Ирина Серебрякова – Я - жертва (страница 2)

О дури я написала. Что же я напишу о гениальности? Кажется не гениям, что гениальность – это что-то из ряда вон выходящее. Некое восьмое чудо света. Это совсем не так. При желании гением может стать каждый. Я не буду говорить о многих годах работы. Вы и так должны понимать, что без труда ни о какой гениальности можете даже не мечтать. Если захотите – вы приложите массу усилий к тому, что бы стать гениями. А что такое гений? Это МАСТЕР. Мастер своего дела. Профессионал экстра класса. Некий светоч знаний. Некий гуру в познании самого себя и мира в целом. Такой и стала я. Пусть это звучит несколько самонадеянно. Мне плевать. Я так думаю. И точка. Пусть весь мир сомневается во мне. Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ В СЕБЕ. И вам сомневаться в себе не советую. Что есть сомнение? Это неверие. Ну, вы же все верующие? Разве нет? Вот и уверуйте в себя, как уверовала в себя я.

Вы мне можете возразить. Скажите, что, мол, гении родятся раз или два в столетие. А то и того реже. О многих одарённых сверх меры вы просто не знаете. Массовая культура не культивирует гениальность. Массовая культура культивирует усреднённость. Некую заданность общепринятым форматам. Я же призываю вас взглянуть шире и на себя, и на окружающее вас великолепие. Разве природа не гениальна? Разве не гениален Создатель, сотворивший это безумный, безумный, безумный, безумный мир? Разве не гениальны люди, давшие вам жизнь – ваши отец и мать? Разве не гениальны вы?

Вы только поверьте. Вера творит чудеса. И пусть у вас сейчас так много проблем. И пусть вы переживаете очередную жизненную драму. И пусть всё в вашей жизни летит ко всем чертям. ВЕРЬТЕ. Это так просто. Просто уверовать в себе, как в Бога. Вы же верите в Бога? Так почему бы вам не поверить в себя? Просто починить себя после поломки. Просто найти своё призвание. Просто жить так, как вы хотите жить. Всё просто. Не усложняйте. Я не говорю о том, что вам не придётся трудиться. Я говорю лишь о лёгком отношении ко всему. О не трагедизации своей сегодняшней ситуации. О не фатальности бытия. О возможности невозможного. Хотя вы, наверное, уже слышали об этом. Или читали в какой-то умной мотивирующей на успех книге. Или своим умом дошли до понимания этого. Не суть важно. Главное – ВЫ ЗНАЕТЕ ЭТО. А значит это реально. Реально то, во что вы верите. Реальны вы – со всем вашим бэграундом, со всеми вашими тараканами, с вашей неуверенностью в себе, с вашим неверием в свои силы. Ваша реальность более реальна, чем вам кажется. Вы думаете, она иллюзорна. Нет. Её можно пощупать. Я не шучу. Вы осязаемы. Вас можно потрогать. Ваш запах можно почувствовать. Вас можно ощутить. Даже ваши страхи обладают специфическим ароматом. А вам страшно. Я чувствую. Вы, может быть впервые, столкнулись с шизофреником. Ещё и гением. Как я вас понимаю. Но не сочувствую вам. Знакомство со мной обогатит вас сверх всякой меры. Можете быть уверены. После прочтения этой книги вы станете другим человеком. Вы найдёте своё предназначение. Вы найдёте себя.

Опыт нахождения в психиатрическом стационаре был невероятно травматичен. Грубое обращение персонала оставило горькое после себя послевкусие. Равнодушие врачей больно ранило меня. Я не ожидала, что эскулапы окажутся так черствы – не захотят поинтересоваться ни моим состоянием, ни причинами, привёдшими меня в это состояние.

Больница психиатрическая – это филиал ада на Земле. Огромное количество больных – умалишённых – пациентов, за которыми не осуществляется должный уход, ругань и насилие медработников, отвратительная еда, некачественные – устаревшие – препараты, назначаемые бездумно – неполный список претензий к госучреждению закрытого типа.

Эти обезумевшие пожилого возраста женщины, лежащие в своей моче и кале, бредящие и кричащие и ночи, и дни… Они мне до сих пор снятся. До сих пор видятся во снах сцены насилия, совершённые надо мной… Я не могу забыть то, что со мной делалитам. Это так ужасно… Холодный пот проступает на спине, когда я вспоминаю это место. Хуже только тюрьма. Хотя и в больнице есть решётки. Больница тоже тюрьма.

Не передать словами весь ужас моего положения. Так страшно мне не было ни до, ни после выписки. Неволя плохо отразилась на моём душевном состоянии. Мне стало значительно хуже – психозы становились тяжелее и непереносимее. Лечение не помогало. Точнее помогало на время. Я не знала, как мне справиться с болезнью. Я возжелала без лекарств и помощи специалистов исцелиться. Я искала средство избавления от душевного недуга, забирающего все мои силы.

