Ирина Ростова – Чья-то сансара (страница 13)
– Просто голова кругом, – пробормотала Оля. – Слишком все сложно.
– Что вы, просто привыкнуть надо. Вот, наш пятый, он же седьмой.
Оля разом насторожилась – ему ТОЖЕ на пятый?.. не перебор ли совпадений? Но зато, может, безумного толстяка джентльмен отпугнет, если он сюда доберется?
– Мне сюда, – он остановился возле офиса с цифрами 5048. – Ваш 5058 чуть дальше.
Оля, как зачарованная, шагнула мимо, гадая, что же ей делать, слыша за спиной, как джентльмен звонит в интерком, и через некоторое время ему отвечает женский голос.
Оля завернула за угол, проходя мимо 5058, и услышала, как джентльмен сказал в ответ что-то вконец непонятное:
– Слова замолкают в каплях! Ты зришь или ты мышь?.. Облака теряют вкус, деревья взлетают вниз!
Оля замерла за углом, прижимая руки к груди и прислушиваясь. Какое-то время в коридоре была тишина, потом интерком затрещал, и прозвучал голос Главного, и его особенный разочарованный маленький вздох.
– Крайне советую вам удалиться, пока не произошло нечто непоправимое. Знаете ли, тут стены плохо отмываются, не хотелось бы снова платить за ремонт.
– Это что-то вроде угрозы, что моя кровь будет тут размазана?
– Нет, друг мой, не кровь, – спокойно ответил Главный. – Удалитесь же. Я жду кое-кого, кто не вы.
“Меня”, – подумала Оля после паузы и ее обдало чем-то теплым и пахучим, кислый запах пота вперемешку с … сосной?
– Ах, вот ты где, овца, – прозвучал прямо над ухом голос, и Оля, заорав, дернулась, наверное, одновременно во всех направлениях. Неопределенность движения ее и спасла – толстяк впустую схватил воздух, и Оля зайцем метнулась за угол.
– Это я, я, – заорала она, подныривая под руку джентльмена. – Это я!
– Ольга, – удовлетворенно ответил Главный из интеркома и дверь щелкнула, открываясь. Оля дернула за ручку, проскочила внутрь и защелкнула замок за собой прежде, чем кто-то либо успел и мяу сказать.
В кабинете было светло. В коридоре тоже было светло, но тут свет был возведен в абсолют. Он был повсюду – настолько яркий, что в нем терялись все очертания и цвета.
– Простите? – Оля моргнула и помедлила, колебаясь. На дверь сзади нее обрушился удар, потом еще один, такой силы, что хлипкая офисная дверь содрогнулась.
– Ольга, проходите, пожалуйста, мы вас ждем, – раздался приятный женский голос, и Оля, моргнув, внезапно увидела совсем другое – свет рассеялся, уступая место самой обычной картине самого обычного, хоть и роскошного офисного пространства. Перед ней, улыбаясь, стояла высокая девушка, идеальная, как Эмма в лучшие времена, и даже еще более. Оля рядом с ней тут же показалась себе нелепой, неуклюжей растрепой.
Она сделала шаг, и сзади, словно сквозь слои ткани или далекое пространство, донеслись удары по двери, словно кто-то молотил по ней руками и ногами.
Оля торопливо шагнула снова.
– Я подготовила для вас договор. Вам осталось только подписать.
– А смогу я … поговорить с главным?
– Конечно, – блеснула улыбкой красавица. – Конечно же. После того, как подпишите договор.
– Мне надо с ним поговорить, обязательно.
– Конечно-конечно, только подпишите вот тут, – она протянула Оле договор на жесткой папке, и та, убегая впереди своих сомнений, подгоняемая страхом и ударами в дверь, которые продолжала слышать словно с обратной стороны воздуха, поставила свою подпись. – Проходите, – улыбнулась ей красавица, прижимая к себе папку, и Оле показалось, что идеальное тело и наряд ее собеседницы начинают втягивать в себя документы, словно в болото. Она даже глянула еще раз, чтобы убедиться, что она ошибается, и ей чудится неизвестно что, но нет, она не ошибалась. Папка с документами в самом деле растворялась в красавице, ассимилировалась на глазах, оставляя только пятна другого цвета.
Девушка радостно и немного хищно улыбнулась, и Оля поспешно отвернулась, чувствуя себя немного оболваненной и оглушенной. Взялась за ручку кабинета и вошла в темноту, совершенно убийственную после яркой приемной.
– Ольга, – радостный, потом почему-то немного грустный голос. – Наконец-то мы встретились. Идите ближе. Пожалуйста. Ближе.
Оля шагнула в темноту, где-то на краю сознания слыша резкий треск где-то сзади, приглушенный расстоянием и препятствиями. Что, вообще, происходит?
Темнота обрисовывала его изгибами, словно буквами. Очертания колыхались, словно листы бумаги, сложенные вместе, и лицо было скрыто тенью, словно его не было вовсе. Он протянул ей руку – как будто ненастоящую, нарисованную. Ольга коснулась ее, и сразу же почувствовала себя так, словно это была не рука, а труба пылесоса, потому что она высасывала что-то из нее, словно вакуумом вытягивая гной из прыща.
