Ирина Селина – Девушка из девяностых (страница 2)

И потом, ведь молодость брала свое, и, помимо многочисленных забот и работ, в моей жизни на постоянной основе присутствовала ЛЮБОВЬ. Ох! Как сейчас понимаю, я была очень влюбчива. И родившись в семье двух красивых, сложных, темпераментных, но любящих друг друга людей, я знала только одно! «Любовь – это самое важное в жизни человека! Миром правит любовь! Без любви ни в чем нет смысла!». Понятное дело, что эти порождения юношеского максимализма – цитаты часто не служили мне доброй службы. Ведь в каждых новых отношениях я видела апофеоз всех смыслов вообще и человека, с которым встречаюсь, в частности. Отдаваясь отношениям полностью, я требовала этого в ответ. Была вспыльчива, непоследовательна, истерична. Только теперь понимаю, как порой другим людям было со мной сложно. Но, тогда! Тогда я мыслила себя и свою жизнь по-другому. И если кто-то не соответствовал моим представлениям о действительности, тот был «бедный».

К тому моменту, как мы с Николаем сидели за столом на моей скромной кухне, я, как мне казалось, знала о себе все. Правда, я не вполне ясно представляла, чего же в конечном итоге хочу от жизни. Но отчетливо понимала, чего не хочу. А не хочу я замуж за магнитогорского магната (оно же бандита) Николая. И ничего никто со мной сделать в этой ситуации не сможет. Нет – и всё!

Хотя, по правде сказать, к этому моменту я уже отчаянно хотела выйти замуж. Уж не знаю, почему? Возможно, потому что мне было 28 лет, и я чувствовала себя «белой вороной», не соответствуя принятому в обществе клише, что замуж выходить надо рано. Возможно, мечты о браке подогревали сложенные судьбы моих подруг и их растущие на моих глазах дети. А тут ещё отец каждый божий день не упускал случая рассказать, как он хочет внуков, и что я, в любом случае, буду уже «старородящая», ведь «годики-то идут».

Да, годики действительно шли. За плечами было уже несколько полновесных романов. Каждый из которых был пропитан моими необузданными эмоциями, взаимными чувствами и драматизмом. Во мне бушевали страсти, но и опыт в отношениях тоже потихоньку рос. Когда-то очень давно, лет в тринадцать, я написала стихотворение, которое стало (как и многие мои стихи) весьма предсказательным:

ОЖИДАНИЕ (13 лет)

Жду тебя мой принц из сказки

Славный, смелый, молодой,

Сильный – да не хватит краски

Описать весь образ твой!

Годы мчатся – жизнь в познанье,

Я теперь иного жду:

Мне не надо золотого,

Лишь не бросил бы в беду.

А затем, еще немного

В жизни милого прождав,

Изменила образ строго –

Горечь, стыд и страх узнав:

Не хочу, чтоб был красивый,

Не хочу, чтоб знал успех.

Все равно он будет милый!

Самый, самый среди всех!

И действительно, красивого – я вообще никогда не хотела. Ибо очень красивым мужчиной был мой отец. И не потому, что он мой. Нет! Это просто – факт! И что такое жить со своенравным красавцем я знала «не из газет».

В свои 28 лет я уже не хотела и «особенного», то бишь талантливого, яркого и слишком неординарного. Роман с таким человеком у меня уже был. Талантливый молодой хирург, кандидат медицинских наук, спортсмен и интеллектуал, он оставил на память о себе подорванное от абортов здоровье, упавшую до ноля на длительный период времени самооценку и ещё более растерзанную психику.

«Золотой», то есть, богатый мужчина в моей жизни тоже присутствовал. В реальности я его давно уже оставила. Но он не хотел этого понимать, периодически прикатывая на своей дорогущей машине к нам под окна, оглушительно сигналя фразой из песни «История любви» и призывая меня выйти к нему. Иногда мама врала, что меня нет дома. И тогда он приезжал пьяный по ночам. И тут уж мне приходилось к нему спускаться. Ведь жители нашего пятиэтажного дома да и других домов во дворе, были крайне недовольны пробуждению в два или три часа ночи. Хотя это был и неплохой человек, но огромные деньги, заработанные за короткий период «парнем из аула» (как он сам себя называл), служили ему дурную, разрушительную службу. С ним я чуть не спилась, завтракая, обедая и ужиная в ресторанах с неизменным шампанским в меню.

СОСТОЯНИЕ № 1 (24 года)

Шампанское, разлитое в бокалах.

Искристый луч зеленовато мил.

Ах, боже мой! Как страшно я устала!

С глотком вина – ушел остаток сил.

Сокрытая на дне кофейной гущи,

Судьба моя – пронзительно грустна.

И мир мой призрачен и хрупок пуще,

Чем светлый лед, чем капелька вина.

СОСТОЯНИЕ №2 (25 лет)

Слабость отвечать…

Серые следы –

Тусклая печать

Праздной суеты.

Дым от сигарет.

Стынет в чашке чай.

В горле стоном – «Нет!»,

Встанет невзначай.

– Это от пиров,

Это от тоски.

В млечности миров.

В суете толпы.

Обреченность дум.

Скоротечность лет.

Заморожен ум,

Но покоя нет.

Слабость отвечать,

Зыбкие следы –

Серая печать

Пошлой суеты.

Такое бесцельно прожигаемое время меня в конечном итоге не устроило. Как, впрочем, и многие другие нюансы, сопутствующие разгульной жизни. Лишь теперь я понимаю, что внутренний цензор присутствовал во мне всегда, воспитанный запретами и ограничениями советского детства и юности. А ещё во мне жил внутренний творец, которому постоянно нужно было иметь в жизни творческое занятие, невозможное в этом вечно пьяном бардаке. Ведь творить: писать картины и стихи, ткать гобелены, искать смыслы и вдохновения в книгах на пьяную голову я никогда не могла. А ещё во мне жил неизлечимый романтик, которому страстно желалось утонченности в чувствах и верности в отношениях.

Поэтому в какой-то момент я и сказала стоп такому образу жизни. Выбор, конечно, делала какая-то лучшая, глубинная часть меня. Которая и позволила ещё в 17 лет написать стихотворение, ставшее ну просто гимном всей моей последующей жизни:

Не желая, не стану молить. –

Просто жалко мне слов драгоценных!

Но, почувствовав – буду любить,

Не избегнув препятствий мгновенных!

Испугаюсь – и в «угол забьюсь»,

Ложной храбростью не покрываясь.

Замечтаюсь – мечтами упьюсь,

Горько, сладостно в них заблуждаясь!

Захочу полететь – Полечу!