Почти нет черняховских поселений, на которых бы не находили обломков глиняной тары античных городов — амфор (табл. LXXXII; карта 28). В них привозили вино и масло. Не исключено, что из лесостепи и степи в них же в обмен вывозили зерно, мед и т. д. Доля обломков амфор по отношению к местной лепной и круговой посуде, как правило, только в отдельных случаях составляет 20–30 %. Они никогда не превалируют. Обычно лишь в могильниках, ближайших к берегам Черного моря, находят целые амфоры, хотя и на поселениях есть целые сосуды (Кринички, Киселово и др.) (Сымонович Э.А., 1960б, с. 247, рис. 6, 70). Вероятно, из-за трудностей транспортировки на черняховские земли привозили обычно амфоры средних размеров (светло- и красноглиняные). Они попадали и далеко на север, как свидетельствуют раскопки на поселениях Курской обл., в Посеймье. Хронологический диапазон привезенных амфор — I–II — IV–V вв. Чаще всего использовали амфоры типа танаисских второй половины II–III в., инкерманские, типичные для IV в. н. э. на поздних этапах — амфоры типа Делакеу, которые выходят за рамки IV в. н. э., встречаясь на памятниках первой половины V в. н. э. К раннему времени относятся обломки двуствольных амфор из Луки-Врублевецкой, Лесок и амфоры типа Балцаты с высоким, почти цилиндрическим горлом (Рикман Э.А., 1972, с. 88, рис. 1, 2, 3). Интерес представляют разновидности амфор с левобережья, датируемые III–IV вв. (Сымонович Э.А., 1964а, с. 28, рис. 3) и более западные находки из Поднестровья (Кропоткин В.В., 1970б, с. 45–47). На многих амфорах имеются граффити, знаки или греческие буквы, нанесенные красной краской до их продажи северным «варварам» (Рикман Э.А., 1972, с. 89, рис. 2).
Карта 28. Распространение важнейших мест находок амфор на территории черняховской культуры. Составитель Э.А. Сымонович.
По численности и по частоте встречаемости на черняховских селищах красноглиняная и краснолаковая посуда намного уступает амфорам (табл. LXXXII). Этой античной, в основном столовой, посудой пользовались мало, так как мастерство местных гончаров делало в общем ненужным привоз издалека кувшинов, мисок, употребляемых в повседневном быту. Самый большой набор красноглиняной античной керамики из Ромашек и Звенигорода вызвал у В.В. Кропоткина сомнения в их черняховской принадлежности (Брайчевський М.Ю., 1960, с. 115, табл. III; Смiленко А.Т., 1952, с. 59, табл. II; Кропоткин В.В., 1967, с. 71). Естественно, что античная посуда чаще всего встречается на черняховских памятниках степи и Причерноморья (Викторовка II, Каменка-Днепровская, Каборга IV, Коблево, Ранжевое, Михайловка и др.). Однако известна привозная столовая посуда и в более северных областях распространения культуры: фрагмент краснолакового сосуда из Кантемировки, кувшин из Раковца, кувшин из Черняхова. В могильниках целиком сохранившиеся сосуды редки, но в заполнении могил и культурных слоях поселений встречается значительное количество мелких фрагментов красноглиняной и краснолаковой керамики. Только для Молдовы В.В. Кропоткин приводит до десятка пунктов с материалами такого рода (Кропоткин В.В., 1970б, с. 84). Глиняные античные изделия типа Terra sigillata найдены в четырех черняховских жилищах Черепинского поселения (Баран В.Д., 1981, с. 100, 101). Небезынтересно, что на черняховских памятниках Юга иногда встречаются не только круговые, но и вылепленные от руки античные сосуды. Сюда можно отнести светильники из Коблева и Гурбинцев (Сымонович Э.А., 1964в, с. 25, 26; 1979а, с. 68, рис. 4, 6, 7).
В первые века нашей эры в Римской империи широкое распространение получила стеклянная посуда. Известны многие провинциальноримские стеклоделательные мастерские и центры производства, из которых шел поток импорта. Для населения вне границ Империи сосуды такого рода представляли большую ценность и не являлись предметом массового употребления. Очевидно, черняховской знатью особо ценились кубки для питья (табл. LXXXII), о чем можно судить и по попыткам воссоздать их в глине (Сымонович Э.А., 1978б, с. 179–186). Известны остатки стеклоделательных мастерских в античных городах Северного Причерноморья. По-видимому, были сделаны попытки перенести производство стекла на земли, занятые черняховскими племенами. Свидетельство тому — открытие остатков стеклоделательного производства в с. Комаров. Однако там после непродолжительного периода производства стекла его пришлось прекратить. По предположению Ю.Л. Щаповой, это произошло из-за отсутствия соответствующего специального сырья и трудностей его доставки (Смiшко М.Ю., 1964, с. 67–80; Щапова Ю.Л., 1978, с. 242). Об ограниченном количестве стекла, поступавшего на черняховские селища, выразительно говорят материалы Журавки. На поселении на тысячи фрагментов керамики насчитывается 17 фрагментов стеклянных сосудов и пять стеклянных кубков (Сымонович Э.А., 1964г, с. 8–12). Даже на причерноморских памятниках черняховской культуры стеклянных сосудов ненамного больше. Так, в Коблеве в 58 исследованных погребениях найдено два фрагмента таких сосудов, а в наиболее богатом стеклом Ранжевском могильнике в 20 могилах было три кубка. В удаленном от морской береговой полосы могильнике у овчарни совхоза «Приднепровский» на 96 захоронений пришлось три реконструированных стеклянных сосуда. Стеклянные кубки лучшего качества происходили из богатых могил. Есть случаи находок кубков в детских погребениях. Могила 35 у овчарни совхоза «Приднепровский», хотя и принадлежала младенцу, но отличалась большой величиной и глубиной и брошенными в нее в ритуальных целях панцирями черепах (Сымонович Э.А., 1960в, с. 204, рис. 12, табл. 14). Стеклянные сосуды обычно изготовлены из желтоватого или зеленоватого полупрозрачного стекла, иногда (как в Фурмановке) насыщенного пузырьками воздуха.
