Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 49)

Таким образом, поянешти-лукашевскую культуру следует считать новообразованием, в котором сочетаются традиции двух культур — местной гетской, имевшей в Молдове глубокие и давние корни, и пришлой, представленной памятниками губинской группы, известными на среднем Одере. В процессе создания поянешти-лукашевской культуры среднеевропейские элементы сыграли важную роль. Они, в частности, явились источником провинциальнолатенской окраски новой культуры, что выразилось в распространении здесь керамики и фибул латенского типа, а также других предметов личного убора, оружия и снаряжения.

Выяснению этнической принадлежности населения Карпато-Днестровского региона, оставившего памятники типа Поянешти-Лукашевка, способствуют сведения, содержащиеся в письменных источниках и полученные при раскопках поселений и могильников этой культуры. Древние авторы прямо не говорят о составе населения Молдовы в последние века нашей эры. Однако из сообщений многих писателей начиная с Геродота явствует, что здесь обитали гетские племена, принадлежавшие к фракийскому этническому массиву, издревле занимавшему обширные пространства между Балканами и Карпатами — от Адриатики до Северного Причерноморья — и доходившему на востоке до Днестра (Федоров Г.Б., 1960б, с. 11–15). Древние авторы упоминают также о расселении на территории между Карпатами и Дунаем различных в культурном и этническом отношении племен, выступавших под именами сармат, германцев и бастарнов. Появление в Подунавье бастарнов отмечено античными писателями в III–II вв. до н. э. В «Географии» Страбона, написанной около рубежа нашей эры, в перечне народов, занимавших земли к северу от Дуная, упомянуты бастарны, тирагеты, галаты и германцы, живущие смешанно с гетами и сарматами (Страбон, VII, 3, 17). По сообщению Птолемея (II в. н. э.), бастарны являлись соседями тирагетов и вместе с певкинами господствовали над Дакией (Птолемей, V, 7).

Этнический облик бастарнов недостаточно ясен. Одни античные писатели считали их германцами, другие — кельтами, третьи — смешанным населением. Скорее всего такая пестрота в представлениях о бастарнах отражает конкретную реальность того времени, и в составе бастарнского союза были племена как германского происхождения, так и другое разноэтничное население, в том числе геты и кельты.

Поянешти-лукашевская культура выступает как культура синкретическая, включающая и местные, фракийско-гетские, элементы, и элементы пришлые, среднеевропейские. Какой из этнических элементов играл решающую роль при образовании поянешти-лукашевской культуры, сказать сейчас трудно, поскольку в распоряжении исследователей материалов для подобных заключений недостаточно. Вероятно, они находились в равном положении. Тесное объединение культурных элементов позволяет предположить возможность аналогичных тенденций и в этногенетических процессах. Скорее всего на раннем этапе своего существования носители культуры Поянешти-Лукашевка представляли собой смешанное население, основой которого были местные жители — геты, а другой частью — разноэтничное среднеевропейское население междуречья Эльбы-Одера. Вероятно, это население имел в виду Страбон, когда он говорил о бастарнах, которые смешались с фракийцами (Страбон, VII, 3, 2).

Глава шестая

Липицкая культура

(В.И. Бидзиля, И.П. Русанова)

Липицкая культура включает наиболее северную группу памятников гето-дакийских племен, занимавших к исходу раннего железного века территорию от нижнего и среднего течения Днестра и верховьев р. Тиса до бассейна нижнего Дуная. Эта территория стабильно удерживалась северофракийским населением в течение длительного времени, и незначительные изменения имели место только на крайней периферии, особенно на западном пограничье, в Тисо-Дунайском междуречье, где даки на протяжении всего I в. до н. э. с переменным успехом воевали с кельто-иллирийскими племенами Паннонии. Влияние дакийского союза племен распространялось далеко на север, вплоть до земель восточной Словакии, где в первых веках нашей эры выделяется кельто-дакийский горизонт (Lamiova-Schmiedlová M., 1969, s. 458–462). В это же время в Верхнем Поднестровье появляются памятники ранее неизвестной там липицкой культуры, генетически связанной с дакийской культурой Подунавья.

Липицкая культура получила свое название от первого раскопанного могильника у с. Верхняя Липица Рогатинского р-на Ивано-Франковской обл., где в 1889–1890 гг. И. Коперницким исследовано 60 трупосожжений и 7 трупоположений, датированных II–III вв. Материалы могильника, за исключением кратких упоминаний (Demetrykiewicz W., 1898, s. 130), долгое время оставались неопубликованными, и только спустя более 20 лет была предпринята первая попытка научной интерпретации памятника и выделения материалов в особую культуру (Hadaczek K., 1912, s. 23). Несмотря на всю оригинальность материалов могильника у Верхней Липицы, новые памятники, которые значительно пополнили сведения о липицкой культуре, были исследованы только в 30-е годы. Так, в 1930 г. М.Ю. Смишко проведены раскопки могильника в с. Гринев, а в последующие годы выявлен еще ряд памятников — богатое погребение в с. Колоколин (Smiszko M., 1935), поселения липицкого типа в Незвиско, Голиградах, Новоселках-Костюкове, Залесках. Все эти материалы были обобщены М.Ю. Смишко, который объединил их в особую культуру и привлек к липицким древностям также сведения о римских монетах и другие случайные находки (Smiszko M., 1932). В интерпретации вопросов этнической принадлежности он выразил мнение, что носителями новой культуры было гето-дакийское население, наиболее вероятно, костобоки (Smiszko M., 1934, s. 11).

