Ирина Селина – Девушка из девяностых (страница 3)
Даже если на самолете.
Захочу рассказать – Закричу!
Даже если в ответ Вы уйдете.
Буду жить! Заблуждаться! Творить!
Буду делать ошибки и верить!
Не позволю душе я застыть!
Не позволю душе лицемерить!
Итак, мне более-менее уже было понятно, каких любовных отношений я для себя хочу. Но что было делать, когда в бандитском городе в бандитское время ко мне постоянно цеплялись бандиты. Не только они, конечно. Но эти хамоватые, схватившие на короткое время «Бога за бороду» люди представляли настоящую угрозу. Они были везде. В своих дорогих машинах и якорных золотых цепях на шеях они подкатывали в любом месте и в любой ситуации. Уж и не предположу точно, что помогло мне лавировать между ними, не нарываясь и ни разу не попав в скверную ситуацию. В конечном итоге я как-то сумела сложить о себе приличную репутацию. И, в общем и целом, среди бандитов в городе меня считали вежливой, приличной девушкой с принципами (тут, почему-то, очень хочется поставить смайлик).
Тем не менее один дикий случай в моей жизни все-таки был.
Подруга встречалась с главарем одной из группировок и, пригласив меня на день рождения, познакомила с ним. Вечер в ресторане прошел вполне прилично. И затем он со своим водителем вызвался развезти нас по домам.
Я, подруга и её сестра сели на заднее сидение, и меня можно было высадить первой. Но нет. Этот самый главарь сказал, что водитель отвезет сначала его и подругу, а потом – нас. Ладно, пусть так. И вот мы подъехали к подъезду дома на окраине города, где подруга с главарем вышли. А мы, почему-то, остались сидеть в машине. Водитель сказал, что так надо. И затем через несколько минут из подъезда появился главарь, сказав мне, что подруга просит меня подняться. Мол, она что-то забыла мне сказать важное по работе. Ничего не подозревая, я вышла из машины и зашла в подъезд. Главарь следовал за мной. Резко остановив меня на площадке между этажами, он притянул меня к себе, сказав, чтобы я не «рыпалась».
– Что, недотрога, – прошипел он, обдав перегаром моё лицо. – Попалась? Можешь этим идиотам головы морочить… Но не мне! Возомнила из себя умную. Такая же шлюха, как и все. А ну-ка, снимай штаны.
Он резко дернул меня за лацканы шубы. Мех затрещал, а голова закружилась от панического страха и беззащитности. Я стала умолять. Он не слушал, продолжая короткими ударами кулака бить мне под дых. Сколько это длилось? Как мне удалось вырваться? Я точно не помню. Но отчетливо помню, что с криком выбегаю из подъезда, хватаю с заднего сиденья машины портфель с документами и кассой (да, вот такая я дурында – работая товароведом, носила все документы и выручку с собой) и бегу сломя голову в порванной шубе, голося на весь квартал от ужаса.
Несколько дней после этого происшествия я лежала дома, дрожа от паники и переживая снова и снова момент морального террора. Не могла выйти из дома, не ходила на работу. В конечном итоге ко мне вдруг заявилась та самая подруга и, узнав, что случилось, беззаботно заявила:
– Ну и что ты трясешься? Ничего же не случилось.
– Да? А ты вообще считаешь нормальным, что твой кавалер, походя хотел и подругу изнасиловать?
Честно говоря, я уж и не помню, что мне она ответила. Да это и неважно. А важно то, что это происшествие ещё больше усугубило моё желание вырваться из замкнутого круга бандитского города. Мне мнилось, что где-то там, в других городах и странах, ходят утонченные, интеллигентные и воспитанные мужчины, с которыми можно почувствовать себя в безопасности, с которыми можно прожить романтическую историю любви и в конечном итоге создать крепкие, доверительные отношения. Теоретически я знала, что могу уехать в Москву, в которую я итак не раз приезжала по работе да и просто в гости к подруге. Но практически даже не представляла, как разрушить (растянуть, ослабить) крепкую спаянность с мамой. Надо сказать, что я очень любила родителей. И эта любовь (как я поняла гораздо позже) была столь огромна, что как пудовая гиря висела на моей душе, не давая выбирать собственное направление, не оглянувшись на состояние и настроение родителей. И вот я всё наступала и наступала «на горло собственной песне», оправдывая это тем, что «мама просто не выдержит разлуки, а папе нужна моя помощь и поддержка». Так длилось уже 11 лет. Рядом с ними я закончила институт. Рядом с ними страдала от неразделенной и разделенной любви. Рядом с ними меняла профессии, заводила друзей, занималась творчеством, болела, падала, вставала, добивалась успехов и наград. Мы жили в этом крепком триединстве, даже не осознавая, до какой степени друг в друга проросли.
