Ирина Русанова – Языческие святилища древних славян (страница 24)

Удила с кольцами (капище 3, сооружение 9, длинные дома 7 и 8, рис. 34: 5; 48: 12; 53: 4; 58: 11) употреблялись длительное время, с IX до XIII в. (Кирпичников А.Н., 1973. С. 19). Аналогии удилам с фигурной ковкой и нарезным орнаментом (длинный дом 8, рис. 36: 16) есть в Новогрудке, Воищине, Изяславле, Поросье в памятниках конца XII–XIII в. Удила с большими кольцами (диаметром до 7 см), предназначенные для слабоуздых, то есть очень чувствительных лошадей, снабженные железными скрепителями ремней в виде прямоугольных фигурных пластин (сооружение 13, рис. 60: 4), относятся к XII–XIII вв. (Кирпичников А.Н., 1973. С. 17, 31). По форме прямоугольные накладки на уздечку со слегка вогнутыми сторонами и четырьмя заклепками для крепления (сооружение 13, рис. 60: 13) близки ременным наконечникам территориально очень удаленных курганов аскизской культуры в Хакассии, датируемым серединой XIII–XIV в. (Кызласов И.Л., 1980. С. 158, рис. 19, 17; 1983. С. 66–67).

С конским снаряжением связаны скребницы для чистки коней, относящиеся к двум типам: пластинчатая гребенка с отверстием для рукоятки и двумя колечками по краям (сооружение 13, рис. 51, 6) и двухрядная полутрубчатая гребенка с длинной рукояткой (длинный дом 7, рис. 58: 7). Такие скребницы были распространены в XI–XIII вв. (Кирпичников А.Н., 1973. С. 84). Часто встречаются в древнерусских памятниках и замки от конских пут (капище 1, сооружение 14, рис. 51: 1).

Орудия труда принадлежат к типам, имевшим повсеместное распространение с X до XIII–XIV вв. К ним относятся ножи (их особенно много на капище 3, встречены они и в других сооружениях), ножницы пружинные (капище 2, сооружение 9) и шарнирные (капище 2, рис. 34: 10; 46: 11; 53: 7; 56: 21; 58: 5), иглы (капище 3, рис. 57: 1), долота (капища 2 и 3, сооружение 14, площадка на валу 2), пинцет для ювелирных работ (капище 3, рис. 46: 4), упорная пилка для бондарного производства (капище 2, рис. 56, 19), серпы (капище 3, сооружения 4, 5,14, рис. 46: 15; 50: 8, 11–13; 60: 7, 18), косы с широким лезвием южного типа (капища 2 и 3, длинный дом 7, рис. 51: 13). Топоры относятся к двум типам: первый с оттянутым вниз лезвием, имеющим выемку (капища 2 и 3, колодец, рис. 32: 6; 34: 13, 14), известен в Новгороде в X–XIII вв., но на юге и юго-западе Руси употреблялся в XII–XIII вв.; второй тип топоров с симметричным лезвием был распространен с XII до XIV в. (капище 2, сооружение 4, длинный дом 8, рис. 32: 7; 34: 12; 51: 12) (Колчин Б.А., 1982. С. 164; Кирпичников А.Н., 1966б. С. 37). Кресал в Звенигороде очень мало, и найдены они только на капище 3. Одно из них принадлежит к раннему варианту калачевидных с язычком (рис. 32: 12), распространенных в X – середине XII в. Два экземпляра относятся к типу прямоугольных с овальной прорезью (рис. 46: 5), бытовавших во второй половине XIII–XV в. (Колчин Б.А., 1959. С. 99–101; 1982. С. 163; Лысенко П.Ф., 1985. С. 246, 247).

