Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 44)

Иное решение этих вопросов предложил Г.Б. Федоров (1960б, с. 54 и след.). Он рассматривал культуру Поянешти-Лукашевка как принадлежавшую местному фракийскому населению — гетам, в среде которых оказались пришельцы — бастарны, носители культуры позднепоморско-раннепшеворского облика, пришедшие сюда на рубеже III–II вв. до н. э. с верховьев Вислы и ассимилированные гетами к рубежу нашей эры. Местной, гетской, была эта культура и по мнению М.А. Романовской (1968) и С. Теодор. Элементы других культур, в том числе ясторфской, поморской, пшеворской и зарубинецкой, исследовательницы объясняют существованием контактов между названными культурами в период II–I вв. до н. э. Позднее М.А. Романовская несколько уточнила свою точку зрения и пришла к выводу, что поянешти-лукашевская культура представляла собой качественно новое явление по сравнению с гето-фракийской культурой предшествующего времени и сложилась в результате взаимодействия различных пришлых компонентов с местным гето-фракийским субстратом. Все же по этническому составу эта культура, по ее мнению, была в своей основе гетской, тогда как пришельцы были разнородны в этническом отношении и среди них могли быть германцы и славяне (Пачкова С.П., Романовская М.А., 1983, с. 68–77). Сравнивая материалы могильников Поянешти и Лукашевка, С.П. Пачкова сделала ряд наблюдений над их хронологией. По ее мнению, в могильнике Поянешти выделяется два хронологических периода, для каждого из которых характерны свои типы керамики и варианты фибул (для первого — фибулы «расчлененные» и гладкие проволочные варианта В по Й. Костшевскому, для второго — фибулы варианта В, D и К). Материалы могильника Лукашевка соответствуют в основном второму, позднему, периоду могильника Поянешти (Пачкова С.П., 1985, с. 19–22).

Среди поселений выделяются мысовые и равнинные. Первые (Машкауцы, Бранешты, Круглик) расположены обычно на мысах высокого коренного берега рек. Для равнинных поселений (Лукашевка II, Алчедар) характерно размещение в пойме, на надпойменной террасе или на пологом берегу, расчлененном оврагами, фиксирующими границы поселений. Отличительными особенностями поселений, как мысовых, так и равнинных, являются отсутствие на них оборонительных сооружений, небольшая (до 2 га) площадь, незначительный культурный слой, который обычно фиксируется в местах расположения жилых сооружений.

Жилища представлены постройками двух типов — наземными и полуземлянками. Оба типа жилищ известны по ряду поселений (Лукашевка II, Ульма) как одновременно существовавшие. Однако встречаются поселения, где обнаружены лишь жилища наземного типа (Круглик) или только полуземлянки (Сокол). На одновременность этих двух различных типов жилых сооружений указывают не только найденные в них синхронные и аналогичные предметы, в первую очередь керамика, но и совпадающие детали их устройства: форма жилищ, конструкция стен и отопительных систем.

Наземные жилища были прямоугольными в плане сооружениями площадью 25 кв. м, иногда 48 кв. м, расположенными на уровне материка, на глубине 0,2–0,3 м от современной поверхности. Стены делались глинобитными на плетневом каркасе (Круглик, Ульма, Бранешты). Крыша крепилась на столбах, ямы от которых сохранились вдоль стен некоторых жилищ, а иногда — по длинной оси жилища (табл. XXIX, 2). Очаг сооружался непосредственно на полу в углу жилища, у одной из его стен. Устройство очага простое — глинобитный, реже каменный под, ограниченный рядом камней (Круглик, жилище 1; Ульма, жилище 1). Иногда вместо очага ставили печь с глинобитным сводом и каменным подом округлой (Круглик, жилище 3) или прямоугольной (Лукашевка II, жилище 3) формы.

Полу земляночные жилища, прямоугольные или овальные в плане, несколько уступали по площади (до 20 кв. м) наземным сооружениям. Их пол углублен в материк на 0,3–0,5 м. Глиняные, побеленные снаружи стены держались на плетневом каркасе, кровля была тяжелой, земляной, она покоилась на столбах, ямы от которых (диаметр 0,2–0,4 м) расположены вдоль стен и по центру помещения (табл. XXIX, 3). Жилища-полуземлянки отапливались очагами с глинобитным или каменным подом (Лунка-Чурей) или же глинобитными печами (Лукашевка II, жилище 2). Существует мнение (Федоров Г.Б., 1960б, с. 19), что полуземляночные жилища как более теплые выполняли свою функцию в осенне-зимний период.

Были распространены очаги, расположенные снаружи возле жилища, используемые в теплое время года. Здесь же, возле жилищ, размещались хозяйственные ямы диаметром и глубиной до 1 м, горловину которых, вероятно, закрывали крышками. На поселениях известны производственные постройки: в Бронештах открыта печь для обжига посуды, в Ульме раскопана мастерская, связанная с изготовлением бронзовых предметов.

