Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 60)

Хронология памятников киевского типа может быть определена на основании датирующих предметов римского времени, в том числе импортных. Определенные основания для датировки киевской культуры дают и стратиграфические наблюдения. Так, объектами поселения Деснянка близ Чернигова частично перекрыты позднезарубинецкие комплексы; киевский слой поселения Глеваха частично перекрывается горизонтом черняховской культуры с материалами IV в. н. э.; на поселении и в могильнике Тайманово, могильнике Новый Быхов (Верхнее Поднепровье), а также на поселениях Роище (Подесенье) и Обухов VII (Среднее Поднепровье) часть более поздних объектов относится ко второй половине I тысячелетия н. э. Радиокарбонный анализ угля из погребения 35 Новобыховского могильника определил дату около 350±60 г. н. э. Тесная связь специфически киевских находок с черняховскими, на что обратил внимание В.Н. Даниленко (Даниленко В.М., 1976, с. 66, 85), позволила предположить, что в целом киевская культура синхронна черняховской. Соответственно временные границы памятников киевского типа были определены в пределах II–IV (V) или III–V вв. (Даниленко В.М., 1976, с. 69, 84, 85; Горюнов Е.А., 1981, с. 36, 37). Опираясь на конкретный материал, в том числе на находки последних лет, хронологию культуры в целом, а также датировку отдельных ее памятников можно уточнить (Терпиловский Р.В., 1985а, с. 54–57).

Наиболее ранние памятники киевской культуры, уже обладающие более или менее полным набором ее черт (что особенно заметно по составу керамического комплекса), еще не отмечены черняховским влиянием. К их числу можно отнести средне днепровские поселения и могильники Казаровичи и Новые Безрадичи, а также, вероятно, часть комплексов верхнеднепровского поселения с могильником Абидня. Памятники этого периода в Подесенье пока неизвестны. Недостаточно они изучены и в Днепровском лесостепном левобережье. Сюда, видимо, можно отнести только поселение Беседовка в верховьях Сулы. Для определения нижней даты киевской культуры существенна небольшая амфора танаисского типа (Беседовка). Подобные сосуды по многочисленным закрытым комплексам датируются первой половиной III в. н. э. или немного шире (Шелов Д.Б., 1978, с. 18, 19). Ряд подвязных фибул, изготовленных из узкого гладкого стержня, имеющих, как правило, асимметричный изгиб спинки (Казаровичи, Новые Безрадичи, Абидня), характерен для конца II–III в. (Амброз А.К., 1966, с. 62, 63). Тем же временем по северо-западным аналогиям датируются железная шпора с массивным граненым шипом и плоская бронзовая полукруглая пряжка (Prahistoria…, 1981, s. 174, 263), а также, возможно, железный гребень с сегментовидной спинкой (Новые Безрадичи). Плоские красные пастовые бусы (Казаровичи, Абидня) типичны для II–III вв. (Алексеева Е.М., 1978, с. 69). Из Абидни происходят бронзовая монета начала III в. н. э., обломки краснолаковой посуды и провинциальноримские фибулы — броши с эмалью II–III вв. (Амброз А.К., 1966, с. 32). Таким образом, ранний период киевской культуры по сочетанию указанных вещей может быть датирован III в. н. э., не исключая и конец II в. н. э.

Следующий этап развития культуры в Среднем Поднепровье характеризуется поступлением черняховского импорта и в целом может быть отнесен ко второй половине III — первой половине IV в. К этому времени относятся редкие находки фибул и бус некоторых типов, обычных для ранней фазы, однако в сочетании с более поздними находками. Так, на поселении Глеваха фибулы с подвязной ножкой, изготовленные из узкого стержня, встречены вместе с черняховским импортом (гончарная столовая посуда, бронзовая фибула и костяные гребни с невысокой дуговидной спинкой). Подобные гребни датируются в основном второй половиной III в. н. э. или несколько шире (Thomas S., 1960, s. 120). Поскольку здесь верхний черняховский горизонт датируется в пределах IV в. н. э., то для киевских объектов из Глевахи наиболее вероятной датой будет вторая половина III в., возможно, начало IV в. н. э. (Терпиловский Р.В., 1985а). Данный период развития культуры в Подесенье, в отличие от Киевщины, характеризуется почти полным отсутствием черняховского импорта. Черняховские предметы убора (фибула из Куриловки, пряжка из Салтыковой Девицы 2), встреченные здесь, относятся ко времени не ранее IV в. н. э. Крупные железные подвязные фибулы местного производства имеют на корпусе площадки и фасетки (Деснянка, Мена 5, Лавриков Лес), что типично для изделий второй половины III — первой половины IV в. Некоторым из них, как и посоховидным булавкам из Лаврикова Леса и Киреевки, известны аналогии в Прибалтике. Характерно, что в Мене 5 наряду с фибулой встречена плоская красная бусина II–III вв. Многочисленные находки железных и бронзовых подвозных фибул позволяют датировать основные верхнеднепровские материалы III–IV вв. Из кратких публикаций складывается впечатление, что Абидня относится к несколько более раннему периоду, чем комплексы из Тайманова. Из Абидни происходят провинциальноримские вещи II–III вв. и подвязные фибулы, в то время как в Тайманове встречен черняховский импорт (костяной гребень, гончарная миска, бронзовые пинцеты и др.). Кроме подвязных фибул, обнаружены и воинские со сплошным приемником. Они, как и бронзовая фибула с ромбической ножкой, относятся к IV в. н. э. Верны ли эти наблюдения, покажут дальнейшие исследования.

