Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 112)

Эйвин, не колеблясь, кивнул.

— Тогда не будем тянуть. Отправимся завтра утром.

Лео, вернувшийся снова с отсутствием новостей, действительно принял их затею абсолютно спокойно. Он знал, что это случится и был готов.

…На следующий день, прямо с утра, Фреда и Эйвин наняли в поселке крепкий и быстроходный рыбацкий катер и отправились к домику на берегу Тронхеймс-фьорда, где вечером должны были встретиться с Лео.

***

…Вампир остался в опустевшем доме. Он неподвижно лежал на своем спальном месте, состоящем из толстого широкого матраса, удобной анатомической подушки и темно-синего пледа Glen Saxon.

Отдыхать надо с максимально возможными удобствами, даже будучи не совсем живым.

Но отдыха в последнее время как-то не получалось. Все перепуталось, исказилось. Бодрствовать приходилось и в дневные часы, спать урывками, не позволяя себе проваливаться в оцепенело-плотное вампирское забытье. Пару раз у него начинала идти кровь из ушей и носа. Биологический сбой давал себя знать и тем, что было ощутимо нарушено внутреннее равновесие.

Рваные эмоциональные всплески возникали как помехи в четкой радиоволне, на которую он был настроен на протяжении тысячелетия. Подавляя их, Лео морщился — не хватало еще на старости лет чувствовать «муравьев в штанах».

Природа взяла свое, и вампир погрузился в сон. Сначала поверхностный, напряженный, как у нерадивого солдата на посту, но затем он уплыл от берегов реальности довольно далеко.

…Так далеко, что увидел себя в пространстве, состоящем только из бело-сине-серых цветов. Невыносимо ярких, режущих даже его вампирский глаз.

Он стоял на белом. И, понимая, что «белое» является ничем иным, как снегом, не ощущал холода, словно сугробы вокруг были бутафорскими. «Синим» было небом. Но небом плоским и лоснящимся, как глянцевый натяжной потолок. «Серое» имело очертания и мощь огромной горной гряды, но контуры неустойчиво колыхались, как передвижная декорация.

Он стоял в какой-то точке этого непонятного фантасмагорического ландшафта, и абсолютно ясным для него было только одно — он ждал. И то, что он ждал, неотвратимо приближалось. Где-то вдалеке раздавался глухой, плоский звук, не оставлявший эха — от «гор» отламывались и падали в пустоту «куски».

«Небо» тускнело, покрываясь неровными пятнами.

Нетающий пенопластовый «снег», похрустывая, сам собой скатывался в липкие колючие шарики.

Мир менялся на глазах, но не этих сюрреалистических перемен ждал Лео.

Вокруг него распадалась «плоть» искуственной, обманной реальности, и сквозь этот распад проникало что-то подлинное, действительно существовавшее.

Леонар закрыл глаза, отключая визуальную составляющую своего восприятия, поднял лицо к «небу» и почувствовал, как за его спиной прокатила теплая волна, и возникло что-то надежное, долгожданное, как сбывшаяся мечта. Если, конечно, он еще помнил, как ощущаются сбывшиеся мечты и не обманывал сам себя, считая позабытые, глупые человеческие чаяния возможными в его вампирской реальности.

Теплая волна обретала плотность, стала осязаемой. Что-то мягко прижалось к нему сзади, обвило за талию. Он слышал звук голоса, шепчущего неясные слова, ощущал аромат летних трав и цветов.

— Мэдди… — не веря себе, прошептал вампир.

Он резко повернулся и открыл глаза.

Она стояла перед ним. Во плоти. Такая, какой он запомнил ее — нежная светлая кожа, синие глаза, русые, не тронутые искусственным блондом волосы до поясницы. Его глаза точно определили рост, контуры и пропорции желанного тела.

— Я сплю… — невольно проговорил он.

— Пора проснуться, Лео, — сказала Мэдисон.

— Я сплю. Но ты такая… настоящая…

— Вот именно. Я — настоящая. Увидь меня, наконец, упрямый ты, вампирище, — мягко засмеялась она. — Вытащи меня, если еще хочешь этого. Или отпусти.

— Вытащить? — говоря, как автомат, Лео смотрел и не мог наглядеться. — Или отпустить?

— Повторяешь, как попугай. Не доходит смысл? Все ведь просто — я стою на якоре посреди океана, а давно пора прибиться к какому-то берегу или уплыть далеко-далеко.

— Якорь? — снова глупо повторил он.

— Мой пепел. Хватит хранить его. Это тлен, а не я сама.

— Я не могу.

— Ты сможешь. И должен. А чтобы ты поверил — вот…

Теплые, сладкие губы коснулись его губ. Такой невероятный, долгожданный и желанный вкус и аромат проникли в него, заполнили, потекли по венам. Согрели, заставили желать невозможного, поверить в несбыточное. В возможность вернуть утраченное навсегда…

…Он очнулся ошалевший, растерянный и… возбужденный. Скосил глаза на прикрытые пледом бедра.