Личинку.
Та цеплялась и извивалась, и не желала двигаться, но Главный был сильнее – почти неуловимое присутствие скользнуло между ними и пропало, а потом темнота потеряла тональность, стала грустной, и внезапно раздался тот самый, короткий, тихий звук. Отрицание. Разочарование.
– Но как же так, Ольга? Ты – не то? Как это вышло?
Потому что она украла текст Ру, вот почему.
Потому что она – воровка.
– Я сожалею, – он сжал руку, и давление было такое, словно Оле перемалывали кости в ладони. Она закричала, без звука, и упала на колени, и потом еще ниже, словно под ней разверзлась приоткрытые страницы. Она провались в них, частично или полностью, как будто теряя телесность, и только и могла, что слышать.
Треск, грохот, резкий звук удара. Возмущенный женский голос, недовольный мужской. Снова треск, снова грохот. Мужской голос, скандирующий слова, которые поглощали друг друга и реальность вместе с собой.
Грохот.
– Мы пришли за тобой.
– Оба? Неразумно. Как же вы будете делить,то, что не делится? Кто из вас получит все, а кто останется в дураках?
– Мы потом разберемся. Иди сюда и покончим с этим.
– Боюсь, я вынужден отказаться. К сожалению, я снова не нашел того самого. Я надеялся, это была она. У нее была фабула, такая прекрасная фабула! “Мы создали мир линейным”! … Говорящая, рабочая фабула. Своевольная. Я узнал ее, я хотел ее. Она должна была быть моей, и остальные фабулы, которые девочка создала бы. Но девочка оказалась пустой.
– Кто, овца эта? Да сперла она фабулу. Просто сперла у кого-то, вот и все.
Снова разочарованный вздох.
– Вы ничем не лучше. И вам ничего не причитается. Прощайте.
– Останови его!
– Как?!
– Черт… черт!… Куда?!…
– Все из-за тебя.
– Ну, да, конечно. Щас.
– Не стоило тебе верить. А с той девушкой что?
– С овцой? Да пожевал он ее и выплюнул. Книга такое не ест, только настоящих творцов, а эта – пустышка.
А дальше была только тишина.
Другие вероятности
Кандидат три
Вакансия была просто огонь. Зарплата выше рынка, требования вполне адекватные, сведения о рабочем месте и коллективе достаточно оптимистичные. Набор обязанностей посильный – любой человек, проработавший хоть сколько-нибудь в контакт-центрах, в целом, должен был все это уметь.
Я и умела, со своими десятью ценными годами опыта. Умела и спокойно выслушивать потоки оскорблений, и вычленять из них крупицы реальных проблем, и снижать уровень агрессии, и незаметно брать управление разговором на себя, и еще многое, многое другое.
Я справлюсь, я знала это. Но я понимала, что точно так же справятся и тысячи моих коллег, закаленных в тяжелых информационных баталиях. Поэтому ответ из компании с вежливым и безличным предложением заполнить подробную анкету уже был серьезным успехом. Значит, как минимум, первый отбор я прошла, и это было хорошо. Сфера клиентского сервиса уже давно перестала быть нормальным местом для работы. Хорошо настроенный ИИ когда-то уничтожил здесь все стартовые вакансии, научившись ловко перенаправлять вызовы нужным адресатам, принимать заказы, делать обратные звонки с подтверждениями и обрабатывать большую часть информационных запросов. Для людей осталось место только на второй линии обороны. Когда человек на другой стороне связи уже убился о чат-бота и разозлился вконец, нужен был кто-то живой, чтобы разобраться в сложной ситуации, нивелировать негатив и иначе умиротворить разозленного клиента. Так что, живой оператор контакт-центра должен знать сотни трюков, как решить проблему, а чат-бот – только один, но самый важный: вовремя перевести диалог на человека. Но и за места на второй линии шла иногда настоящая бойня, потому что количество соискателей обычно было намного больше, чем число вакансий.
Когда-то давно люди думали, что роботы однажды избавят их от скучной и неинтересной рутинной работы.
Роботы в самом деле это сделали – только попутно избавили значительную часть человечества также и от зарплат, практически лишив людей возможности заработать себе на жизнь низкоквалифицированным трудом. Да и на более требовательные должности в результате конкуренция стала так высока, что приходится многим жертвовать и не выбирать, не перебирать.
Так что я тут же взялась за присланную анкету, стараясь игнорировать тот факт, что большая часть вопросов в ней носит очень личный характер. Состав семьи, количество родственников, в том числе, не проживающих со мной совместно, хронические болезни, раса, некоторые генетические маркеры, наличие собственности, лицензированных и нелицензированных питомцев, вредные и пищевые привычки… Приходилось только надеяться, что эта компания – не какое-нибудь гнездо тайных пищевых извращенцев. Или, хуже того, пищевых извращенцев вполне открытых. За изучение их корпоративной культуры я еще не принималась, поэтому пока могла только гадать.