Тканью он зашуршал и спицами зазвенел.
За стеною дождя невидимый горизонт,
Безнадёгой дыша, стать видимым не посмел…
– А Маринка теперь простудится, вот беда! —
Голос зонтика был охрипшим и чуть дрожал.
– Вовка – тоже, но для него это – ерунда,
Он Маринку твою частенько так провожал
Без меня, – ухмыльнулся зонт, вспоминая, как
Весь промокший Володька счастлив был и сиял:
Ну, подумаешь – дождь! Всего лишь вода, пустяк!
…Но Маринка теперь отправилась на вокзал
И без Вовки и, получается, без зонта.
Ну, подумаешь – дождь! Вода – маскировка слёз…
Замолчали зонты. Сгущается темнота.
Неужели Маринка с Вовкой отныне врозь?..
…Осень, слякоть и дождь. Душевная пустота.
Ждут хозяев в саду забытые два зонта…
«Воспоминанья требуют порой…»
Воспоминанья требуют порой
Их спрятать. Обнародовать. Стереть.
Но чтоб понять, куда какую треть,
Ты в памяти лопатой боли рой.
Как хочется случайно не задеть
То, что саднило ночи или годы,
Но, видимо, таков закон природы:
Выплёскивает сразу сердца твердь
Всё то, что кровоточило сильней,
Что спать мешало, сил лишало, злило…
Но коль меня до смерти не убило,
То стало навсегда бронёй моей.
Но почему же вновь, спустя года,
Броня крепка – не про меня, и латы
Мне отчего-то стали маловаты,
Иль стали маловато – вот беда!
Что ж: спрятать, обнародовать, стереть?
Оставить сердце нежным, без каркаса?
Всю ночь реветь – до мокрого матраса,
А утром стать беспамятней… на треть.
«Осенних деревьев табун вспыхнет рыжими гривами…»
Осенних деревьев табун вспыхнет рыжими гривами,
И в золоте их искупает октябрьский рассвет
В тех самых краях, где в любую погоду счастливыми
Мы осенью были. Вот только за давностью лет
Поймать ощущенье тех радостных дней не получится,
И гривы покроет студёной зимы седина…
Останется осень не нашей, а чьей-то попутчицей,
И золото бабьего лета рассыплет не нам.
И будет в лесу то бело, то прозрачно. И инеем
Покроются ветви и мысли, и душ миражи,
А осень, что будет во сне лишь являться отныне нам,
Живым золотым огоньком среди льдов задрожит.
Растопит? Замёрзнет? Бог весть. Не тепло и не холодно,
И лишь одиночество студит дыханием чай…
А помнишь, как кони летели, и мы были молоды,
Но вдруг постарели на целую жизнь невзначай…
«Вальсировали…»
Вальсировали…
Пропасть под ногами
Казалась или всё-таки была?
Неправильно звучали ноты в гамме,
Небесная волна меж берегами
С луною, раскалённой добела,
Служила декорациями танцу,
Который невозможно завершить.
Лишь выбор есть: остаться иль расстаться, 
