Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 62)

Фреда то возносилась куда-то на волне приближающейся кульминации, то снова погружалась в густой, как мед океан возбуждения, когда Рейн, чуть замедлял их общий ритм, почти замирал, не давая ей достичь вершины, а затем опять начинал подъем. Сладкая пытка, в конце концов, превратилась в переполнявшую ее, медленно текущую лаву блаженства.

Рейн подался навстречу, сел, прижимая Фреду к себе, глубже проникая в нее. Она ухватилась за него, чувствуя, как под ладонями перекатываются твердые напряженные мышцы его плеч. Одной рукой он поддерживал Фреду под бедра, второй убрал ее волосы, отклонил голову девушки чуть в сторону и уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом. Губы и язык заскользили по теплой бархатистой коже.

— Сделай же…это… — выдохнула она, и, положив руку на затылок Рейна, прижала его голову сильнее к себе.

Он укусил ее в момент, когда оргазм расплескался в ней ослепительным сиянием и бурной пульсацией, стал кипучей волной и жарким ветром, подхватил и унес куда-то, где она парила, ощущая себя живым сосудом, доверху наполненным блаженством.

Она не помнила или просто не поняла боли от укуса, а в какой-то миг, почувствовав лишь жадные ритмичные движения его губ и языка, и услышала его тихий стон наслаждения, с которым он пил ее.

Когда все немного успокоилось, и Фреда медленно опустилась из палящего марева в реальность, она увидела совсем близко перед собой лицо Рейна и его рот, испачканный ее кровью. Она облизнула припухшие губы и потянулась к нему.

— Я чувствую, как ты все еще пульсируешь там… все еще сжимаешь, ласкаешь меня своим телом… не отпускаешь… — прошептал он.

— А я чувствую тебя… И не хочу отпускать…

Он поцеловал её, страстно, ненасытно, глубоко. Потом отстранился.

— Смотри на меня, — сказал он и медленно приоткрыл рот.

Она заворожено наблюдала, как обнажились его белоснежные клыки, между влажных губ мелькнул язык, Рейн резко прикусил его, заставляя Фреду вздрогнуть всем телом. Его рот наполнился кровью, и Вагнер снова впился в ее губы поцелуем.

Она почувствовала густую влагу и движение его настойчивого языка, проникающего между ее губ. Рот Фреды наполнился, и она инстинктивно сделала глоток. И еще один, и еще: терпкий, чуть солоноватый вкус, непохожий ни на что…

Она глотала кровь ВАгнера, а он целовал ее и поил собой и снова задвигался в ней, а она снова начала подъем туда, откуда не стала бы возвращаться, если бы только могла…

***

…Лео шагал первым во главе маленькой процессии.

Они не стали обходить ограждение между пляжем и парковкой, а двинулись напрямую. Эйвин с вполне осознанным и нескрываемым удивлением смотрел, как двое его спасителей перемахнули через полутораметровый забор, почти не опираясь на него, словно взлетели. Сам он смог только подтянуться на трясущихся руках и тяжелым мешком перевалить свое тело на другую сторону. Человеческая физиология заработала в полную силу, и когда его напористо усадили в салон старого обшарпанного Фольксвагена, юноша и не думал сопротивляться, а был занят тем, что усиленно стучал зубами и трясся от холода и пережитого стресса.

Высокий сел за руль, второй устроился рядом с парнем, и машина сразу двинулась к выезду с парковки.

— Ничего другого не нашлось, кроме этой колымаги? — проворчал сидящий рядом с Эйвином незнакомец, обращаясь к высокому.

— Кроме этой — ничего. Зато быстро и без проблем, — невозмутимо отозвался тот.

Не вникая, о чем идет речь, Эйвин почувствовал лишь смутное беспокойство. Больше всего ему сейчас хотелось свернуться в тугой комок дрожащей плоти и забыться сном часов эдак на тридцать. А лучше вообще больше не просыпаться.

Зубы Эйвина клацнули особенно громко, и оба его спасителя одновременно посмотрели на него. Высокий — в зеркало над лобовым стеклом с внимательным любопытством, а сидящий рядом с ним — с сочувствием.

Причем и любопытство, и сочувствие Эйвин определил чисто визуально, а не «хлебнул» чужих эмоций всем существом, как раньше. Он в самом деле ничего не чувствовал извне, если не считать ужасного дискомфорта, холода и полной разбитости. Но это были только его ощущения.

А куда его, собственно говоря, везут?

Юноша поднял тяжелую голову и посмотрел в мутное окно. На улице, несмотря на позднее время, заметно оживленней обычного, а город расцвечен огнями. Из кафе, мимо которого они проезжали, со смехом и криками высыпала группа людей.

— Что…там происходит? — проговорил Эйвин.

— Новый год называется. Праздник такой, — отозвался высокий блондин с водительского места.

Эйвин обессилено закрыл глаза и уткнулся лбом в стекло. Он всегда любил Рождество и Новый год. Традициями приемной семьи, в которой он воспитывался, свято соблюдались все праздники, и это укрепилось в молодом человеке, стало одной из тех вечных ценностей, которые хранятся особо бережно и передаются следующим поколениям.

