Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 53)

— Дай руку, — отрывисто сказал он и, не дожидаясь, пока Фреда отреагирует, взял за кисть и проделал с ее пальцем те же манипуляции, крепко удерживая, пока капельки крови не упали в отверстие.

После мимолетного колебания Рейн поднес похолодевшую руку девушки к своим губам и быстро слизал оставшиеся капельки крови, запечатывая ранку.

За те несколько коротких мгновений, пока это происходило, Фреда успела лишь вздрогнуть, но вовсе не от резкой боли, а потому, что гораздо явственнее и сильнее боли ощутила нежные, чувственные прикосновения языка и губ Вагнера.

Их взгляды встретились, и она задержала дыхание: невероятные фиолетово-синие радужки вампира вдруг снова стали темными, как вулканический закат*. Он смотрел на нее, будто хотел что-то сказать, и Фреда ясно поняла — ей на самом деле почти все равно, что ждет за этой дверью. Но не потому, что она утратила осторожность или здравый смысл, а потому, что поняла, ради чего готова пройти через все, что ей предстоит пройти.

Еще один сигнал дисплея вернул в действительность. Тяжелая дверная панель бесшумно отъехала в сторону, пропуская посетителей.

Вагнер первым сделал шаг вперед и… тут же исчез с глаз Фреды, словно растаял в воздухе. Девушка автоматически шагнула следом за Регентом, и еще не понимая, что произошло, замерла, обводя глазами помещение, в котором оказалась. Она не заметила, как дверь сомкнулась за спиной, отрезая путь назад.

Большая квадратная, хорошо освещенная комната с высоким потолком, отделанная в белых, светло-серых и шоколадно-коричневых тонах. Напротив входа — огромный камин из белого с серыми прожилками мрамора, похожий на ворота, в проеме которых разведен огонь. В таком пылающем монстре вполне можно зажарить слона.

Посреди комнаты, на темном паркетном полу лежит большой белый ковер с изысканным бежевым и серым рисунком. На ковре полукругом стоят три массивных кресла, обитых темно-лиловой тканью. Прочей мебели немного: несколько стульев вдоль стен, пара кофейных и столько же консольных столиков. Все элегантно, лаконично и вполне безобидно — никакой нарочитой таинственности или гнетущей мрачности.

Фреда бегло осмотрела помещение, и перевела взгляд на присутствующих в комнате. Два кресла были заняты; в них сидели мужчины, одетые так, словно только что вернулись с поля для гольфа. Светлые брюки, мокасины из мягкой кожи, пуловеры-поло — синий на одном и бордовый на другом. Еще один мужчина в темном костюме и шелковой рубашке без галстука, стоял чуть в стороне, небрежно засунув руки в карманы брюк и распахнув полы пиджака. Этот выглядел успешным бизнесменом, утомленным долгим обязательным приемом.

Фредерика сразу поняла, что видит перед собой Смотрящих.

Все трое спокойно и вполне дружелюбно смотрели на нее. А у Фреды промелькнула единственная мысль, что она не может определить по человеческим меркам даже примерный возраст каждого из них.

С гладких чистых лиц были стерты все признаки, позволяющие оценивать их с этой позиции. Каждому Аспикиенсу, будь они людьми, можно дать и двадцать пять, и сорок, и больше.

Быстро переварив первое впечатление от визуального знакомства со Смотрящими, Фреда мысленно переключилась на то, что интересовало ее больше, чем прочее: куда исчез Вагнер?

Мгновенным откликом не немой вопрос возникло чувство, что он по-прежнему совсем близко. Она не видела его, но ясно ощутила тонкий, едва уловимый запах холодного ветра, горьковатого мха и терпкой смолы: совсем как тогда, в парке. Аромат мелькнул и растаял, словно Вагнер быстро прошел где-то рядом.

— Прошу вас, проходите, — раздался голос одного из Смотрящих, того, что стоял. Он неторопливо прошел к стене, взял один из стульев и поставил его напротив расположенных полукругом кресел.

— Присаживайтесь, — вежливо сказал он, и занял место в третьем кресле.

Фреда, путаясь в том, что на самом деле испытывает явственнее — настороженность или недоумение — прошла к предложенному стулу и села. Один из Аспикиенсов, похожий на джентльмена-гольфиста в синем пуловере, встал и удалился к камину. Снова перед ней сидели двое, а третий стоял в стороне с отстраненным видом.

— Расскажите о себе, — обратился к ней тот, что в костюме. Голос вежливый и какой-то безликий — сразу не запомнишь.

Фреда выдала основную информацию про себя, которую Смотрящие наверняка уже знали. Во время ее рассказа один вроде как слушал, а Бордовый пуловер казался безучастным и сидел, устремив взгляд перед собой, откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги в дорогих коричневых мокасинах.

Весь из себя скучающий плейбой, не хватало только пузатого коньячного бокала в бледной руке.