Многочисленные висячие цилиндрические замки и ключи к ним в основном соответствуют типам Б и В, выделенным Б.А. Колчиным (1959. С. 78–93; 1982. С. 160) и распространенным в XII – первой половине XIV в. по всей территории Руси (капища 1, 2, 3, сооружения 4, 6, 11, 13, 14, площадка на валу 2). К XI в. относятся более редкие формы ключей (капище 3, рис. 44: 10, 11), имеющие аналогии в Новгороде, Слободке, Серенске и т. д. (Колчин Б.А., 1959, рис. 69: 5, 6; Никольская Т.Н., 1981. С. 267). Лишь несколько ключей могут быть соотнесены с типом Г (капище 3, сооружение 13, южная площадка городища, рис. 31: 21; 44: 16), датируемым временем с середины XIII до середины XV в. (Колчин Б.А., 1959. С. 82; 1982. С. 160).

Коленчатые ключи от дверных навесных замков (капище 3, сооружение 13, площадка на валу 2, южная часть городища, рис. 31: 5, 23; 32: 16; 44: 15; 50: 4; 53: 15) были хорошо известны на Руси. В Новгороде они употреблялись в X–XI вв., в городах Поднепровья и Волыни (Райки, Вышгород, Плеснеск, Галич) были распространены в XI–XIII вв. и в русской деревне использовались до XX в. (Колчин Б.А., 1959. С. 86; Соловьева В.М., 1952. С. 183–188).

Ключи с бородкой, предназначенные для внутренних замков на сундуках и ларцах (длинный дом 7, сооружение 4, рис. 36: 10,11; 51: 9), относятся к типу 1 (Х – середина XIII в.) и типу 2 (конец XI – середина XIV в.) по новгородской типологии (Колчин Б.А., 1959. С. 90). Накладки с петлями, пластины-оковки и личина замка с орнаментом (длинный дом 7, капище 3, рис. 58: 1, 6, 10, 12–14) похожи на найденные в Полоцке и Ярополче (Штыхов Г.В., 1975, рис. 49: 5; Седова М.В., 1978, табл. 1, 16). Металлические застежки от небольших шкатулок (капище 3, длинный дом 7) принадлежат к изделиям, хорошо известным жителям городов, их иногда помещали в клады (Корзухина Г.Ф., 1954. С. 13, 14).

Обломки котлов, клепанных из медных листов и снабженных железными ручками в виде петель (капища 2 и 3, площадка на валу 2, рис. 34: 6, 7), часто встречаются на городищах XII–XIII вв. (Бородино, Серенек, Слободка, Новогрудок, Брест, Райки и т. д.), в Новгороде они употреблялись в XIII–XIV вв. (Колчин Б.А., 1959. С. 104). В Звенигороде найдены также обломки бронзовых ковшей и ложек (капище 3, площадка на валу 2, рис. 31: 1; 34: 2; 46: 7, 8).

Обломок стеклянного кубковидного сосуда на поддоне, сделанного из желтоватого прозрачного стекла (капище 3), принадлежит к типу сосудов, особенно характерных для южнорусских городов, начиная с 30-х гг. XII в.; встречены они в Турове и Новогрудке (Щапова Ю.Л., 1972. С. 58).

Редкой находкой можно считать серебряную денежную гривну киевского типа, имеющую вес 152 г, длину 6,7 см, ширину 2–4 см, высоту 1/2 см (сооружение 13, рис. 57: 4). Гривна относится к первой группе шестиугольных слитков, датирующихся XII – первой половиной XIII в.

На Волыни известно всего четыре таких слитка, в том числе в Изяславе (Сотникова М.П., 1974. С. 65). Столь же редкой находкой является византийская монета с двумя отверстиями для подвешивания (капище 3, рис. 47: 4), чеканенная в 1224–1230 гг. (определение А.В. Фомина).

К предметам христианского культа относится распределитель цепей от кадильницы или лампадки (капище 3, рис. 46: 6). Подобные детали часто встречаются на древнерусских городищах ХII – ХIII вв., в том числе и в южных – Киеве, Родене, Воине, Плеснеске, Райках (Боровский Я.Е., Сагайдак М.А., 1985, рис. 4: 4; Мезенцева Г.Г., 1968, табл. IV, 1–3; Довженок В.И., Гончаров В.К., Юра Р.О., 1966, табл. XV, 3, 4; Кучера М.П., 1962, рис. 17: 13; Гончаров В.К., 1950, табл. XVI, 7; XXI, 4). В Ярополче Залесском найдена целая лампадка с цепями и таким распределителем (Седова М.В., 1978. С. 122, рис. 35).

