Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 56)

— Твоя нога в порядке, — заметил тот, что присел возле него. — Давай же, накинь куртку, я помогу тебе встать,

Юноша не ощущал холода, но послушно натянул куртку, не спуская глаз с ноги. Он видел кровь, но не чувствовал ничего. Как такое могло быть? Ведь в воде боль от ранения показалась сильной настолько, что он потерял контроль и начал тонуть. Эйвин подтянул ногу к себе и провел рукой по ступне, потом по второй. Испачкал руку в еще свежей крови, но снова ничего не почувствовал.

— Странно… Я точно помню, что поранился. Было очень больно.

— Ты действительно поранился. Но ледяная морская вода сотворила чудо — и кровь остановила, и ранку промыла. Заживет, как на собаке, ничего страшного, — нетерпеливо и раздраженно подал голос высокий незнакомец. — А вот это, кстати, тебе в ногу и воткнулось.

Он поддел носком мощного ботинка что-то лежащее на камнях и подкинул к юноше.

Эйвин взял в руки металлический треугольник и покрутил его, разглядывая.

Лео с Тайлером переглянулись.

— Ну, теперь вставай, одевайся в темпе. Надо уходить отсюда, — обратился к нему высокий блондин. — А штуковину эту прихвати. На память, — добавил он.

Эйвин, не раздумывая, засунул треугольник в карман куртки.

Он встал, пошатываясь, натянул брюки, сунул ноги в кроссовки, не надевая носков, подобрал толстовку, и, комкая ее, пробормотал:

— Спасибо еще раз. Я пойду…

— Пойдешь, только с нами, — отозвался высокий. — Мы тебе подвезем. Надо же убедиться, что не зря тебя из воды вытаскивали. Вдруг ты по дороге отключишься или еще чего. Пойдем, наша машина совсем недалеко, на парковке.

Эйвин покосился на мужчин, колеблясь. Этот длинный пацан был явно моложе его самого, а разговаривал и держал себя так начальственно и напористо, что возражать ему как-то не хотелось. Больше всего Эйвину хотелось улизнуть отсюда как можно быстрее и забиться в какую-нибудь нору.

Но тут до него дошло — он абсолютно не чувствует эмоций этих парней. Словно напасть, мучившая и изводившая его последние недели, вдруг исчезла также внезапно, как и когда-то появилась.

***

— Ты справилась. Садись в машину, — жесткий голос, почти приказной тон.

— В какую машину? — машинально проговорили губы Фреды, пока сама она никак не могла взять в толк, что произошло, и с чем она справилась.

С трудом прорвавшись сквозь оцепенение, она, как в тумане увидела, что стоит возле лимузина на подземной парковке. Никаких Аспикиенсов, темноты, жутких видений и прочего. Рядом Вагнер, открывает для нее дверь лимузина, чуть подхватывает под локоть, подталкивает и нетерпеливо повторяет:

— Садись в машину.

Фреда покорно забралась в салон лимузина, чувствуя себя словно под действием сильного снотворного. Посмотрела на свои руки, лежащие на коленях — пальцы подрагивали, и дрожь стала передаваться всему телу. Когда Вагнер уселся напротив нее, и лимузин тронулся с места, Фреду трясло так, что ее зубы громко отбивали степ.

Она обхватила себя руками, стиснула челюсти, и исподлобья посмотрела на вампира. Он не сводил в нее глаз, но в ответ только приложил палец к губам, глазами указывая на перегородку, отделяющую водителя от пассажирского салона. Фреда кивнула, машинально подняла руки к голове, высвободила из узла волос свой Хранитель и надела его на шею.

Глубоко вздохнула, стараясь немного расслабиться, откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Пережитый кошмар мгновенно атаковал ее, ворвавшись в голову кадрами из ужастика: лощеные, манерные Аспикиенсы, готовая пожрать все и всех темнота, Детмар — кошмарная марионетка, Белоглазый, распадающийся на гниющие останки, окровавленное тело у ее ног…

Она дернулась, невольно издала тихий стон и тут же открыла глаза. Рейн смотрел на нее напряженным, внимательным взглядом. Губы его шевельнулись, и Фреда разобрала безмолвное: «Все хорошо. Ты справилась».

Он уже третий раз повторял это, но девушка пока ничего не понимала и не чувствовала, кроме полной опустошенности и бессилия. Немой вопрос, растерянность отразились на ее лице, и Рейн, не говоря ни слова, взял руку девушки, чуть сжал, поглаживая большим пальцем. Спокойствие стало медленно растворяться в ней, как сахар в воде. Фреда благодарно улыбнулась и в ответ сжала его руку, быстро поднесла ее к своей щеке и приложила к теплой коже. Глаза вампира мгновенно приобрели необыкновенную глубину насыщенного цвета темного индиго, губы приоткрылись, он едва сдержался, чтобы не броситься к ней, обнять, ощущая ее теплое тело, тесно прильнувшее к нему.

… Они вернулись в Цитадель, которую Фреда сейчас восприняла, как дом родной. Она вошла в холл с арочными проходами, и Вагнер увидел, как блестят ее глаза и с каким облегчением перевела дыхание.

Не удержавшись, он рывком притянул ее к себе, крепко обхватил руками податливое тело и прошептал на ушко:

— Ты справилась, Фреда. И ты выиграла нам время.

