Только в потухшем взгляде —
Пепел любви былой.
Любишь? Скучаешь? Эхо
Мечется невпопад.
Больше ей не до смеха,
И сквозь души прорехи
Светит твой прежний взгляд…
Русалочка
Стёрли личность мою постепенно:
Отражения в зеркале нет,
Нет души, что морской стала пеной,
Лишь забрезжил последний рассвет.
Знаешь, Андерсен, как это больно:
Соль прощальных русалочьих слёз
Размешать с моря вечною солью,
Что её не воспримет всерьёз,
Растворит… И за яхтою – пенный
След растает погибшей души…
Стёрли личность мою постепенно.
Не люби. Не живи. Не дыши…
Ты помнишь?
Ты помнишь небо, льнущее к душе
Сквозь синь озёр и васильков разливы,
И солнце на рассветном рубеже,
Стартующее ввысь нетерпеливо?
Казалось – только руку протяни,
И ты его коснёшься непременно,
И, дрогнув, зазвенит тихонько нить,
Протянутая от тебя к вселенной…
«Маску – сначала себе, говорят. Только я…»
Маску – сначала себе, говорят. Только я
Всем их надела и клею крыло самолёту.
В хриплой вороне услышала я соловья,
Не замечая упорно фальшивые ноты.
Плечи подставив под груз, что под силу троим,
Сколько его протащу? Но тащила же! Значит,
Это мой крест. Позвоночник не хрустнет под ним.
Ноги продолжат идти, и душа не заплачет.
Кто же, ответьте, за нас размечает маршрут?
Кто набивает рюкзак, собирая в дорогу?
И, посадив в самолёт, не даёт парашют…
Маску – сначала себе! А зачем мне, ей-богу,
Маска, когда не хватает простора – дышать?
В зеркало глядя, пытаешься вспомнить: а кто я?
Чья из глубин моих рвётся на волю душа,
От перегрузки надсадно в истерике воя?
Лоб охладит ли спокойная чья-то рука?
Вспомню ли голос из детства, читающий сказки?
Вдруг пожалеют: мол, ноша твоя нелегка,
И в самолёте натянут заботливо маску
Мне, потому что порою положено дать
Отдыха тянущим крест до последней минуты?..
Слышишь, проснись! И сквозь иллюминатор звезда
Душу мне жжёт. Маски сброшены. Нет парашюта…
Баллада о капитане
Там, где небо смотрелось в море, а море – в небо,
Горизонта границы изредка нарушая
И с лазурью морской небесную синь мешая,
Жил один капитан. Не верьте, коль скажут – не был:
Слишком многие лгут, не чувствуя в том порока…
Впрочем, присказка это. Сказка – за нею следом.
Капитан наш – смельчак, и страх ему был неведом,
Только стало ему отчаянно одиноко.
И тогда он решил, что надо всю жизнь с собою
Постоянно возить – от вечной тоски лекарство. 
