь. Пошли скорее, от голода уже в глазах мутит.

Привычным жестом Петренко подкрутил усы, рассчитывая урвать хоть пару минут на разговор с Раисой. Что-то не удалось им как-то в эти дни толком поговорить. Избегает она его что ли? Или нашла кого, помоложе? Уж больно у них новобранцы шустрые, да наглые. Ревность, на удивление Петренко, кольнула его острой иглой.

***

Юля не могла насмотреться на Диму. Они так уже минут сорок стояли. Ни снег, который мёл и мёл, коляя щёки, им не мешал, ни мороз, пробирающий до самых костей через тонкое пальтишко. Их словно огонь любви грел. Ласково и нежно.

Дима так и не рассказал, что помимо генерала, приехавшего к отцу в гости, с ним ещё и его дочка пожаловала. Анфиса по пятам ходила за Димой, и отшить от себя он её не мог. Отец строго-настрого, сунув кулак под нос, приказал девчонку не обижать. Генерал Рогозин за свою единственную дочку, мол, с лица земли сотрёт.