Все больше чувствуя некоторую абсурдность происходящего, Фредаа начала сильнее тревожиться. Что-то зарождалось не в ней, а неведомо где, и надвигалось, еще незримое, почти неощутимое, но предвещавшее о себе усиливающимся напряжением. Так перед грозой или ураганом становится ощутим перепад атмосферного давления. Со стороны казалось, что Фреда явилась на какое-то прослушивание или собеседование, но находясь внутри ситуации, сама она понимала, что села на что-то вроде американских горок, пристегнулась и медленно тронулась вперед: ни сойти, ни остановиться.

Аспикиенс в костюме немного подался вперед, словно хотел что-то сказать. Фреда вопросительно взглянула на него и тут же почувствовала, будто кто-то ловко ухватил за некую внутреннюю ниточку, закрепленную в глубине ее натуры, и потянул, пытаясь вытащить наружу нечто скрытое ото всех. Но вытащить не получилось, зато удалось удержать, цепко, упорно, стискивая в ледяной хватке. В области солнечного сплетения что-то заворочалось, чуть быстрее забилось сердце, дрогнули руки, инстинктивно сжимаясь в кулаки на коленях. Этот ее непроизвольный жест не укрылся от Аспикиенсов, и Фреда увидела, что все трое, не отрываясь, смотрят на нее. Чувствуя себя мышкой в лабораторном лабиринте, девушка старалась сдерживать нарастающую панику. Сдерживать хотя бы до тех пор, пока точно не поймет, чего именно боится — самих Аспикиенсов или неизвестности, готовящей ей сюрпризы.

"Не бойся их…"

Голос Рейнхарда прозвучал в голове шепотом ветра. Или на самом деле это было лишь всплывшим в памяти обрывок их разговора?

Смотрящий, что стоял у камина, вернулся и сел в кресло, вампир в костюме перестал таращиться на нее. Сидящий Синий пуловер тут же встал и ушел вглубь помещения, скрывшись из поля зрения Фреды. Волосы на голове девушки чуть шевельнулись, когда он неторопливо прошел мимо нее. Что это было — движение воздуха или инстинктивное неприятие того, что кто-то стоял за спиной?

Или это Custos, спрятанный в волосах, подавал только ей предназначенные сигналы?

"Они не должны увидеть твой Сustos, но тебе ни в коем случае нельзя его снимать. Custos необходимо спрятать так, чтобы он был незаметен".

"Его можно спрятать под блузку или свитер. Его не будет видно"

"Он довольно крупный и будет заметен через ткань. Даже если они не поймут, что это такое, амулет все равно привлечет внимание".

" Я могу расстегнуть цепочку и надеть в виде пояса с пряжкой на джинсы. Сверху прикрою свитером".

"Не годится. Они отсканируют всю тебя и при первой же возможности обратят внимание на столь оригинальный аксессуар".

"Тогда я спрячу его в… В волосах".

Рука Рейна скользнула в ее необыкновенно густые пряди, отливающие перламутром. Быстрым, легким прикосновением, чуть задержавшись, он дотронулся до нежной шеи, маленького уха и убрал руку.

"Подойдет. Вполне подойдет. Покажи, как ты сделаешь это".

Фреда сняла амулет, висевший на шее, расстегнула цепочку, поколдовала, подтягивая и укорачивая ее. Приподняла тяжелые пряди на затылке, несколько раз обвила их цепочкой и расправила волосы так, чтобы они закрыли Custos. Волосы у Фреды были не слишком длинные, доставали только до плеч, но их было так много, что объем без труда скрыл амулет, оставив видимой только цепочку.

Позднее она еще поэкспериментировала, и ей удалось сделать так, что цепочка не сползала, закрепленная маленькими заколками, а Custoc стал невидимым, скрытый внутри гладкого узла волос на затылке.

И позже Фреда поняла, что Вагнер неспроста одобрил вариант спрятать Custos именно в волосах.

— Может быть, у вас есть вопросы? — любезно обратился к ней один из Смотрящих.

— Я не уверена, что знаю, о чем нужно спрашивать, — ответила она.

— О чем хотите.

— Ну, мне, например, интересна область применения нанотехнологий, — Фреда понимала, что дерзость и ирония не уместны здесь, но слова вырвались помимо ее воли, а обратно, как известно, вылетевшее слово не воротишь.

— О, нанотехнологии! — отозвался Смотрящий, что стоял сейчас где-то позади нее. — Это магия современной науки, невероятная, многообещающая. А магия как таковая — это нанотехнология мира сверхъестественного. Хотите быть причастной ко всему этому?

— Не особо, если честно, — не колеблясь, ответила Фреда, не поворачивая головы.

Фразеологизм "чувствовать затылком" обрел свой истинный смысл, когда буквально физически ощутила пристальный взгляд стоящего позади Аспикиенса.

— Как это говорят — "аппетит приходит во время еды". Вы еще не поняли всех возможностей, что могут открыться перед вами, — заметил Костюм.

— Я стараюсь есть, только когда голодна, — вежливо отозвалась Фреда.