Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 81)

Положение осложняется также недостаточной расчлененностью материалов этих ступеней европейской хронологии. В то же время нельзя окончательно исключать возможность возникновения отдельных черняховских могильников еще на ступени С^. Находки в комплексах выразительных вещей, которые диагностируют эту ступень и выпадают из шкалы типов развитой черняховской культуры, — факт достаточно показательный и требующий своего объяснения. Таким образом, вопрос о нижней хронологической границе черняховской культуры не имеет однозначного решения, и, следовательно, ее возникновение нельзя связывать с конкретными историческими событиями.

Это могло происходить накануне «готских войн» или в их процессе (230–270 гг.). В конце этого периода (259–274 гг.) была предпринята попытка создания в Галлии самостоятельного государства. В этом эпизоде участвовала и часть германских племен, оставивших, как полагает И. Вернер, горизонт «княжеских погребений» Лейна-Хаслебен (Werner J., 1973, s. 1-30). Эти события имели широкий резонанс и могли отразиться на формировании и развитии черняховской культуры.

Краткий обзор главных аспектов изучения черняховской хронологии показывает, как много еще нерешенных проблем. Одной из самых актуальных задач является создание единой хронологической шкалы, которая включала бы все хорошо раскопанные и достаточно представительные черняховские памятники. Такой путь позволил бы синхронизировать отдельные комплексы и хронологические горизонты разных регионов, что необходимо для создания научной периодизации культуры.

Основой хозяйства черняховского населения являлось земледелие. Употребление пашенных орудий подтверждается находками железных наральников и чересла, т. е. использовались легкие и тяжелые плуги, способные не только разрыхлять, но и переворачивать верхние пласты почвы (Краснов Ю.А., 1971, с. 3–11). На сосудах имеются изображения коня и вола, запряженных в плуги (Черепин, Ромашки) (Брайчевський М.Ю., 1961, с. 183, 184). Уборка урожая производилась железными серпами, разными по форме и происхождению, что, возможно, связано со специализированным назначением орудий. Есть находки кос, мотыжен. Отмечены во многих случаях отпечатки половы и зерен злаков на глине. Сеяли, по данным, собранным Э.А. Рикманом, преимущественно пшеницу, ячмень и просо. Реже встречаются следы зерен овса, гороха, чины. Для хранения урожая использовались ямы-погреба и сосуды-хранилища. Одна из ям на поселении во Флорештах могла вмещать до 12 центнеров пшеницы. Таким образом, она одна могла содержать запас, которого было довольно для пропитания шести человек в течение года, исходя из нормы потребления 200 кг в год на человека. Другие памятники Молдовы также подтверждают изобилие зерна на черняховских поселениях (Рикман Э.А., 1975в, с. 126–136). Распространение огородных культур, посевы льна и конопли, известные еще зарубинецкому населению, имели место и в черняховскую эпоху.

Для помола зерна использовались ротационные жернова. Наряду с применением ручных жерновов одной семьей создавались сооружения, использовавшиеся целым коллективом. Об этом свидетельствуют два мельничных сооружения, обнаруженных и исследованных в Синицивке-Сабатиновке и Иванковцах. В специально построенных наземных сооружениях устраивались общественные мельницы. На поселении Синицивка-Сабатиновка в наземном помещении была обнаружена округлая площадка, выложенная камнями и фрагментами толстостенных черепков от сосудов-хранилищ (диаметр площадки около 1,5 м), в центре которой находился жернов-лежняк (Симонович Є.О., 1952а, с. 97–107; Сымонович Э.А., 1960а, с. 151–157). На поселении Иванковцы в двукамерном наземном помещении с глинобитной печью мельничное сооружение было более сложной конструкции. В неотапливаемой камере на двух возвышениях, обмазанных глиной, помещались в древности два жернова. Возвышения располагались в 0,7 м друг от друга с углублением между ними. От жерновов к углублению шли две канавки с бортиками, куда ссыпалось молотое зерно. Рядом с углублением находилась яма овальной формы, выложенная в основании камнями и обмазанная глиной, служившая хранилищем (Винокур И.С., 1964, с. 180–182; 1970, с. 238–244).

Приселищное разведение скота и, по-видимому, его бесстойловое содержание зафиксированы в черняховской культуре неоднократно. На черняховских поселениях и в могильниках найдены кости домашних и диких животных (до 90 % всех находок). Характерно безусловное преобладание домашних животных. В.И. Цалкин отмечал господствующую роль в хозяйстве крупного рогатого скота (35–40 %), кроме того, разводили мелкий рогатый скот (25–30 %), свиней (15–20 %) и лошадей (10 %) (Цалкин В.И., 1962, с. 70, 71; 1964, с. 25–29). Небольшой процент костей лошади не противоречит заключению о развитом хлебопашестве, так как при вспашке основную роль играли волы (Цалкин В.И., 1962, с. 92; 1964, с. 97). Степные просторы должны были способствовать разведению мелкого рогатого скота и уменьшению числа свиней, но где бы ни селилось черняховское земледельческо-скотоводческое население, там сказывались прочные, сложившиеся традиции в ведении скотоводческого хозяйства: в частности, свиней продолжали разводить даже на самых южных памятниках.