Как исключение отмечено цветное стекло — например, кубок с греческой надписью под венчиком из погребения 14 Ранжевского могильника. Сосуд был сделан из почти непрозрачного стекла вишневого цвета (Сымонович Э.А., 1966в, с. 105–109). Полосато-волнистую структуру стекла имел кубок из Переяслава-Хмельницкого, а другой оттуда же был полихромным (Гончаров В.К., Махно Е.В., 1957, с. 133–136, табл. II, 10, 15). Неоднократно встречены кубки, украшенные синими непаянными «глазками» (табл. LXXXIII, 1, 2; Журавка, Будешты, Данилова Балка, Тилигуло-Березанка), характерные в основном для IV в. н. э. и последующих десятилетий (Сорокина Н.П., 1971, с. 101). Известны кубки, украшенные напаянными нитями, иногда полихромные, как в Журавке (Сымонович Э.А., 1977, с. 77, рис. 1, 14; Кропоткин В.В., 1970б, с. 235, рис. 78, 3). Одноцветные кубки украшали также вертикальными напаянными ребрами и каннелюрами (Косаново, Черняхов). Особую группу составляют толстостенные массивные кубки, украшенные врезанными линиями, овальными и ромбообразными шлифованными плоскостями (Rau G., 1972, s. 171–214). Им сопутствуют удлиненно-конические кубки, более тонкостенные, украшенные горизонтальным линейным орнаментом (Данилова Балка) (Сымонович Э.А., 1952б). Представление о стеклянных сосудах в черняховской культуре далеко не полно из-за плохой сохранности тонкостенных кубков. Вследствие недостаточно хорошего качества стекла тонкостенные кубки часто встречаются рассыпавшимися на мельчайшие кусочки и не поддаются реконструкции.
Знакомство черняховского населения с сосудами из цветных металлов подтверждают не только сами вещи, но и подражания им в глине. Черняховские гончары в ряде случаев явно воспроизводили формы металлических мисок и кувшинов. Блестящая поверхность таких сосудов с серым или черным отливом должна была напоминать металлическую. О подражании свидетельствуют такие детали, как глиняные кольца, вдетые в ушки лепесовских сакральных мисок-ваз (Тиханова М.А., 1960, с. 94, 95, рис. 40, 1, 2), или прикрепление ручек сосудов к фигурному горизонтальному краю так же, как это делалось в металле (Сымонович Э.А., 1964б, с. 324, рис. 25, 1, 4). С полным основанием сравнивает В.В. Кропоткин глиняный кувшин из Чистиловского могильника (погребение 3) с серебряными кувщинами провинциальноримской работы (Кропоткин В.В., 1973, с. 240, 241, рис. 2, 7). Находки самих металлических сосудов на черняховских памятниках крайне редки. В этом отношении выделяется погребение в Рудке с бронзовым котлом и миской (табл. LXXXII, 32) (Кропоткин В.В., 1970б. Рис. 55, 5, 6; Кухаренко Ю.В., 1980, табл. II). В Чернищах на Житомирщине при случайных обстоятельствах был обнаружен примитивный бронзовый котел, содержавший клад римских монет I–II вв. (Кропоткин В.В., 1961, с. 56, рис. 13). Борочицкий клад дал два серебряных сосуда (Тиханова М.А., 1956, с. 302, 224, рис. 7, 1). Уникальна бронзовая цилиндрическая туалетная коробочка из Ружичанского могильника со сложно закрывающейся при помощи поворота крышкой (Винокур И.С., 1979, с. 121, 130, рис. 16, 5). Из погребений черняховского могильника было извлечено бронзовое ситечко, видимо, укрепленное на какой-то деревянной основе (Петров В.П., 1964б, с. 115, 116, рис. 15, 9).
К черняховскому населению попадали не только металлические импортные сосуды. Примечательна находка миниатюрной бронзовой скульптуры коня из с. Кринички, датированной началом или серединой III в. н. э. (Сымонович Э.А., 1958, с. 23–25, рис. 1). Фигурку-подвеску в виде льва из Черепинского поселения В.В. Кропоткин вслед за В.Д. Бараном считает римским привозным изделием (Баран В.Д., 1956, с. 136, 137; Кропоткин В.В., 1970б, с. 130, рис. 40, 4). Вполне вероятна связь бронзового изображения руки из Мышкова, фаллических подвесок и других случайных находок из западных областей Украины с черняховской культурой (Кропоткин В.В., 1970б, с. 257, рис. 80, 5; Šmiszko М., 1936, s. 130).
