Ирина Семизорова – Про Твою же Мать. Настольная книга для осознанного отношения к матери и к материнству (страница 4)

Какое чувство запускает желание женщины стать матерью? Страх и паника. Страх и паника от того, что она может не успеть, что‑то не произойдет, что‑то не случится. А ведь ничего еще не происходит! Зачатие на ментальном уровне происходит за три месяца до того, как происходит зачатие физическое. Из какого чувства, что вами движет, что внутри вас говорит этому Да или Нет? Это имеет колоссальное значение, потому что материнство уже началось, когда женщина принимает решение о том, что она нуждается в конструкции «Я и мой ребенок».

И вдруг возникает страх и паника, потому что ничего не получается. Как вам кажется, эта среда подходящая, чтобы сказать ребенку «я тебя жду», или нет? Ответ здесь очевиден, ибо он на поверхности, но об этом практически никто не говорит, милая. И зудящий над ухом гинеколог или репродуктолог со своим вечным «расслабьтесь, все получится» просто выводит из себя и заставляет еще больше напрячься. Женщина впадает в неистовство, закручивающее телесные и эмоциональные реакции.

Другой важный момент: беременность в процессе протокола ЭКО не равна – рожденный ребенок. Беременность может прерваться в любой момент, но протокол считается реализованным. Нет статистики, сколько, с какой попытки женщина эту беременность обретает. Это может быть и второй раз, и третий, и пятый, и седьмой, и даже девятый. Женщины в эмоциональном смысле неистовствуют, процесс походит на психическое нарушение, когда женщина уходит в процессность, а не в результат.

Врачи часто забывают, милая, что причиной отсутствия беременности могут быть психологические аспекты, и приглашают женщину на зачатие, как в театр. Вот она возможность, вот билет, который выписало тебе государство в виде квоты. Бери, пользуйся. И никому нет дела до того, почему тело восстает против функционального решения проблемы один раз, другой, третий, девятый. Как будто все дело в механике, а не в психоэмоциональном блоке. И все равно женщина отправляет своего ребенка в ничто, в никуда, в неизвестность, за дверь, за которой нет ясности. Потому что в графе «причина незачатия» стоит неясный генез.

Очень важный момент. Женщина все‑таки заходит на протокол ЭКО, эмбрионы получены, подсажены. Но беременность не наступает. Гинекологи говорят, что даже при самом чудесном протоколе, при всех условиях и при всем благополучии среды эмбрион не приживается. Что же такое происходит внутри женщины, что при наличии такой технологии, которая работает, которая подтвердила свои положительные результаты, зачатия не происходит? Снова, снова и снова.

Суррогатное материнство

Природа все продумала, милая. И не просто продумала, а даже просчитала. Она посчитала, сколько времени нужно на очеловечивание, сколько времени нужно, чтобы человеческая душа узнала человека и соединилась с телом. Это не быстро, милая. Это девять месяцев – важный срок для души, и как бы скептически мы ни относились к срокам, а точнее к душе, мы знаем, что это время прожить необходимо.

За девять месяцев будущая мать привыкает к идее о том, что она другая, что мир другой. И что кто‑то другой для нее будет важнее, чем она для себя. Происходит не просто перестройка организма, это настоящее превращение. Превращение женщины в мать.

Суррогатное материнство – часть жизни, мы считаем себя достаточно развитыми, чтобы добывать человеческие жизни, человеческие тела и человеческие души. Мы помогаем себе добыть полноценность, а с ней материнство как нечто подтверждающее эту полноценность. Но беременность, перенесенная в тело суррогатной, превращается во что‑то пока недостаточно познанное.

Беременность, призванная подготовить женщину к материнству, по факту этого не делает, ибо у реальной, биологической матери ее беременность вынесена за рамки ее тела, сознания и работы души. А та, в чье тело на «аутсорсинг» эта работа передана – работа по научению быть матерью, – так ею и не станет. Получается прерванный незавершенный перепутанный процесс. И что бы кто ни говорил о прогрессе, естественный путь нарушается и не просто прерывается, а выворачивается наизнанку, милая.

Нам еще предстоит увидеть и услышать детей, родившихся от суррогатных матерей, когда они вырастут. Но мы увидим их и услышим только в том случае, если история их вынашивания не станет секретом и не будет превращена в молчаливое, невиданное доселе генетическое заболевание.

Мы привыкли констатировать, обнаруживать нечто и фиксировать статистику. Но где, когда и в связи с чем возникли предпосылки для этого заболевания, мы зачастую предпочитаем не изучать. Ибо за ответами может скрываться стыд и вина. А за ними – спрятанная и неприглядная наша ответственность за подобные способы «раздать всем сестрам по серьгам».