Николай
В тот момент, когда Николай сидел на моей кухне, родителей дома не было. Они отдыхали на море, и новоявленный «жених» об этом прекрасно знал. Так как я сама давеча поведала об этом в общей компании. Отношений с Николаем у меня не было никаких. Я лишь снисходительно слушала от друзей, как он такой несметно богатый «владелец заводов, газет, пароходов» «запал на меня», как расспрашивает обо мне и моей личной жизни, как узнает у подруги о моих предпочтениях и так далее. Может это и льстило моему самолюбию. Но не более того.
В этот злополучный вечер он вызвался проводить меня домой. Был, как, впрочем, и всегда при наших встречах, вежлив и внимателен. Его шофер и телохранитель довез нас до моего дома. Николай галантно открыл дверь машины, подал мне руку и направился за мной в подъезд. Я остановилась как вкопанная. Слишком свежо было воспоминание об инциденте с главарем местной банды.
– Спасибо Николай, что проводил. Дальше я сама, – резко обернувшись, сказала я.
– Слушай, Прима (это прозвище я получила в среде многочисленных друзей после победы в конкурсе красоты), я прекрасно знаю о том, что произошло с тобой зимой. Поверь, эта мразь поплатится по-крупному. Теперь никому непозволительно тебя обижать.
Видимо надеясь сравнять своё лицо с моим, он поднялся на ступеньку у подъезда и заглянул мне в глаза.
– Ты такая красивая и одна! В нашем неспокойном мире красивой девушке нужна защита. Да и вообще, редкому бриллианту нужна достойная оправа.
Я едва сдерживала смех, понимая, к чему он клонит. И да, моё упущение – я не восприняла его, как опасность. Николай всегда производил весьма благоприятное впечатление. Он не ругался матом. Любил бывать в театре и на концертах андеграундных групп. Предпочитал общество актеров и музыкантов. А с некоторых пор стал материально поддерживать целый коллектив нищих, но, большей частью, очень талантливых музыкантов. При невысоком росте и неброской внешности, одет был всегда элегантно и со вкусом. На носу поблескивали неизменные стильные очки в золотой оправе. Которые кстати придавали ему интеллигентности и шика. Конечно, на пальцах блестели перстни и на шее цепи. Но все драгоценности были подобраны со вкусом. И да! Даже пиджак на нем не был красным. Носил он, в основном, дорогие светлые костюмы пастельных оттенков. А зимой удивлял всех местных длиннющим кашемировым пальто.
– Ты же понимаешь, насколько ты редкая? – пытаясь притянуть меня за руку, сказал Николай. – Тебе нужна совсем другая жизнь. Ты должна блистать!
– Ну и что ты предлагаешь мне делать с этой информацией? – с усмешкой ответила я.
– Ничего, просто…просто я хочу предложить тебе… помощь. Ну, поддержку…любую. Какую хочешь.
Николай запинался и подбирал слова, явно нервничая. Мне тоже было неловко. Я не испытывала к этому человеку никаких романтических чувств. Для меня он был приезжий меценат моих друзей музыкантов, с которым я несколько раз виделась в общей компании.
– Николай, спасибо тебе большое и за комплименты, и за желание помочь. Но, я и сама неплохо справляюсь.
– Нет! Ты не понимаешь! – повысил он голос, нетерпеливо дернув меня за руку. – Я хочу предложить тебе роскошную жизнь…
– Нет! Я прекрасно всё понимаю! – с силой выдергивая руку, почти крикнула я. – А если ты ещё не понял, то я на роскошь не ведусь, не продаюсь и не желаю больше разговаривать на эту тему.
– Придется поговорить!
Его лицо изменилось до неузнаваемости. Взгляд поверх поблескивающих под фонарем очков стал жестким. Губы сложились в тонкую холодную ухмылку.
– Ириша! – услышала я голос соседки. – Ты домой?
– Да, тётя Зиночка!
Задрав голову, я с благодарностью смотрела на темный маленький силуэт в проеме окна четвертого этажа.
– Зайди сейчас ко мне. Я тебе котлет и пюрешку дам. Небось опять целый день голодная носилась.
– Ой, ням-ням какой! Иду, бегу и спотыкаюсь, – весело ответила я тёте Зине, стремглав бросившись в проем подъезда.
– Прима, мы не договорили, – крикнул мне в спину Николай.
– Ага! И не договорим, – обернувшись, на ходу ответила я. – Я такой тон по отношению к себе не приемлю.
– А зря! Глупо пренебрегать выгодными предложениями…
– Ну, значит я дура! – уже несясь по ступенькам вверх, со смехом парировала я.
Тётя Зина ждала у открытой двери своей квартиры.
– Заходи, – сказала она и проследовала на кухню. – Пюрешку и котлеты разогрею сейчас. Поешь у меня, чтоб я видела. А то с твоими похудениями скоро за шваброй сможешь спрятаться. Вот помидорчик, огурчик и лучок зеленый… Садись – ешь.
– Тётя Зиночка, дорогая моя и любимая! Что бы я без вас делала!
Я согнулась почти в два раза, чтобы поцеловать мою любимую соседку.