Бронзовый крест-энколпион, состоящий из двух створок, скрепленных осями, с биконической ворворкой для подвешивания найден на капище 3 (рис. 33: 7, 8). На одной створке изображено распятие, на другой – фигура Богородицы. На концах креста, оформленных в виде круглых медальонов, помещены погрудные изображения святых. Энколпион принадлежит к группе отлитых в одной форме крестов-складней с зеркальной надписью «Святая Богородица, помогай». Б.А. Рыбаков определил время изготовления этих крестов в Киеве 1230–1240 гг. (Рыбаков Б.А., 1948. С. 456). По мнению исследователя, обратным надписям нередко приписывалось магическое значение, и, возможно, кресты с необычным заклятием изготовляли уже тогда, когда в Киеве знали о разгромах Северо-Восточной Руси татарами и ждали грозившую им и неотвратимую опасность (Рыбаков Б.А., 1964. С. 39). Энколпионы разошлись по южным русским городам еще до нашествия Батыя и встречаются в слоях пожарищ, вызванных разгромом.

Крест-складень из двух створок, соединенных ворворкой, имеющий прямые, слегка расширяющиеся концы, с изображениями, сделанными высоким рельефом с тщательно моделированными деталями, найден на капище 1 (рис. 33: 1). На одной створке помещена фигура Богоматери, стоящей во весь рост и держащей в левой руке младенца. По обе ее стороны находятся погрудные изображения святых с нечитаемыми надписями. На второй створке изображена фигура св. Николая, стоящего в рост и держащего евангелие. По сторонам его расположены образы Козьмы и Демьяна. На центральных фигурах прекрасно выполнена одежда, ниспадающая волнистыми складками.

Третий энколпион, состоящий из двух створок, найденных рядом на капище 3, имеет прямые концы, заканчивающиеся утолщенными перекладинами (рис. 33: 4). Крест отлит грубо, фигура распятого Христа изображена примитивно, она не вполне пропорциональна, руки широко распростерты, подчеркнуто преувеличены кисти рук и ступни ног. Вторая створка креста совсем гладкая. Форма креста редкая для складней. Н.П. Кондаков считал кресты с прямоугольными окончаниям лопастей сравнительно ранними (1896. С. 113–117). Такое окончание в виде поперечной перекладины имели кресты с эмалью, найденные в районе Киева и датированные Б.А. Рыбаковым XII в. (1948. С. 386, 387). Примитивное изображение распятия, напоминающее найденное в Звенигороде, помещено на змеевиках, датированных первой половиной XII в. (Седова М.В., 1966. С. 243).

Равноконечный крест, отлитый из оловянно-свинцового сплава, с расширенными концами, украшенными тремя шариками, подражающими зерни (капище 3, рис. 33: 9), по новгородским аналогам может датироваться XII – серединой XIII в. (Седова М.В., 1981. С. 52, рис. 17: 4). Литой оловянный крест с рифленой поверхностью и шариками на концах (капище 3, рис. 33: 3) в Новгороде относится к 20–30-м годам XIII в. (Седова М.В., 1981. С. 54, рис. 16, 18). Маленькие равноконечные кресты с прямыми концами, сделанные из шифера и горной смолы (капище 3, рис. 33: 2, 6), часто встречают в слоях предмонгольского времени (Лысенко П.Ф., 1985. С. 325). Маленький перламутровый крестик с квадратным среднекрестием и расширяющимися треугольниками на лопастях (капище 3, рис. 33: 5) имеет аналогии на Райковецком городище и в кладе, найденном около Сахновки (Гончаров В.К., 1951, табл. XXII, 10; Корзухина Г.Ф., 1954. С. 131).