Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 32)

Судьба так распорядилась или обстоятельства, но в итоге Мэдисон именно ему доверила свою жизнь и жизни своих детей.

Доверия он не оправдал. Во всяком случае, не в той мере. Всего было недостаточно, не наверняка.

Его омертвевшая за века, упертая и замкнутая на самом себе сущность не позволила вовремя распознать очевидное.

Он еще был способен чувствовать.

Он еще мог любить.

И Мэдди была той самой, которая дала ему это понять.

В какой-то момент Лео перестал сомневаться в своей любви и захотел ответного чувства от Мэдисон. Но упустил из виду тот факт, что исчисляет свое существование совсем иными мерками, чем живой человек. Он прожил одиннадцать веков и мог существовать дальше, неторопливо скользя по этому миру, с огромным опытом, тоннами полезных знаний и умений. Мэдисон же, при всем ее своеобразии, был отпущен короткий человеческий век. И отведённого ей времени хватило лишь на то, чтобы Лео влюбился, понял это и решил признаться.

Но он не стал спешить и опоздал.

Предложить ей быть вместе казалось таким желанным и необходимым. Но неизбежная потеря пугала его, как кол, нацеленный в сердце. Он мог бы обратить ее, но знал — она этого не хотела для себя.

Он потратил на страх и сомнение драгоценное время. Лео поверил в свою любовь и ждал момента, когда смог бы предложить ее Мэдди. Он ни разу не усомнился в своей любви, а с появлением на свет детей Мэдди взял на себя заботу и о них. Он подарил ей пять лет покоя и безмятежного существования.

Что такое эти пять лет для него, прожившего более одиннадцати веков? Но, откровенно говоря, именно этот крошечный отрезок его долгого существования и стал для вампира настоящей жизнью, которой он не жил никогда, даже будучи человеком.

Любимая женщина, крепкий дом, укрытый от врагов и невзгод. И он — защитник и любовник. Для этого он когда-то родился, этого подсознательно ждал века.

Пока с ее гибелью все не рухнуло.

Двадцать лет назад Лео принял решение, результатом которого должно было стать то, что Леона и ее брат после гибели матери начнут свои юные жизни практически с нуля и проживут их как обычные люди.

О том, чтобы взять детей себе и воспитывать их, и речи быть не могло. Это понимали и сам Лео, и Тайлер.

Требовалось сделать так, чтобы дети ни в чем не нуждались, и решение этого вопроса Лео целиком и полностью взял на себя.

Но была задача более весомая, нежели обеспечить осиротевших детей всем необходимым в материальном плане. Их истинная природа полукровок, наделенных экстраординарными способностями, должна быть надежно заблокирована, сокрыта, и они никогда и ни при каких условиях не должны вызвать ненужного интереса ни у людей, ни у вампиров, ни у других сверхъестественных существ.

Чтобы реализовать задуманное, Леонар прибег к услугам ведьмы, владеющей магией в совершенстве. Только после серьезных уговоров и очень весомых "доводов", суть которых Лео скрыл от Тайлера, та дала согласие провести сложный и крайне рискованный ритуал.

Все получилось, и долгое время все было тихо и спокойно. Дети вполне благополучно росли, насколько благополучны могут быть сироты. Они не ведали о том, кем являлись на самом деле, и утратили связь со своим прошлым.

Детям сменили не только имена и место проживания, но и по сути дела изменили их личности, стерев из детской памяти все воспоминания о жизни до гибели матери. Ко всему прочему факт существования двойняшек был изъят из сознания всех, кто знал Мэдисон и видел ее детей. Однако это не затрагивало Лео и Тайлера.

Лео поручил Вуду найти возможность держать детей в поле зрения, наблюдая за ними, и просил лишь кратких регулярных отчетов. Он обеспечил решение всех вопросов финансовой поддержкой. И долгое время все шло своим чередом, без потрясений и изменений.

Но вдруг что-то нарушилось.

Леона-Фреда, которая должна была вести нормальный "человеческий" образ жизни, вместо прогулок с кавалером или посиделок с подругами, общалась даже не просто с вампирами, а с вампирами-магами, и проводила ночи, шныряя по развалинам. А если учесть, что этими же "развалинами" очень интересовался вампирский наместник, то все становилось еще занятнее.

Какие-то неведомые силы стянули прошлое и настоящее в тугой клубок и все сильней запутывали все нити, составляющие его.

В этом стоило разобраться. За его долгую "не жизнь" Борегар выработал четкий порядок действий, обеспечивающих контроль над самыми разными ситуациями, и он не станет игнорировать этот порядок сейчас.

Лео удалил следы своего пребывания в закрытой директориии выключил компьютер. Комната погрузилась в темноту, как только экран, единственный источник света, погас.

Встав с удобного, обитого черной кожей кресла, вампир медленно прошелся по просторному, элегантно обставленному номеру отеля пражского Убежища, и замер, слившись с темнотой и тишиной.