Погребения культуры Поянешти-Лукашевка в настоящее время не имеют никаких наземных признаков, поэтому их обнаружение является делом далеко не простым, чаще всего случайным. Вследствие этого известно всего четыре могильника: Поянешти, где раскопано 152 погребения, Лукашевка — 21, Боросешти — 150 (материалы последнего могильника до сих пор не опубликованы) и Долиняны — 44. Кроме того, в разных местах (Сипотены, Круглик, Гринчук на территории СССР, Бухэнешти, Костулени, Грэдиште-Крейничены, Рэкэтэу, Сату-Ноу в Румынии) открыто несколько единичных погребений, что свидетельствует, возможно, о существовании в этих пунктах могильников. Могильники, как правило, находятся в непосредственной близости от поселений, в сходных топографических условиях. Погребения располагались на расстоянии не менее 0,5 м друг от друга и образовывали отдельные группы (табл. XXIX, 7, 13).

Погребальным обрядом было трупосожжение. Известно единственное трупоположение (погребение ребенка в Грэдиште-Крейничены), которое следует рассматривать как исключение. Трупосожжения производились в определенных местах за пределами территории могильника: так, три кострища были обнаружены в Поянешти в 300 м к югу от могильника. Аналогичная по назначению яма найдена в Боросешти. После кремации пережженные кости обычно отделялись от углей и золы. Лишь в нескольких погребениях (Лукашевка, погребения 4, 10, 15) встречены остатки погребального костра.

Почти все погребения были урновыми (табл. XXIX, 9-12). Урну ставили на чистое дно могильной ямы, однако известны погребения (Лукашевка, погребение 11), в которых урны стояли на остатках погребального костра. Остатки костра в виде золы и кусочков угля фиксировались возле урн и в засыпях ям еще нескольких погребений Лукашевки и Боросешти. Могильные ямы часто бывали неглубокими. Их рыли в черноземном грунте, в таких случаях контуры не прослеживались. Более глубокие ямы (в Поянешти — 0,5–1,1 м, в Лукашевке — 0,65-1,3 м) оказались круглыми (диаметром — 0,5–0,6 м).

Урнами служили чернолощеные столовые горшки, реже — кувшины и миски. В Сипотенах в качестве урн использовались бронзовые ситулы. Урны, как правило, закрывались крышками, которыми в большинстве случаев служили чернолощеные столовые миски (табл. XXIX, 9). В урны клали предметы, побывавшие в огне: фибулы, металлические детали пояса, браслеты, бусы, пронизи, ножи, пряслица, иглы, шилья, бритвы, пинцеты, иногда оружие (Боросешти, погребение 29). Встречаются также захоронения без погребального инвентаря. В могильнике Боросешти в большей части погребений (74 из 117), помимо урн, находились еще и другие сосуды.

Встречаются и безурновые трупосожжения (табл. XXIX, 8, 14, 16), а также кенотафы. В безурновых захоронениях (Поянешти, погребение 344; Лукашевка, погребение 4; несколько погребений в Бранешти; большинство (34 из 44) в Долинянах) пережженные кости были положены непосредственно на дно могильной ямы, также очищены от остатков погребального костра и иногда накрыты крышкой (табл. XXIX, 17). Четыре кенотафа обнаружены в могильнике Поянешти.

На памятниках культуры представлены три группы посуда. К первой группе относится лепная кухонная посуда с шершавой поверхностью. Ко второй — лепная столовая посуда с лощеной поверхностью. Третью группу составляет немногочисленная импортная древнегреческая и кельтская керамика.

Обломки посуды первой группы составляют до 90 % находок керамики на поселениях. Эта керамика представлена горшками, мисками, коническими чашками с массивной ручкой, иногда имеющими пустотелую ножку, кувшинами, крышками для горшков, сковородками-лепешницами в виде дисков, дырчатыми сосудами-«дуршлагами», миниатюрными сосудами. Ведущей формой являются горшки (3/4 керамики этой группы). Корпус у горшков, как правило, округлобокий (табл. XXXI, 48–51). По форме верхней части горшки можно разделить на несколько вариантов: с невыделенной шейкой, с прямой отогнутой наружу шейкой, с изогнутой и отогнутой наружу шейкой. Второе место принадлежит мискам, среди которых выделяется несколько типов: с загнутым внутрь венчиком, с вертикальной шейкой и горизонтально срезанным краем, с эсовидно-изогнутой шейкой. Для крышек характерны конический широкий и относительно низкий корпус и массивная пустотелая ручка. Диаметры венчиков крышек соответствуют диаметрам венчиков кухонных горшков, что указывает на их функциональное назначение. Некоторые исследователи не исключают возможности использования посуды этого типа в качестве светильников (табл. XXXI, 56). Глиняные диски диаметром до 25 см, толщиной до 1 см имели одну сторону шершавую, другую лощеную, иногда орнаментированную. Сковородками их можно называть лишь условно ввиду отсутствия бортика, а в роли лепешниц они известны по материалам этнографии. Подобные лепешницы были широко распространены в соседних культурах — зарубинецкой и пшеворской, синхронных поянешти-лукашевской культуре. Дырчатые сосуды скорее всего служили курильницами, а не дуршлагами. Встречаются обломки днищ горшков с одним отверстием в центре диаметром до 1 см, которые и использовались для приготовления творога. Сосудики высотой 3–5 см повторяют формы горшков. Видимо, они были детскими игрушками.