Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 52)
Молодой человек долго всматривался вдаль, словно искал что-то или прислушивался к чему-то. Безлюдный пляж стал его убежищем, где он временно обретал тишину. Ни мыслей, ни эмоций. Сейчас внутри него было почти пустота — наполненная тонким трепетом, затихающей вибрацией, как еще едва звучавшая, слабо подрагивающая струна.
А перед глазами — темная, клубящаяся даль за пеленой водянистых хлопьев снега…
Она звала, привлекала, обещала еще больше покоя — навсегда, безвозвратно…
Эйвин стал раздеваться, не спуская глаз с поверхности воды. Раздевшись, провел руками по бритому черепу, расслабленному лицу, стирая вместе с таявшим на теплой коже снегом, следы сомнений. Пошел в воду, размеренно ступая в ритме сердца, которое билось медленно и спокойно. Зайдя по грудь, поплыл, широкими мощными гребками продвигаясь вперед. Холодная морская вода приняла его, как своего, обтекала красивое, тренированное тело, снова делая юношу похожим на морское существо.
Эйвин плыл, решив не возвращаться на берег.
***
… Лео и Тайлер стояли, как две неподвижные молчаливые тени, и смотрели на удаляющуюся все дальше фигуру юноши, совершавшего свой экстремальный заплыв.
— Он каждый день делает это. Доводит себя до состояния, при котором притупляются или вовсе отключаются ощущения и эмоции, уступая место естественным инстинктивным потребностям организма — согреться, стабилизироваться, выжить, — проговорил Лео. — А придя домой, глушит это еще и диким сексом.
Вуд покосился на Борегара и промолчал, продолжив следить за уплывавшим все дальше парнем.
***
…Эйвин как всегда просто совершал движения — механические, размеренные.
Он плыл, пока были силы, пока он вообще думал про то, что эти силы у него есть. Берега уже не было видно вообще, осталось лишь чувство направления, откуда он приплыл. Потом он перестал думать и об этом и отключился, словно кончился заряд в батарейке. Движения его замедлились, он остановился, лег на спину, раскинув руки и устремив взгляд в черное небо.
Мокрый снег падал на лицо и уже таял не сразу, так снизилась температура тела юноши. На долю мгновения мелькнула мысль, что он столько дней творит с собой такое без подготовки и тренировки и до сих пор не заболел. Раньше его бы это удивило, насторожило, может даже испугало. Но теперь ему было плевать. Черное небо над ним, черная водяная бездна внизу, тьма внутри него самого — какая разница…
Эйвин полежал на спине, медленно водя руками в толще воды, потом перевернулся на живот, бросил последний взгляд туда, где был берег и нырнул.
Масса воды сначала податливо расступалась, принимая тело юноши, и смыкалась над ним. Затем все изменилось: вода стала сопротивляться, норовя вытолкнуть Эйвина наверх, легкие все сильнее покалывало от необходимости выдохнуть и вдохнуть новую порцию воздуха, инстинкты выживания не желали сдаваться, приказывая начать всплывать. Однако юноша продолжал погружаться. Вода была темной, он словно нырял в чернила, но ему и не нужно ничего видеть. Главное, что он ничего больше не чувствовал, кроме одного желания — поскорее опуститься на дно и остаться там навсегда. Глубже, еще глубже…
Достигнув дна, парень выпустил застоявшийся в легких воздух гирляндой пузырьков и… перевернувшись в воде, словно тюлень, мощно оттолкнулся ногами и начал подъем на поверхность. Он устремился вверх, как торпеда, и не сразу почувствовал, что при толчке от каменистого дна в ступню ему что-то резко и глубоко впилось. Когда он почти достиг поверхности, боль пронзила его, да так сильно, что он тут же потерял контроль, забил руками, попытался извернуться и нащупать то, что терзало его ногу.
Эйвин инстинктивно открыл рот, чтобы издать крик и одновременно вдохнуть воздух, но лишь позволил горькой ледяной воде хлынуть в горло и мгновенно перекрыть дыхание. И он снова, камнем стал погружаться в чернильную бездну, ослепленный и оглушенный паникой и все возраставшей пульсирующей болью.
Он еще успел почувствовать, как его вдруг вытолкнуло из толщи воды, с невероятной скоростью подхватило и потянуло куда-то. Перед затухающим взглядом мелькнуло бледное, размытое лицо с темными, как черный дым, глазами.
Глава 21. Фреда в Стране кошмаров
Фреда в стране кошмаров
"Если вы идете сквозь ад — идите не останавливаясь".
(У. Черчилль)
Каждый из детей Мэдисон Саттон двигался навстречу своей собственной бездне.
Джейк-Эйвин, отчаявшись, пытался дать поглотить себя.
Леона-Фреда, победив сомнения, рещила остаться в этой самой бездне существовать на равных.
***
«Когда будешь говорить с каждым из них по отдельности и со всеми вместе, смотри сквозь них, но не прямо в глаза. Периодически отводи взгляд. Они должны думать, что ты боишься».
«Я, правда, боюсь».
«Так и должно быть. Но не бойся их самих. Будь осторожна и внимательна, но всеми силами гони страх, который вызовут сами Смотрящие».