Последние недели, пребывая в кошмарном омуте, он не замечал течения времени, вообще ничего, забыл обо всех праздниках, о традициях, о том, что помнил и ценил. Он оставил Линну одну в Новогоднюю ночь, а сам решил…

Эйвин заскрипел зубами и пару раз стукнулся лбом о холодное стекло.

— Худо тебе? — участливо поинтересовался сидящий рядом.

— Поганей не бывает, — еле ворочая языком, проговорил парень. — А куда мы едем?

— Наконец-то ты задал этот вопрос, — отозвался нахальный и длинноволосый. — К тебе мы едем, куда же еще.

— А…А откуда вы знаете…

— …где ты живешь? — закончил за него фразу высокий. — Давай сделаем так. Мы довезем тебя до дома в целости и сохранности, а там поговорим.

— О чем поговорим? — онемевшими губами произнес юноша.

— Поверь, нам есть, о чем поговорить, — заявил молодой блондин. — Хотя бы о том, что с тобой творилось последние дни.

— Но…откуда вы… знаете?..

— Послушай, Эйвин, не беги впереди паровоза, — долговязый бросил на парня короткий колючий взгляд и снова стал смотреть на дорогу. — Но ты уже большой мальчик и даже сейчас можешь сложить два и два. Раз я знаю, как тебя зовут, и где ты живешь, то вряд ли интересовался этим из праздного любопытства. Согласен?

Этот молодой парень разговаривал с ним так, будто собирался поставить его в угол за тупость.

— Предположим, — ответил Эйвин. — Вы интересовались моей жизнью? Следили за мной? Зачем?!

— На два первых вопроса ответ «да», — сказал блондин. — Мы наблюдали за тобой всю твою жизнь. Зачем? Это уже другой расклад. Скоро все узнаешь.

Темноволосый, что сидел рядом с Эйвином, бросил свирепый взгляд на высокого, будто хотел пробить взглядом дырки в его затылке и что-то зло проворчал себе под нос.

— Всю мою жизнь… — устало повторил парень. — А сколько тебе лет, если не секрет?

— Не столько, насколько я выгляжу, — ухмыльнулся юный наглец.

— Значит, можно считать, что школу ты уже закончил, — равнодушно проговорил Эйвин, чувствуя, что ему даже удивляться и возмущаться не хватает сил.

— Я знал твою мать, — проговорил сидящий за рулем.

— Вы знали Хельге? Учились у нее? — спросил юноша, чуть оживившись.

— Я знал твою… биологическую мать, не приемную, — проговорил длинноволосый. — Давай обо всем, когда приедем. Разговор будет не короткий. И, наверное, не простой.

— Надеюсь, ты не мой единокровный младший братишка, — пробормотал Эйвин, прикрывая глаза. — Потому что, судя по всему, нелады с головой — это у нас может быть наследственное.

Длинноволосый заржал и прибавил скорости.

Молодой человек не нашелся, что еще сказать. Эти двое выглядели, мало сказать, что странными даже с учетом того, что все в его жизни последние недели было более чем непростым.

Откровенно говоря, больше всего парню хотелось сейчас сбежать от своих спасителей, куда глаза глядят, а не вести с ними какие-то бредовые разговоры. Идею выскочить из машины на ходу он отбросил сразу же, попробовал разложить все по полочкам, прикинуть так и этак, но уставший от неимоверного напряжения мозг просто не справился с такой задачей. Эйвин покорился обстоятельствам и решил пока плыть по течению.

Немного не доехав до дома Эйвина, Лео притормозил и сказал Тайлеру:

— Вылезай, бери парня, и подождите меня. Я быстро отделаюсь от машины и присоединюсь к вам.

Тайлер помог юноше выбраться, или, скорее, настоятельно помог: железной хваткой прихватил за предплечье и не отпускал, пока Лео не вернулся, уже пешком, без машины.

В сопровождении двух мужчин, как под конвоем, Эйвин плелся домой, издалека видя, что свет в окнах его квартиры не горит. Чувствуя, как заныло от жуткой тоски сердце, парень ввалился в подъезд дома и, едва переставляя ноги, поднялся на три ступеньки к дверям квартиры. Звонить не стал, зная уже, что Линны дома нет. Как нет у него и ключей, которые он совершенно забыл взять, а может быть потерял где-то, пока раненым зверем метался по городу.

— Ключи… — хрипло выдавил Эйвин, когда его сопровождающие вопросительно воззрились на него, остановившись возле двери.

Блондин без лишних раздумий невозмутимо пнул дверь ногой в огромном ботинке, и та распахнулась, ударившись об ограничитель. Скрежет замка и сила, с которой дверь отлетела внутрь, красноречиво говорили о мощи, с которой двери придали ускорение.

Затем высокий бесцеремонно подхватил парня под локоть и втащил его в темноту и тишину квартиры, приговаривая:

— Хозяин вперед.

Тайлер возмущенно-вопросительно уставился на Лео, а тот в свою очередь растянул губы в нахальной улыбке и красноречиво выгнул брови.