Ирина Ростова – Чья-то сансара (страница 5)

“Маргарита, могу я Вас пригласить сегодня встретиться?”

“Да, Григорий Евгеньевич”.

“Давайте без Евгеньевича, все-таки, а то как-то не очень уместно в текущей ситуации”.

“А мне так нравится, Григорий Евгеньевич.”

“В таком случае я буду настаивать на Евгеньевиче даже в наиболее пикантные моменты”.

В этот момент Марго, кажется, наконец, успокоилась.

До этого ей было страшновато и дурно, и она не очень-то понимала, что и зачем мы делаем, и почему вообще все так, но от этой фразеологии про “пикантные моменты” ее попустило. Я почти физически услышала ее оценку, словно бы она делилась со мной, как с подругой: “вот это он старпер”.

“Но привлекательный.”

“Но привлекательный”, – повторила она за мной послушно.

Интересно, а она вообще может теоретически меня перебороть, сбросить и стать “главной личностью”? Хотя я не могу себе представить, чтобы она нашла что-то интересное в моей собственной прошлой жизни и моей собственной средненькой внешности. Нет, определенно, этот вариант намного лучше. Эта жизнь намного лучше, и мы постараемся сделать ее еще лучше.

“Договорились. Когда и где встречаемся?”

“Дайте Ваш адрес, я пришлю за Вами машину.”

Пока Марго колеблется, я уверенно пишу адрес в ответ.

“Выхино? А что так плохо?”

“Вы знаете, сколько я получаю. Думаете, я могу себе позволить что-то лучшее?”

“Туше”, – лаконично отвечает он, и у меня даже не возникает сомнений, стоит или не стоит надеть на эту встречу парадные трусы в сеточку.

Он до смешного крут.

Словно человек поставил своей целью отметиться кругом и везде, наследив в максимально большем числе сфер, строя себе не “памятник нерукотворный”, а какой-то, прямо-таки, плацдарм на куче стратегически вбитых свай.

Он “поигрывает” на фортепьяно, сочинил “пару романсов”. Романсов, блин! И книжек умных и научных он написал с десяток, и пол-мира объездил. А еще занимается пауэрлифтингом, участвует в марафонах, и, конечно, прекрасно разбирается в вине. Настолько прекрасно, что у него есть свой небольшой виноградник в Краснодарском крае, и винодельня, на которой он для собственного удовольствия выпускает селективные вина. И книжку, про это, конечно же, тоже написал. Честно говоря, мы с Марго не удивились бы, если бы внезапно оказалось, что весь подвальный этаж в доме с его квартирой им выкуплен, туда обустроен прямой лифт и там, внизу, находится его Бэт-база, с которой он по ночам выезжает спасать мир. Почти супергерой.

Интригующий человек, что и сказать. Из какого-то другого мира другой категории людей, которые совсем не как мы, грешные.

Наверное, интересно так жить. Да, и мы с Марго обе так считаем. На таком фоне даже ее жизнь как-то меркнет, несмотря на то,что она все равно куда лучше моей.

Что надо сделать, чтобы стать кем-то таким, как он? Как надо жить, что говорить себе по утрам, как мотивировать себя со старта, чтобы к сорока пяти прийти кем-то настолько до смешного крутым? Да, что и говорить, я хотела бы провернуть такое.

Я думаю частично об этом, когда смотрю на наши отражения в большом зеркале напротив кровати. Красивое, супер-эстетичное отражение, которое даже придирчивая Марго одобряет – мы хорошо смотримся вместе. “Пикантные моменты” и прочая “стариковские”, по мнению Марго, моменты в сторону, но стариком он совсем не выглядит, не держится и не ощущается. Сильный, красивый мужчина в расцвете сил, который не выглядит чем-то странным и некрасивым рядом с ухоженной и яркой молодой девушкой.

Прикосновения рук, губ, переплетение тел, широкие сильные плечи, на которых так красиво лежат наши светлые и тонкие руки, короткие стоны, протяжные стоны, жар внутри и жар снаружи, и …

– И как Вам?

– По крайней мере, не скучно, Григорий …. Евгеньевич,– вовремя вспоминаю я, не собираясь позволять ему иметь последнее слово в этом несерьезном споре.

– Всего лишь “не скучно”? Видимо, я не в форме.

– Можете попробовать еще раз, – милостиво разрешаю я, и тянусь к нему сама.

Черт, никогда у меня в жизни не было кого-то такого.

Впрочем, у Марго – тоже, и это хоть немного, но выравнивает наши обстоятельства. Мой опыт и вовсе смешон по сравнению со всем этим, но если перебирать её парней – ни один не был настолько же … хорош. Хорош. Он хорош. Интересно, на чем и ком Григорий Евгеньевич тренировался в аспектах секса? Какие-нибудь курсы, или это врожденный талант?

Я почти очарована. Нет, вру. Я очарована. Это Марго – “почти”, но у нее больше требований к мужчинам в принципе, но и ее цепляет. Но мы, как единое существо, мы увлечены – и ситуацией, и процессом, и поэтому когда наш любовник внезапно обмякает, мертвым весом придавливая меня к кровати, я успеваю почувствовать сначала недоумение, потом острую панику. А следом приходит ужасное осознание, что он не дышит.