К числу домашних животных относится также повсеместно использовавшаяся собака. Она не только охраняла стада и жилища, но имела значение в некоторых ритуальных действиях. Зафиксированы также кости осла и кошки (Брайчевський М.Ю., 1964, с. 62–64). Часто попадаются кости птиц, среди которых были куры, судя по находке в Малаештах, — гуси, а в Балцатах, — утки (Федоров Г.Б., 1960а, с. 302, рис. 17, 2). Находят также яичную скорлупу (Рикман Э.А., 1975в, с. 143).

Породы крупного рогатого скота и свиньи были другими, чем в лесной полосе, и отличались от пород скота скифских племен, тогда как лошади из культурных слоев черняховских памятников Северного Причерноморья и скифов по размерам и строению скелета обнаруживают определенное сходство (Цалкин В.И., 1964, с. 89).

Характерен очень низкий (не выше 5-10 %) процент костей диких животных среди всей массы остеологического материала — один из самых небольших, если сравнивать с прочими культурами эпохи железа Восточной Европы. Находят кости и рога оленей, косуль и лосей, кости и клыки диких кабанов. Имеются остатки костей зайца, хорька, бобра, медведя и волка. Охотились также на дикую птицу (Брайчевський М.Ю., 1964, с. 72–74; Рикман Э.А., 1975в, с. 144, 145).

В земле плохо сохраняются остатки ихтиологической фауны. Обыкновенно отмечают кости крупных рыб — сома, осетра, судака, щуки. Иногда встречается рыбья чешуя. На поселениях вблизи больших водоемов находят глиняные и каменные грузила для сетей. Возможны использование удочек и ловля с помощью острог. Яркий пример успешного рыболовного промысла дают находки на поселении Осокоровка. Там в ямах были обнаружены кости рыб, причем в яме 2 выявлено 12 рыбьих черепов, принадлежавших сомам и щукам (сомы — по 20–80 кг) (Пешанов В.Ф., Сымонович Э.А., 1964, с. 170).

Вопрос о специализации ремесла и отделения его в той или иной степени от земледелия чрезвычайно важен для социально-экономической характеристики местного общества. Как уже отмечалось, не вызывает сомнений переход ряда производств в руки соответствующих специалистов, снабжавших более или менее широкий круг заказчиков и, очень вероятно, работавших на рынок. Такие заключения, сделанные М.Ю. Брайчевским и А.Т. Смиленко, правда, вызвали возражения у В.В. Кропоткина, который настаивал на земледельческом характере черняховской культуры и считал возможным говорить лишь об общинном ремесле, т. е. о «первых этапах отделения ремесла от земледелия» (Кропоткин В.В., 1970а, с. 146–154).

Вещевые находки на черняховских памятниках и в особенности орудия труда, происходящие с поселений, свидетельствуют о широком развитии домашних ремесел, производивших множество изделий, необходимых в повседневном быту. Применение дерева при жилищном строительстве и для изготовления бытовых предметов, многочисленные орудия для его обработки указывают на широкое распространение навыков деревообработки. М.А. Тиханова считала, что одно из жилищ на поселении Лука-Врублевецкая, в котором были найдены пилка-ножовка, тесло и долото, принадлежало древоделу (Тиханова М.А., 1977, с. 69–76). Несомненно местным было производство разнообразных изделий из камня, кожи, кости. Очевидно, одежду изготовляли из льняных и шерстяных тканей, отпечатки которых сохранили окислы, покрывавшие металлические предметы. Но несомненно использование в одежде также кожи. Мужчины и женщины обычно носили поясные ремни, свидетельством чего служат многочисленные поясные металлические пряжки и редкие наконечники ремней. Мягкую кожаную обувь в отдельных случаях (погребение 5 могильника у овчарни совхоза «Приднепровский», Чернелов-Русский) удерживали на ногах ремешки с пряжками. Умение обрабатывать шкуры подтверждают орудия труда из кости типа упомянутых «тупиков», металлических и костяных шильев, игл и проколок, костяных предметов для заглаживания швов и пр. Вероятно предположение об использовании мешочков из кожи, прикрепляемых к поясам и употребляемых для ношения и хранения в них пряслиц и других вещей. Для изготовления некоторых бытовых предметов использовался токарный станок, что подтверждают находки токарного резца в Бовшеве II и выточенных на станке пряслиц из мергеля в Рипневе II и Ракобутах (Баран В.Д., 1981, с. 102).