Он чувствовал решимость, охотничий азарт, легкую эйфорию от того, что способен взять ситуацию под свой контроль, не прибегая к участию ни Тайлера, ни кого-либо другого.

Его никогда не изводило чувство вины за то, что он, возможно, недостаточно и совсем неверно "защитил" осиротевших детей Мэдисон. Лео честно признавал, что попросту облегчил собственное существование, сняв ответственность за их дальнейшие судьбы.

Ответ на вопрос "Почему я так поступил?" имелся всего один. Потому что ЕЁ больше нет. А раз нет ЕЁ, то нет и не может быть больше НИЧЕГО и НИКОГО.

Привычней и, чего уж там, куда приятней ощущать себя уверенным в своей правоте, суровым и непоколебимым вампиром, чем тысячелетним упрямым ослом. Малодушным, эгоистичным и безответственным.

Лео не искал оправданий все эти годы. Он позволял себе изнывать от тоски по несостоявшейся и утраченной любви, но делал это тайно, тщательно скрывая изъян, делавший его уязвимым. Он страдал, мучаясь воспоминаниями о Мэдди, но существовал дальше, двигался вперед, веря, что убежал от прошлого навсегда.

А прошлое и не гналось за ним. Оно просто терпеливо поджидало в определенной точке бытия, наблюдая со стороны за траекторией неизбежного соприкосновения во времени и пространстве событий и участников.

Все эти годы Лео хотел закрыть "черную дыру", тянувшую назад. Поставить решительную точку и продолжить свое существование с бесповоротным пониманием: то, что ушло — ушло навсегда. Он убеждал себя, что хочет этого и сейчас. Но что-то определенно изменилось.

И теперь настало отправиться туда, где все закончилось, так и не начавшись…

***

…Через пару дней после разговора в библиотеке Вагнер вручил Фреде черный бархатный мешочек.

— Откройте, — велел он.

Девушка растянула тесемку и вытряхнула на ладонь нечто, показавшееся ей беспорядочно спутанными цепочками из очень светлого, почти белого металла.

— Хм, много-много каких-то цепочек, — проговорила Фреда, разглядывая то, что держала в руке.

— Рассмотрите внимательней, — предложил вампир.

Дальше Вагнер с интересом наблюдал, как Фреда, покрутив в тонких пальцах сплетение металлических звеньев, извлекла из кармашка джинсов свой Хранитель и с помощью несложных манипуляций соединила его и то, что дал вампир. В результате у нее получилась массивная подвеска: прочная, гибкая и гладкая, как тело змеи, цепочка, к которой крепилась узорная, изящно сплетенная из тонких звеньев сеть, в которую Фреда вложила Custos. Цепь стянула сеть сверху, надежно закрепив внутри Хранитель и превратив всю конструкцию в крупный оригинальный медальон.

— Вы быстро справились, Фреда, — в голосе вампира слышалось одобрение.

— Ну, это не такая уж и сложная головоломка, — отозвалась она, проводя пальцами по цепочке и подвеске. — Из чего это сделано?

— Очень прочный сплав, в нем содержатся платина, титан и кое-что еще. Порвать такое изделие почти невозможно. Можете носить это так, как сейчас, а можете превратить в браслет, — пояснил вампир, — или пояс. Все зависит от того, что подскажет вам интуиция.

Позже девушка подробней разглядела подарок Вагнера и поняла, как трансформировать его в те предметы, о которых он упомянул.

Пока же висевший на груди Хранитель казался ей чем-то вроде миниатюрного щита, защищавшего и дававшего покой, направляя свою энергию прямо в центр солнечного сплетения — чакру, отвечающую за мир в душе. Как раз сейчас ей необходимо что-то такое, пусть это и будет только "плацебо".

Она все глубже погружалась в измерения, прежде ей недоступные, и все меньше сопротивлялась, уступая неизвестности, в которую окунулась с головой. Еще пара шагов вперед — и она провалится в новый для нее мир, как рухнула недавно в подвал старого дома. Но теперь она знала, что сможет двигаться вперед, освещая себе путь. И свет этот — часть ее сущности, данная при рождении.

Тем же вечером Регент сообщил ей, что отныне она находится в Цитадели официально на правах адепта.

— Аспикиенсы дали разрешение принять вас, — пояснил вампир. — Сначала на испытательный срок, чтобы присмотреться и оценить ваши возможности.

Вагнер прервался, пристально взглянул на хранящую молчание Фреду и добавил:

— Вы ничего не говорите. Это можно считать смирением?

— Нет. Это просто вежливость, — отозвалась она, — жду, пока вы скажете все, что должны сказать. А уже потом я решу, стоит задавать вопросы и что-то говорить или нет.

— Разумный подход, — согласился Регент. — Хоть вы и не член вампирского сообщества, но статус адепта означает для вас подчинение установленным здесь правилам, — продолжил Вагнер. — Вы не должны покидать Цитадель без моего разрешения, не должны контактировать ни с кем из вашей прошлой жизни. Кстати, эти возможности не просто словесные запреты, они блокированы и недоступны для вас.