Ирина Щербакова – Землянин моей мечты (страница 3)

– Я не верю в судьбу, – всхлипнула Алиса.

– Я тоже не верила, – тихо сказала Ирина. – А потом встретила твоего отца. И поверила. А потом он ушёл. И я перестала верить.

Она помолчала.

– Но знаешь, дочка, иногда судьба даёт второй шанс. Редко, но даёт.

Алиса уткнулась носом в мамино плечо и заплакала.

За окном тянулись уральские степи, уходила назад платформа, уходил в никуда парень с серыми глазами. И салфетка – розовая, с блёстками, с расплывшимися чернилами – летела по ветру где-то между Екатеринбургом и вечностью.

Раздел 7. То, что осталось за кадром

Алиса не знала, что Михаил, сойдя с поезда, ещё долго стоял на платформе и смотрел вслед уходящему составу. Что он улыбнулся своим мыслям и пошёл на автобусную остановку, неся в груди странное тепло, которого у него никогда не было.

Алиса не знала, что та салфетка, которую она так бережно прятала, лежит сейчас на перроне, наматываясь на колёса чемоданов. Что через час пойдёт снег и засыплет всё – и салфетку, и следы, и память.

Но она чувствовала: что-то важное ушло. Что-то, чему она даже названия не знала.

Ирина смотрела на дочь и молчала. Она знала это чувство. Знала слишком хорошо.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: «Поезд, который изменил всё»

Глава 2. Заозёрск, который стал адом

Раздел 1. Прибытие

Поезд прибыл в Заозёрск в семь утра, но солнце, казалось, и не думало вставать. За окном тянулась серая хмарь – не то туман, не то низкие облака, не то сама безнадёжность приняла физическую форму.

– Мам, это что, декорации к фильму ужасов? – спросила Алиса, утыкаясь лбом в холодное стекло.

Ирина не ответила. Она собирала вещи – методично, как солдат перед боем. За два дня в поезде она научилась не реагировать на дочкины подколы. Но сейчас, глядя на эту серость за окном, она и сама почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Станция Заозёрск встретила их деревянным зданием с облупившейся краской, одной скамейкой и бабкой, торгующей семечками. Бабка была старая, сморщенная, в чёрном платке, и смотрела на прибывших пассажиров так, будто они были инопланетянами.

– Бабушка, а где тут остановка автобуса? – спросила Ирина, подходя к ней.

Бабка долго жевала губами, разглядывая приезжих с ног до головы. Потом изрекла:

– Автобуса нету. Сломався.

– А как же доехать до улицы Лесной?

– Пешком, – бабка сплюнула шелуху. – Километра два, не боле.

Алиса открыла рот, чтобы высказать всё, что она думает об этом городе, этой бабке и этой жизни, но Ирина перехватила её взгляд и покачала головой. Потом улыбнулась бабке:

– Спасибо, бабушка.

– Не за что, – буркнула та и отвернулась к своим семечкам.

Они пошли пешком. Чемоданы тащили по очереди – колёса увязали в грязи, потому что март в Заозёрске был не весной, а затянувшейся агонией зимы. Вдоль дороги тянулись деревянные дома, многие заколоченные, с чёрными провалами окон. Редкие прохожие провожали их взглядами – не злыми, но тяжёлыми, изучающими.

– Мам, мне кажется, нас сканируют, – прошептала Алиса.

– Привыкай, – вздохнула Ирина. – В маленьких городах все друг друга знают. Чужаки – событие.

Через час они стояли перед домом номер семнадцать по улице Лесной.

Раздел 2. Дом

Дом был старым. Очень старым. Бревенчатый, с резными наличниками, которые когда-то были белыми, а теперь облупились до серой древесины. Крыша просела, крыльцо покосилось, но в целом – ещё крепкий.

– Бабушкин дом, – тихо сказала Ирина. – Я здесь в детстве каждое лето проводила.

– Тут же жить нельзя! – выдохнула Алиса. – Он развалится!

– Не развалится, – Ирина уже поднималась на крыльцо, доставая из сумки ключи. – Держись, дочка. Это теперь наш дом.

Ключ со скрежетом повернулся в замке, дверь со стоном открылась, и они вошли внутрь.

Внутри пахло сыростью, старыми обоями и чем-то сладковатым – то ли мыши, то ли заброшенностью. В прихожей висело зеркало в тяжёлой деревянной раме, мутное от времени. Алиса глянула в него и не узнала себя – из темноты на неё смотрела бледная девчонка с испуганными глазами.

– Мам, тут зеркало страшное.

– Все зеркала страшные, когда на них не смотрели сто лет, – философски заметила Ирина и отправилась открывать окна.

Окна открывались с трудом – рассохшиеся рамы не хотели поддаваться. Но Ирина справилась, и в дом потянуло свежим воздухом – холодным, пахнущим талым снегом и близким лесом.

Алиса прошлась по комнатам. Их было три: кухня с огромной печкой, зал с диваном-книжкой, буфетом и этажеркой с книгами; и маленькая спаленка, где стояла железная кровать с панцирной сеткой.

– А где мы спать будем? – спросила Алиса.

– Я на диване, ты в спальне, – решила Ирина. – Печку надо топить, вода в колонке на улице, туалет – во дворе. Привыкай, дочка. Это теперь наша жизнь.

Алиса села на край кровати и заплакала.

Ирина подошла, обняла:

– Ничего, прорвёмся. Я же прорвалась?

– Ты сильная, – всхлипнула Алиса. – А я нет.

– Сильным никто не рождается, – твёрдо сказала Ирина. – Сильными становятся. Когда выбора нет.

Раздел 3. Соседка тётя Зина

На следующее утро их разбудил стук в дверь. Стук был громкий, настойчивый, будто долбили из пушки.

– Кого там несёт? – пробормотала Алиса, зарываясь головой в подушку.

Ирина пошла открывать. На пороге стояла женщина лет шестидесяти, крепкая, краснощёкая, в ватнике и резиновых сапогах. В руках она держала миску, накрытую полотенцем.

– Здрасьте, – сказала женщина громко, будто разговаривала с глуховатой. – Я Зина, соседка ваша. Напротив живу. Услыхала, что приехали, дай, думаю, проведаю. Вот, пирожков принесла. С картошкой.

Ирина растерянно приняла миску:

– Спасибо… Зина. Проходите, пожалуйста.

Зина вошла, окинула взглядом прихожую, кухню, зал и осталась довольна:

– Порядок наводите? Это правильно. А то дом стоял, пустой, страсть сколько лет. Я уж думала, сгниёт совсем.

– А вы давно здесь живёте? – спросила Ирина, ставя чайник.

– Да всю жизнь! – Зина уселась на табуретку, скинула сапоги и поджала ноги в шерстяных носках. – Тут моя мамка родилась, и я, и дочка моя. А вы, значит, Сергеевны дочка будете? Анны Сергеевны?

– Да, – кивнула Ирина. – Моя мама – Анна.

– Царствие ей небесное, – перекрестилась Зина. – Хорошая женщина была. Тихая, работящая. А вот отец твой, Сергей Сергеич… – она замялась.

– Что? – насторожилась Ирина.

– Да так, – отмахнулась Зина. – Бабкины сказки. Не бери в голову.

Но Алиса, которая вышла из спальни, заспанная, но уже настороженная, уловила этот момент.

– А что за сказки? – спросила она, садясь за стол.