Важным этапом в истории исследований липицких древностей стали послевоенные годы, когда был открыт и исследован ряд памятников. В 1947 и 1960 гг. проводились раскопки поселения Залески, где было открыто четыре наземных сооружения (Смiшко М.Ю., 1952б, с. 72), в 1954–1955 гг. В.Д. Бараном исследованы два жилища на поселении Черепин (Баран В.Д., 1961, с. 9–20). Раскопки на этом же поселении были продолжены в 1964–1965 гг. Л.И. Крушельницкой (Цилигик В.М., 1975, с. 26–28). В 50-х годах исследовались многослойное поселение у с. Незвиско, работы на котором были начаты еще в 1926 г. (Смiрнова Г.I., 1959, с. 87–93). В те же годы в могильниках у сел Звенигород и Болотня со смешанными липицкими и пшеворскими материалами раскопано соответственно 11 и 6 погребений (Свешников И.К., 1957, с. 63–74). В Болотне раскопки могильника продолжались и в последующие годы, вплоть до 1986 г., в результате чего было вскрыто еще 64 погребения с трупосожжениями и трупоположениями (Цыгылык В.Н., 1987, с. 269, 270). На поселении у с. Бовшев в начале 1960-х годов было вскрыто два липицких жилища (Крушельницька Л.I., 1964, с. 135–138). В 1966 г. на многослойном поселении Зеленый Гай исследовано два жилища с липицким материалом (Баран В.Д., 1967, с. 236, 237). У с. Неполоковцы Черновицкой обл. в 1972 г. было открыто три липицких трупосожжения (Тимощук Б.А., Никитина Г.Ф., 1978, с. 89–94). Около с. Чижиков Львовской обл. при случайных работах было вскрыто богатое трупоположение с привозной бронзовой посудой (Смишко М.Ю., 1957, с. 238–243). Большое значение для изучения липицкой культуры имеют работы В.Н. Цыгылыка, который в 60-е годы проводил интенсивные исследования поселений липицкого типа и обобщил имеющиеся материалы предыдущих исследователей. Особенно следует отметить работы на поселениях Верхняя Липица, Ремезовцы, Майдан-Гологорский (Цигилик В.М., 1975, с. 12–62).

Хорошо изученные памятники липицкой культуры расположены по левым притокам верхнего Днестра (Гнилая и Золотая Липа, Серет, Збруч). Именно эта территория отмечается во всех работах, посвященных липицкой культуре, как основной ее ареал (Цигилик В.М., 1975, с. 12; Смiшко М.Ю., 1975, с. 38, 39). Но территория культуры окончательно не определена, и новые исследования ее существенно изменяют. Так, раскопаны памятники с липицкими материалами на правом берегу Днестра — это могильник у с. Неполоковцы (Тимощук Б.А., Никитина Г.Ф., 1978, с. 89–94) и объекты на поселениях Оселивка и Вороновица (Цыгылык В.Н., 1977, с. 385). Кроме того, по подъемному материалу памятники липицкой культуры обнаружены во многих пунктах Черновицкой обл. (Тимощук Б.О., 1984б, с. 215) и, по сообщению И.К. Свешникова, были распространены в Тернопольской обл. Подобные памятники Т. Кольник выделяет на территории юго-восточной Словакии, где наблюдался кельто-дакийский симбиоз (Kolnik Т., 1971, s. 525). Г.Б. Федоров относит к липицким ряд поселений на севере Молдовы (Федоров Г.Б., 1960б; с. 16), на некоторых из них найдены обломки липицких ваз на высокой ножке (Рикман Э.А., 1975б, с. 136).

Близость между липицкой культурой и гето-дакийской, распространенной в Подунавье, настолько велика, что по подъемному материалу их невозможно разграничить, как и уверенно определить культурную принадлежность памятников. Пока не появятся более определенные данные, территория Молдовы не включается специалистами в состав липицкой культуры.

Все же территорию липицкой культуры следует несколько расширить: она, помимо левого берега Днестра и его левых притоков, охватывает также земли по правобережью Днестра, доходя до Прута в пределах Черновицкой обл. (карта 17). Вопрос о территории липицкой культуры усложняется еще и тем, что в ее ареале встречаются памятники других синхронных ей культур и наблюдается смешение с пшеворскими элементами, что затрудняет культурную атрибуцию памятников.