На заключительном этапе развития киевской культуры наряду с черняховским импортом появляются предметы гуннского времени. Этот этап наиболее четко выражен в Подесенье, в частности, на таких сравнительно широко исследованных поселениях, как Роище и Ульяновка. Здесь повсеместно распространен разнообразный и обильный черняховский импорт, представленный не только различными украшениями и предметами личного убора, но и гончарной керамикой, орудиями труда и т. д. Верхняя дата культуры наиболее надежно может быть определена по находкам бронзового браслета с утолщенными концами и фрагмента зеркала с центральной петлей (Ульяновка), а также трехслойного костяного гребня с прямыми плечиками и высокой арочной спинкой и фрагментированной светлоглиняной амфоры с яйцевидным корпусом (Роище). Сочетание таких вещей с гончарной черняховской керамикой может указывать на вторую половину IV — первую половину V в. (Thomas S., 1960, s. 112; Шелов Д.Б., 1978, с. 19). К IV в. н. э. в целом относятся серебряные лунницы из клада предметов упряжи и крупная полихромная бусина из Роища, узкие железные пряжки (Роище, Ульяновка), синие и зеленоватые биконические бусы из Киселевки 2 и Ульяновки (Алексеева Е.М., 1978, с. 52, 68, 74, 75).

Таким образом, общие рамки киевской культуры можно определить в пределах от конца II — начала III до середины V в. н. э. Внутри этого отрезка выделяются три периода, немного перекрывающие друг друга, так как ряд датирующих вещей имеет сравнительно широкие хронологические рамки (табл. XLIII). К раннему периоду (конец II–III в.), кроме указанных комплексов (Казаровичи, Новые Безрадичи, Беседовка, Абидня), на основании сходных элементов материальной культуры, прежде всего близкого по составу керамического комплекса, можно также отнести среднеднепровское поселение Сушки 2 (карта 22). В Казаровичах и Абидне встречены украшения с выемчатой эмалью — преимущественно лунницы относительно простых форм с красными вставками. Аналогичные случайные находки, весьма многочисленные в Поднепровье, вероятно, отчасти соответствуют ареалу киевской культуры этого периода. Особенно обильно вещи с эмалью встречаются в междуречье Стугны и Роси (Корзухина Г.Ф., 1978, табл. 8; 9). Поэтому, возможно, наиболее архаичные киевские памятники на юге достигали бассейна р. Рось, напротив устья которой расположены Сушки 2, и верховьев Р. Сула (Беседовка). Провинциальноримский импорт (керамика, бусы) поступал в пределы ареала киевской культуры в относительно редких случаях, достигая, однако, даже верхнеднепровских областей. В целом памятники киевской культуры раннего периода сосредоточены в Среднем и Верхнем Поднепровье.

Карта 22. Распространение основных памятников, относящихся к разным этапам развития киевской культуры. Составитель Р.В. Терпиловский.

а — поселения раннего этапа; б — поселения среднего этапа; в — поселения позднего этапа; г — могильники.

1 — Тайманово; 2 — Абидня; 3 — Кветунь; 4 — Форостовичи; 5 — Дегтяревка (Лавриков Лес); 6 — Мезин; 7 — Вишенки; 8, 9 — Киреевка I, II; 10, 11 — Салтыкова Девица I, II; 12 — Выбли; 13 — Роище; 14 — Мена 5; 15 — Максаки; 16 — Деснянка; 17 — Ульяновка; 18, 19 — Киселевка I, II; 20 — Букреевка 2; 21 — Каменево II; 22 — Беседовка; 23 — Казаровичи; 24 — Погребы; 25 — Красный Хутор; 26 — Вишенки; 27 — Глеваха; 28 — Ходосовка; 29 — Большая Салтановка (Хлепча); 30 — Новые Безрадичи; 31–33 — Обухов II, III, VII; 34 — Сушки II.

На следующем этапе (вторая, половина III — первая половина IV в.) черняховские памятники появляются в непосредственной близости от киевских. Последние в Среднем Поднепровье известны только к северу от Стугны. В результате торгово-обменных отношений керамика, украшения и орудия труда киевской культуры претерпевают определенные изменения. Средний этап в Среднем Поднепровье, кроме Глевахи, представлен материалами из очага 1 поселения Обухов III, а также, возможно, поселением Белогородка. Римский импорт в основном сменяется черняховским. В это же время киевские памятники впервые отчетливо фиксируются в Подесенье. Кроме Лаврикова Леса, Деснянки и Мены 5, здесь можно назвать Киреевку I, XII, Форостовичи, а также, вероятно, Посудичи и Кветунь (Горюнов Е.А., 1981, с. 30–32). Возможно, заселение поречья Десны происходило в несколько этапов и из различных регионов: поселение Мена 4 принадлежало скорее всего выходцам из Верхнего Поднепровья. Черняховское влияние не достигло еще Подесенья, зато ряд вещей свидетельствует о связях с северными культурами. Аналогичную картину можно предположить для Верхнего Поднепровья, судя по материалам Абидни и Тайманова. Украшения с эмалью в этот период еще встречаются (Хлепча, Кветунь, Абидня и, возможно, Тайманово), причем на памятниках, где черняховский импорт отсутствует. На этом этапе памятники занимают весь ареал киевской культуры (карта 22).