«Чего же тогда мне бояться?»
«Бойся, что солнце погаснет. Что весна не придет. Что сломаешь каблук. Вспомни какой-нибудь случай или фильм, который тебя напугал. Вспомни любой свой страх. Что угодно, но не бойся Аспикиенсов. Ты не должна испытывать страха к ним. Это самое важное. Они ничего тебе не сделают. Поверь мне, я это знаю наверняка».
«Верю. Я все поняла, и не буду бояться их».
«Умница».
Фреда знала, что должна пройти через это. Иного варианта просто не было.
Сбежать никуда она не могла, да и не хотела больше бежать, а оставаться в странном и чужом мире можно только на определенных условиях, которые диктовать будет не она.
Сутки спустя после их разговора, уже знакомый лимузин с непроницаемыми окнами отвез ее и Вагнера к Аспикиенсам. Фреда не видела дороги, не знала, кто ведет машину, скрываясь за темным стеклом, отделяющим пассажирский салон от водителя.
Дорога прошла в молчании. Вампир и девушка сидели, не касаясь друг друга, и каждый думал о своем. Фреда прокручивала в голове разговоры, которые они вели последние часы. Она запомнила все, что говорил Регент, и постаралась уложить наиболее важное в своем сознании, так, чтобы в нужный момент обратиться к подсказкам, ничего не забыть и не растеряться. Как перед экзаменом, только теперь не в Университете, а в Школе сверхъестественного выживания, где большее значение имели не твердые знания, а умение доверять своим инстинктам.
Фреда понимала, что Рейн рассказал и объяснил ей далеко не все. За столь короткий срок научиться чувствовать себя уверенно в присутствии древних вампиров-магов, да еще находясь на их территории — задача невыполнимая. Вагнер не скрывал этого, а Фреда и сама не питала никаких иллюзий.
Рейн сказал, что интерес Аспикиенсов к ней уже не случайный, и ни в коем случае не нужно даже пытаться их как-то обмануть.
«Веди себя естественно и запомни главное — они будут знать все, что ты чувствуешь. Все твои эмоции. И это плохо. Но они не смогут прочесть твои мысли. И это настолько хорошо, что никакое чтение эмоций уже не выглядит серьезной проблемой».
«Откуда ты знаешь, что они не смогут прочесть мои мысли?»
«Знаю. Проверял и не раз. У тебя очень мощный ментальный блок. И это снова плохо: подобный дар их непременно заинтересует. Аспикиенсы, как маги, сильнее меня, но вряд ли даже им удастся заглянуть в твое сознание. Люди с такой защитой — большая редкость».
«Да. Я редкая птица» — (насмешливо и горько).
«Ты — единственная» — (искренне и серьезно).
Лимузин плавно выполнил пируэт, меняя направление, мягко затормозил и остановился. Фреда и Вагнер вышли из машины в подземном паркинге, снова удивившем девушку своей обычностью: бетонный пол с унылой разметкой, бетонные колонны, подпирающие низкий потолок, тусклое освещение. Словно парковка в каком-нибудь торговом центре, а не в обиталище древних вампиров. Короткая дорога к двери лифта, подъем на два уровня и они оказались внутри «чего бы то ни было», где обстановка уже ни в коей мере не напоминала казенный и безликий антураж парковки. Здесь царила сплошь элегантная, сдержанная современная классика, как в каком-нибудь приватном клубе или шикарном особняке.
И ничего, даже отдаленно напоминавшего мрачные, готические интерьеры, в которых по навязчиво укоренившейся в сознании «традиции» должны обитать вампиры. От лифта они, все так же храня молчание, прошли по коридору, миновали холл, снова коридор и в торце остановились перед большой дверью из темного дерева.
Дверь представляла собой сплошное полотно без ручки и видимых зазоров. Вагнер провел пальцами по стене справа от двери, что-то едва слышно щелкнуло, и от гладкой поверхности стены плавно отделился и выехал прямоугольник размеров с книжную обложку. Верхняя часть прямоугольнику отодвинулась в сторону, открыв расположенную под ним панель с дисплеем и двумя рядами сенсорных кнопок с непонятными символами.
«Современные технологии на службе вампиризма», — подумала Фреда и тут же вспомнила:
«Смотри вокруг себя, старайся замечать все, что увидишь. Доверься своим впечатлениям, прислушивайся к ним. Удивляйся. Удивление — сильная эмоция, она поможет тебе чуть сбить с толку Аспикиенсов, не вызывая лишних подозрений. Почувствуй себя снова Алисой в Стане чудес».
Стоя рядом, Фреда наблюдала, как Вагнер быстро набрал на панели комбинацию символов, и под рядами кнопок открылось маленькое круглое углубление, в центре которого заметен выступающий примерно на сантиметр предмет, похожий на заостренный конец узкого кинжала. Вампир поднес к острию руку, надавил на него пальцем, и в углубление стекли и исчезли, словно в воронке, капли густой крови. Дисплей загорелся голубым, сбрасывая символы и сопровождая свечение звуковым сигналом, какие издает пропускная система в аэропортах или банках. Вагнер снова набрал комбинацию символов.