Я была в глубочайшей депрессии. Я думала покончить с собой. Это был тяжёлый период моей жизни. Каждый день – борьба без отдыха и перерыва. Болезнь пожирала меня изнутри, разрушала мой мозг. Я стала плохо соображать. Любое мыслительное усилие давалось мне тяжело. В мольбах к Господу я проводила много времени. Бог уменьшал мои страдания, но не лишал меня их совсем.

Почему я всё это пишу? Я хочу закрыть гештальт. Я хочу освободиться от сковавшего меня страха – страха перед всеми условно «нормальными» людьми – людьми в повседневной жизни не сталкивающимися с такими, как я – душевнобольными. Не судите меня строго. Просто прочитайте мою историю.

Сделать из меня куклу, марионетку пытались многие – и мои мужчины, и моя мать, и мои врачи. Я отчаянно сопротивлялась диктату извне. Не хотелось быть покорной рабыней, чьей-то собственностью. Поначалу получалось не очень хорошо. Приходилось с боем отстаивать своё право думать и чувствовать не так, как думали и чувствовали мои мучители. Позднее я научилась добиваться уважения к моей позиции, моему мнению.

Разрушительное влияние оказало на меня пренебрежение мной любимых людей – людей, добившихся со мной близости. Не жалуясь на невнимание, я глубже погружалась в психоз. У меня начались слуховые галлюцинации. Я стала слышать голоса. Бред становился всё фантастичнее. У меня началась мания преследования. Мне повсюду мерещились заговоры и враги. Это было невыносимо.

От меня отвернулись все родственники, все друзья. Не проявили участия в моей судьбе даже мои родители. Я не ожидала, что со мной случится такое. Я была не готова к столь сильному противостоянию. Я была не готова к травле. Было совершенно непонятно, почему это всё со мной происходит. Чем я заслужила такое отношение, я тоже не понимала. Никому и никогда не делала зла. Я была в полной растерянности, не знала, что думать, как поступить. Лечиться от шизофрении мне даже не приходило в голову. Я считала эту болезнь надуманной, нафантазированной моими близкими и совершенно мне посторонними людьми – работниками спецучреждений, в которые меня помещали.

Я была вся на нервах. Я была физически и морально измотана, истощена. Люди, которые знали меня, только посмеивались надо мной, не понимая, в какой я беде. Этот период продолжался довольно долгое время. Я сбилась со счёта, считая дни, которые провела в депрессии и раздрае. В то время я плакала постоянно. Некоторое затишье наступило лишь тогда, когда я уверовала в Бога, начав подолгу молиться святым великомученикам.

Мне очень сложно писать об этом сейчас. Я нахожусь под действием сильнейших психотропных препаратов, лишающих меня свободы мыслеизвлечения. Мой мозг отказывается выдавать информацию о прошлом негативном опыте. Мой мозг бунтует против меня – не даёт мне выразить то, что скопилось внутри. Сложно и с эмоциями – их просто нет, либо они до крайности скудные. Вспоминать о том, что предшествовало моему сегодняшнему спокойному бытию крайне сложно – мозг противится моему желанию всё обнародовать.

Общение с деструктивными личностями наложило на меня свой отпечаток. Таковых людей в моём окружении оказалось немало. Почему-то я притягивала только таких персонажей – разрушающих меня до основания, подтачивающих мою веру в себя. Таковой оказалась и моя мать – абьюзер со стажем. Глумиться надо мной мать начала ещё в детстве. Ей доставляло какое-то садистское удовольствие унижение моего человеческого достоинства.

Ещё до появления у меня проблем с психикой были тревожные звоночки. А после обнаружения у меня болезни душевной террор стал просто невыносим. Я росла в нездоровой обстановке – с больными матерью и бабушкой. Я не скажу, что меня наказывали физически. Этого не было, насколько я помню. Но моральное насилие было. Меня всячески оскорбляли. Я не понимала, почему со мной так плохо обращаются в семье. Я не понимала, чем я заслужила такое отношение со стороны самых близких мне людей. Я не находила ответы на мучащие меня вопросы. Я искала объяснение жестокому обращению и не находила его.

Я долго не решалась писать о своём опыте. Я долго пребывала в сомнениях относительно того, а надо ли вообще писать о том, что со мной случилось. Я не знала, с чего начать своё повествование. Я думала, а надо ли вообще касаться этой щекотливой темы. И я решилась. После многих лет сомнений я решилась поведать миру о том, что терзало мою душу многие годы. Я решилась написать о произошедшем со мной насилии.

Я всегда была скромной. Даже застенчивой. Девочкой я мечтала о любви мужчин. Только мечтала. Реализовать своё желание мне не позволяло моё воспитание. Мать строгих правил придерживалась. Перечить ей я не решалась. Я говорила себе: «Ещё не время, Ира. Тебе рано любить». Но сама не верила своим же словам. Я хотела любить. Понимаете? Хотела. Желание это было так велико, что я даже пугалась его. Пугалась своих чувств, своих необузданных страстей, только просыпающихся, ещё не вполне осознаваемых.