— Ты обнимаешь меня, прямо здесь… — пробормотала она, прижимаясь к нему. — Нельзя же… И я ничего не понимаю. Ты знал, что со мной происходило? Ты видел? Они испытывали меня? Я прошла испытание?

— Ответ «да» на все твои вопросы. Остальное — потом и не здесь, — коротко и тихо ответил Рейн, с явным нежеланием выпуская ее из объятий. — Сейчас иди и хорошенько отдохни, выспись.

— Я не смогу уснуть. Эти кошмары, что я видела… какой уж тут сон, — вздохнула она, и стала неспешно подниматься по лестнице, бормоча под нос, — удивляюсь, как я еще умом не тронулась. А может как раз и тронулась…

Изнеможение и опустошенность давали о себе знать, надо было хотя бы попытаться отдохнуть и чуть прийти в себя, "подлечить" раненое сознание.

Рейн больше не окликнул и не попытался остановить ее, но смотрел вслед, раздумывая, пока Фреда не скрылась из глаз на следующем лестничном пролете. Тогда, поколебавшись мгновение, Вагнер взбежал по лестнице следом за ней, у входа на этаж остановился, повернувшись в сторону лестницы, что-то прошептал и сделал перед собой жест рукой, словно стирал с запотевшего окна капельки влаги. Воздух перед ним загустел, дрогнул, как абсолютно прозрачное желе, едва заметное искажение промелькнуло, и все снова успокоилось.

Вагнер догнал Фреду у дверей комнаты, подхватил, приподнимая над полом, и впился долгим, жадным поцелуем в приоткрывшиеся от удивления губы.

Фреда на миг замерла от неожиданности, но тут же обвила шею Рейна руками, забираясь теплыми пальцами в короткие пряди волос на затылке, и ответила на поцелуй, скользнув язычком между его гладких губ.

Она с готовностью и нескрываемым трепетом прильнула к нему, одной рукой поглаживала шею мужчины, второй все крепче обнимала. Фреда глубоко вдохнула его запах — чистый, прохладный, как ветер, чуть пряно-горьковатый. Она взволнованно, нетерпеливо пошевелилась в его объятиях, и тихий стон вырвался из ее горла, когда ощутила реакцию Рейна на их близость.

Он был возбужден, тело его напряглось, мускулы рук и плеч затвердели, как стальные, объятия становились все крепче, поцелуи требовательней. И все же он контролировал себя, а Фреда чувствовала, как и тогда в парке, что определенные границы не будут перейдены здесь и сейчас. Однако, физически чувствуя, как вибрирует внутри него рвущаяся наружу энергия, могла только догадываться, чего стоил ему этот контроль.

— Подозреваю, что от такого воздержания рано или поздно может наступить окончательная смерть, — будто в ответ на невысказанное Фредой хрипло проговорил он ей в губы, прерывая их долгий поцелуй. — Не хотел тебя пугать, давая понять, как же хочу тебя. Но хотел, чтобы ты это знала.

— Теперь знаю, — улыбнулась она, глядя на него затуманенными желанием глазами, — знаю, не боюсь, хочу, чтобы так и было. Хочу тебя…

Радужки Рейна полыхнули сине-фиолетовым сиянием, он снова приблизил губы к ее рту, прошептал «Это безумие, но ты так сильно нужна мне…» и жадно поцеловал глубоким, очень долгим поцелуем, пока она не начала чуть задыхаться.

— Возвращаю твои сладкие губы только потому, что тебе нужно дышать, — проговорил Рейн, бережно опуская Фреду на пол.

Не спуская с него сияющих глаз, она привстала на цыпочки и тихо сказала ему на ухо:

— Я слышала тебя там. Чувствовала твой запах… Знала, что ты где-то рядом. Спасибо… — и поцеловала его в щеку, затем скользнула губами ниже, прижалась в нежном, дразнящем поцелуе к шее. Он напрягся, крепкие ладони властно легли ей на бедра, чуть притянули к себе. Его эрекция уперлась в низ ее живота, Фреда подалась навстречу, прижимаясь на миг, и тут же мягко отпрянула, отступая от Рейна. Он не стал удерживать ее, лишь продолжал смотреть, не сводя с Фреды потемневших глаз.

Поворачивая ручку двери, она тихо проговорила:

— Помню все, что ты говорил мне, — и добавила тише, — и теперь знаю, как выбросить из головы все кошмары. Знаю, что буду представлять, засыпая…

Она быстро проскользнула за дверь, щелкнул замок.

Для Вагнера в Цитадели не существовало закрытых дверей, тайных комнат и прочих мест, куда он не мог бы попасть. И лишь за эту дверь, похожую на десяток других таких же, он не мог сейчас войти.

Рейнхард медленно отступал от двери Фреды, пока не уперся спиной в стену напротив. Откинул голову, устремив глаза в потолок и стиснул зубы, не давая хриплому крику вырваться из груди.

Он ни за что не хотел избавляться от того, что сейчас наполняло его: тепло гибкого тела, которым она поделилась, проникшее в саму его сущность, чуть хрипловатый голос, еще звучавший в его ушах, аромат ее волос и кожи, вспоминая которые, он тут же твердел и готов был выть, как дикий зверь, от поглощавшего его желания и жажды близости с ней. Такой близости, которая может быть только с ней и больше ни с кем и никогда.