И я кричу в ужасе, и пытаюсь выбраться из под него, но он значительно крупнее и выше, и весь состоит из тяжелых плотных мышц, и у меня не получается с первого раза.

От адреналина кружится голова, я начинаю задыхаться, и на короткое мгновение я перестаю быть.

Я нахожу себя в темноте и духоте, рот, нос и глаза чем-то забиты, и только спустя, может, минуту, до меня доходит, что я лежу носом в подушку. Первая моя мысль о том, что ну вот, доигравшись, инсультнуло. А потом мир начинает просачиваться вместе с тем, как я прихожу в себя.

Квартира. Огромная и просторная, с высоченными потолками, с дизайнерским ремонтом. Не для того, чтобы было уютно жить, а чтобы соответствовать. И чтобы самому ей соответствовать, тоже. Вещи должны быть определенного уровня, чтобы не было желания расслабиться. Зеркало у кровати того же происхождения – ни шагу назад.

Зеркало.

Вокруг разбросаны женские вещи, явно снятые в порыве страсти. Кожаные штаны, узкий черный топ, витиеватое белье того фасона, который делается во многом для того, чтобы его снять.

А еще это белье тоже имеет ту же цель – не давать своей хозяйке расслабиться, потому что куда как легче осесть квашней, если ты в удобных хлопковых трусах-парашютах.

Но где же хозяйка?..

Поворачиваюсь на бок, поднимаюсь, чувствуя нехорошее давление в груди, и у своего отражения спрашиваю молча, мол, что вообще произошло? Потом понукаю себя встать, подбираю с пола чужую одежду, и откуда-то из нее выпадает скомканная листовка.

Я откуда-то точно знаю, что на ней написано.

“Скажи “да” и все поменяется!”.

Стоп.

Я сказал да?..

Я сказала да. И мир изменился снова.

Я смотрю на себя в чертовом огромном зеркале – на себя, и на него. Того самого “интригующего человека”, “до смешного крутого” мужика и почти супергероя, которого мы с Марго сейчас так жарко обнимали, но ее нет, и меня нет, есть только он.

Мир резко становится некомфортным местом, и я сажусь снова на край кровати, разглядывая вещи в своих руках. Ничего себе я влетела!..

Впрочем, если мистер крутой герой умеет делать свою рутину так же, как Марго, какое-то время мы продержимся. Но … только вот я не уверена, что генерировать свои безумные уровни энергии, бежать и догонять, и вообще доминировать можно на автомате, поэтому я всерьез не уверена, что мне в самом деле нужна его жизнь, какой бы классной она не казалась со стороны.

Нет-нет, Марго, мне, пожалуй, ближе.

И что мы будем делать?

Вещи в руках напоминают о том, что если меня никто не стал бы искать, то ее – точно будут. Ей никак нельзя пропадать на ровном месте, отправившись на свидание, это может плохо кончится для нас всех, и особенно для нашего нового участника камарильи. Или конклава. Или кто мы там.

И сейчас это все почему-то страшно. То есть, мне почти не было некомфортно, когда я оказалась в теле и личности Марго. Это воспринималось просто как … второй шанс, что ли. Ответ на молитвы. Но сейчас ситуация становится более, чем странной. С другой стороны, может быть, мне удастся сделать с помощью Г.Е. что-то хорошее для нас? У него есть деньги, у него есть возможности. У него почти нет близких родственников: бывшая жена и совершеннолетний сын не в счет. Почему не сделать хорошо для нас, раз оно уже пришло в руки?

Но это все равно все странно, и не понятно, и хотелось бы хотя бы немного понимать, как это все работает.

Сначала надо привести себя в порядок, напоминает тень мыслей Г.Е. в у меня в голове. Перед любыми экспериментами. И я делаю именно это: отправляю его в душ, одеваю, собираю, словно на научный совет университета, потому что расслабляться никак нельзя – мы же помним его максиму, и только потом, полностью укомплектовав его, я пытаюсь переключиться. У меня это получалось с Марго, должно же выйти и сейчас, верно? Сосредотачиваюсь на осознании девушки, которая молча и тихо присутствует внутри меня, и да! Мир мигает, оставляя ее-меня перед зеркалом, возмутительно голую, возмутительно красивую. Она, теряя на ходу вещи, бросается собираться, тоже, приводить себя в должный и приличный вид, после чего я “пробую” снова, хоть и с неохотой: и в этот раз вижу в зеркале совершенно чуждый здесь элемент, свою собственную потасканную физиономию и вполне бедняцкую, как я сейчас вижу, одежду.

– И на что ты вообще надеялась всю свою жизнь, – говорю я сама себе, и щелчком отправляю опостылевшую морду в небытие.

Нет, мне все еще совершенно нечего терять.

Г.Е. заказывает такси для Марго, и она выходит за дверь, захлопывая ее за собой. Интересно, насколько безумно все это выглядело бы на камерах, если бы кто-то решил посмотреть записи из квартиры нашего мистера героя? Я бы сама не поверила, решила бы, что это монтаж. Слишком все это странно и непонятно, и противоречит любым законам реальности, которые мне известны. Впрочем, я никогда не отличалась знанием физики, например. Может быть, теперь уже есть теории, которые бы объяснили такое явление. Какое-нибудь квантовое слипание вместо квантовой спутанности.