Чего хочет избежать будущая мать, идущая на сделку с суррогатной матерью, понятно и объяснимо. А чего хочет получить суррогатная мать, изучено мало, ибо эти женщины не приходят к психотерапевтам обсудить морально-этический аспект происходящего.

Мы можем только догадываться о причинах и следствиях, и деньги тут совсем ни при чем! Беременность напрокат – это природное таинство, призванное научить нас контакту, прерванное, а точнее, заранее потерянное, похожее на акт садизма по отношению к биологической матери, к будущему ребенку и к себе.

Деторождение – божий промысел, милая. Так говорят в народе, приглашая нас в идею о том, что рукотворного в этом процессе мало или нет совсем. У Бога свой счет и свои правила, и лучшее, что мы можем сделать, это проследить, заметить, по какому принципу, на каких условиях, в связи с чем, как, кому и когда Бог дарует человеческое дитя.

Будь внимательной, милая. Смотри во все глаза, и ты увидишь, кто мать.

Приемные матери

Так устроено, что у человека есть одна мать и один отец. Мы привычным образом называем их биологическими. Ибо у нее яйцеклетка, а у него сперматозоид. При соединении двух важных компонентов появляется ребенок. Сегодня список расширился, милая, и мы посмотрим еще на одну графу из списка – приемные матери.

Марианна Франке Грикш утверждает, что приемная мать, говоря о себе как о матери, обманывает всех вокруг, ибо матерью она так и не стала. Это всегда с трудом переживается аудиторией, в которой выступает Марианна, т. к. нам не хочется слышать эту объективную правду, ведь женщина, желающая стать приемной матерью, надеется на это самое материнство. Она уверена, что станет матерью: приемной, но матерью. Что она как будто бы заменит ту самую мать, которая отказалась от своего материнства или по каким‑то причинам реализовать его не смогла. Но правда в том, что мать останется матерью на веки вечные и без своего ребенка. Так же, как и ее ребенок останется ее ребенком навсегда.

В системной терапии, исследующей внутрисистемные связи, мы часто сталкиваемся со странностями, болезнями, эмоциональными затруднениями, причиной которых стало то, что ребенок был интегрирован в чужую семью под видом своего, и эта интеграция стала тайной.

Если мы откатимся во времени назад лет эдак на сто, то мы увидим достаточно типичную практику отдавания или даже продавания ребенка в другую семью. Это делали ради жизни, милая, ибо прокормить 14 детей в деревне было порой просто невозможно. Нескольких – одного, двух или даже трех – могли отдать или продать в город, дабы спасти жизнь и себе, и семье. Бездетные городские семьи с удовольствием шли на эту сделку, и она, сделка, устраивала обе стороны в равной степени. Приемная семья давала купленному ребенку свое имя, отчество, фамилию. С этого момента интегрированный в чужую систему ребенок становился якобы ИХ. Слово «якобы» я бы подчеркнула, потому что по факту ИХ он не становился. Смена места, фамилии и даже имени не меняет нашу принадлежность к роду и племени, к которому мы относимся по факту своего рождения.

Никто и никогда, никто и никогда не изменит внутриклеточных структур, состав крови, на которые записано наше родство. А потому приемная мать – это важное прибежище, пристанище, которое помогает ребенку выжить в ту пору, пока его родная мать это выживание обеспечить не может. Глубокая суть этих отношений, милая, – это не отношения между приемным ребенком и приемной матерью, а глубокие, истинные и осознанные отношения между приемной матерью и биологической матерью.

Очень часто в расстановке я ставлю их друг напротив друга, даже если они никогда не знакомились или мать умерла, или пропала без вести. Из уст приемной матери ради продолжающейся жизни должны прозвучать слова, адресованные биологической матери: «Я делаю все это для тебя». Именно так. А дальше следует склонить голову перед биологической матерью, и неважно, как социально выглядит их жизнь. Благодарность ей должна быть выражена очевидным образом, за то, что материнство здесь, и сейчас с ее ребенком можешь проживать и ты.

Это сложно, милая, иногда слишком сложно. Иногда до невозможности. Невозможность – это всего лишь отношение. А жизнь течет, любовь течет, несмотря на то, как мы относимся к ним. Марианна считает честным и помогающим в отношении к ребенку предоставить ему полную и правдивую информацию о родной матери и родном отце, добыть их фото и повесить в спальне ребенка. И тогда все встанет на свои места: отец с матерью, которые есть у малыша, их невозможность быть с ним, чем бы она ни была вызвана; ты как приемная мать и твоя невозможность быть матерью, твоя благодарность за их невозможность. А еще в этой линии будет стоять любовь: твоя любовь, которая заставила тебя сделать все это, выдерживать, понимать, такая простая и такая естественная любовь женщины к ребенку, которой она хочет поделиться.