Разум сознавал, что все было вовсе не эротическим сном, но тело отреагировала по-своему. Тело не обманулось, воспринимая Мэдисон, как настоящую, реально существовавшую. Для него. И не только во сне.

_______

*Еscape — У слова escape несколько значений — побег, выход, бегство, утечка, спасение, избавление. Здесь можно трактовать как угодно, любой вариант будет верным.

**менди — роспись по телу хной

*** Балвини/ The Balvenie — коллекция шотлансдких односолодовых виски.

Глава 17. На полпути к лабиринту

На полпути к лабиринту

Владелец катера, который они наняли, не закрывал рта ни на минуту. Мужчина лет тридцати с обветренным лицом, широкой улыбкой и неуёмной жаждой общения.

Всю дорогу он рассказывал малопонятные шутки и истории, стараясь перекричать рев мотора и свист ветра в ушах. Фреда с Эйвином кивали головами, как дурацкие игрушки с отделенными от тел головами на пружинках. При этом девушка сомневалась, что брат все понял из беспрерывного потока нечленораздельной норвежской речи. Прибыв в условленную точку Тронхеймс-фьорда, отпустили рыбака с Богом и облегченно вздохнули. Потом прошли пешком вдоль берега до места, где стоял домик.

— В дом заходить пока не будем. По крайней мере, сейчас необходимости такой нет, — сказала Фреда, останавливаясь неподалеку и оглядываясь.

Они взяли с собой по сумке, в которые сложили самое необходимое, в том числе и что перекусить. Перспектива таскать за собой багаж не выглядела особо радужной, но и оставлять сумки они не хотели. Тем более что в них находилось «оружие», которым снабдил их Лео. Те самые ручки, заправленные серебром. Также они разложили их по карманам одежды. Уверенности это не особо прибавило.

***

Вчера, дождавшись возвращения Леонара, она рассказала ему и Эйвину о том, зачем собиралась снова на берег Тронхеймс-фьорда. Оба слушали с одинаково скептическими выражениями лиц.

Она говорила про встречу с волками, про Метте.

— Готов поверить, что родственнички вашего отца расселились везде, где только можно, — заметил Лео, когда Фреда закончила говорить. — Насколько я знаю, та ветвь людей-волков, что удрала из Ирландии и обосновала свой клан, поначалу поселилась именно на севере Европы. Потом уже они разбежались по всей земле, в том числе и в Америку. Но я не слышал, чтобы род вашего отца очень любил шастать в зверином обличье. Многие из них вообще не могут оборачиваться. Видимо со временем что-то изменилось в их предпочтениях, да и генетике. Значит, говоришь, видела волков?

— Угу. И слышала, — подтвердила Фреда. — Метте из их числа и она знает Вагнера уже довольно давно, у нее может быть возможность что-то разузнать, куда-то пролезть. Словом, я не знаю точно, но хочу попробовать.

— А если она тоже как-то там связана со Смотрящими? — Лео посмотрел на Фреду своим излюбленным взглядом «стрел, пущенных исподлобья». — Может она какой-нибудь тройной агент?

— «Не может быть» кричать не стану, — вздохнув, проговорила Фреда, — но я верю Вагнеру, а он доверял ей.

***

Пористый и тяжелый снег налипал на обувь, и идти по нему было трудно. Брат и сестра дошли до леса, изрядно промочив ноги, но не ощущали холода, потому что оба были разгоряченными активным движением. Эйвин выглядел бодрым и совсем не уставшим. В доме на горе он каждый день выполнял комплекс сложных упражнений и носился вокруг дома бессчетное количество кругов, растираясь снегом. Фреда же хоть была не так тренирована, все равно чувствовала себя полной деятельной энергии. Наверное, сказывалась наследственность, ведь люди-волки были сильными и выносливыми.

— Вот здесь я видела их в прошлый раз, — сказала Фреда, останавливаясь у полосы леса.

— И? — Эйвин хмуро вглядывался в темные заросли елей. — Будем кричать «Волки! Волки!»? Или начнем шаманить?

Фреда растерянно посмотрела не него.

— Вот тут я как-то не подумала, — отозвалась она. — Мне кажется, что бы мы сейчас не кричали или не делали, стоя тут, все будет выглядеть… по-идиотски. Но что-то же сделать нужно и можно, чтобы привлечь их внимание? А ты ничего не чувствуешь?

Юноша задумался. Он первый раз за долгое время выбрался с острова. С новогодней ночи, когда Лео и Тайлер забрали его и увезли в Норвегию, он не бывал еще нигде.

— Чувствую, как вода хлюпает в ботинках. А больше ничего, — отозвался он чуть раздраженно.

— Сердишься? — почти весело поинтересовалась Фреда. — Братец, мы с тобой оба фрики! Может не надо ерничать, а действительно стоит пошаманить?

Он ответил коротким смешком.

— Ладно, фрик. Давай шаманить.

И оба застыли в молчании, не зная, что делать дальше.

— Метте! — вдруг звонко крикнула Фреда. — Метте, прошу, отзовись! Это я, Фреда! Пожалуйста, это очень важно! Эй, кто-нибудь!