Ирина Ростова – Чья-то сансара (страница 12)
“Мы создали мир линейным”, – подсказала личинка, как только он вышел, но это прозвучало как-то почти жалко, словно она … боялась? Уважала?.. Скучала? Понять эмоцию было практически невозможно, если она и была. Если эта личинка вообще была, тоже.
– Это все ерунда какая-то, – растерянно сказала Лада.
И то же самое, с очередным тихим вздохом, сказал Оле Главный, и выносить эти звуки разочарования было невозможно.
– Слушайте, – внезапно вскинулась Оля, озаренная внезапной идеей. – Погодите. Слушайте. Мы создали мир линейным, Вселенная дарит нам, кто мы без неё? Мужчины и женщины. Хочешь быть волком или пчелой?
Она почти чувствовала, как личинка извивается внутри, сопротивляясь, полная животного страха, и как она начинает вылезать наружу, словно ее тянули крючком.
Была тишина. А потом …
– Гениально! – выдохнул Главный. – Это гениально. Это шедевр. Это то, что нужно, Ольга! Я же говорил, вы справитесь, Ольга, Олечка! Умница. Нам нужно больше такого, именно такого!
– Я не уверена, что понимаю, – перевела дух Оля, придавливаемая к полу каждым словом. Воровство. Вот как это называется – воровство. Этот текст принадлежал Ру, а не ей, и, оказывается, Главному с самого начала нужен был текст Ру, это его он расслышал за Олиной переделанной версией?
И что ей теперь делать? Конечно, у нее есть еще “такой, именно такой” материал, целая книга этого материала, только он ей не принадлежит. И как правильно поступить? Признаться Главному? Признаться Ру? Не делать вообще ничего?..
Но один вариант отвалился сам собой: когда Оля пришла на работу, почти решившись поговорить с директором, особенно, учитывая то, что она ПОЧТИ сделала то задание, которое он дал. И она ПОЧТИ набралась духу, чтобы пойти к нему, взяла распечатки, поднялась со своего места, пошла к ни в кое веки закрытой двери – но тут та самая дверь с грохотом распахнусь и в комнату ворвалось чужое присутствие на конце автомата.
– На пол, руки за головы! Быстро!
Оля хлопнулась на ковер быстрее, чем успела подумать, и прикрылась бумажками – впрочем, их у нее тут же грубовато отобрали – краем глаза она увидела, как мужчина в камуфляже небрежно кидает их в груду других на ее столе.
– Все чисто, заходите.
– Погодите, вы что делаете?
– Проверочка, девочки, проверочка. Так, компьютеры под опись, бумаги в коробки. Вперед. Дамочек к остальным, в зал.
– Боже, что происходит? – пискнула Лада.
Но Оля тоже была не в курсе. И другие, согнанные в столовую, тоже ничего особо не понимали – и выглядели все как крысы, застигнутые за неприличным, хотя точно ничего эдакого они не делали. Или не знали, что делали.
Но, в любом случае, момент оказался потерян – потому что Ру куда-то забрали и увезли после нескольких допросов, а всех их, младших и не очень ценных, отпустили с условным миром на все четыре стороны.
– Значит, что-то все-таки было? То есть, Ру не просто так дал нам это задание? Он хотел замести следы, – трагическим шепотом сказала Лада, почти повисая на плече Оли. Кто бы мог подумать еще месяц назад, что они могут вот так, вцепившись друг в друга, идти куда-то? Они обе тряслись, как парочка осиновых листьев, и даже толком не могли сообразить, куда конкретно бредут. Просто – куда-то.
А оказалось, что мимо моста, и Оля суеверно ему кивнула, и шепотом сказала “Привет”, стесняясь и стараясь, чтобы Лада не заметила.
“Не бойся, если делаешь то, что считаешь правильным”, – практически сразу написал ей мост.
– О, привет! – помахала мосту рукой Лада, совершенно сбивая Олю с толка. – Да ладно! Неужели ты с ним не разговариваешь? Я всегда разговариваю. Мне вообще кажется, что он – как принцесса-лягушка, только принц-мост. То есть, я все понимаю, это там сидит какой-то человек и придумывает все эти фразы, и их запускают в зависимости от дня, но, знаешь, просто хочется думать, что на самом деле, это кто-то особенный.
– Да, мне тоже так кажется, – согласилась Оля.
– Мостик! – позвала его Лада, становясь на цыпочки. – Мостик, скажи, у нас наладится с работой?
“Я знаю, что тебе повезет”, – тут же пришел ответ.
– Вот! Видишь? Все равно, что к гадалке сходить, или гороскоп прочитать.
– Точно, – согласилась Оля, провожая мост задумчивым взглядом. А что она считает правильным? Это было очень ситуативно.
Вечером, когда она разговаривала с Главным, ей было правильно выдать ему еще одно четверостишие из книги Ру, но буквально через пару минут она испугалась того, что сделала, потому что Главный был не просто в восторге – он был просто в эйфории.
– Я знал, что не ошибаюсь! Я видел эту искру в Вас, Ольга, и я рад, очень рад, что Вы – в самом деле то, что мне нужно. Я считаю, Вы готовы. Да-да. Готовы.
– К чему?
– Приезжайте в наш офис завтра. Можете? Отлично. Мы поговорим, наконец, лично, и подпишем все бумаги, сделаем все как должно. Вы получите свой приз.
Подпишет договор. Она подпишет договор. На книгу, которой у нее нет, и которую она сама не может написать так, как того хочет Главный. На книгу, которую мог написать – и написал – Ру, Рудольф Юрьевич, который теперь, может, и вообще всего лишиться, потому что не совсем понятно, что именно приключилось в фирме, и можно ли это разрулить.
Но… может быть, она сможет имитировать? Повторить примерно то же, переставив местами слова и заменив?
Но разве это то, чего она хотела? Говорить чужими словами, или почти чужими словами?
Но она будет не просто девочкой, а девочкой с книжкой.
Разве что, не совсем со своей книжкой, так?
Дилемма мучала ее настолько, что она даже попыталась достать Ру: позвонила Ладе, выпросила у нее номер одного из замов, написала ему, обмирая от страха, попросила номер директора, потому что мол, он ей задание дал, важное, которое, может, сейчас как раз сильно актуально.
И номер ей даже дали – честно предупредив, что это “рабочий”, а не личный. Только он был выключен, конечно. Конечно. Скорее всего, его этот телефон просто конфисковали в ходе дознаний.
Все это было глупо.
Проходную в офисе она миновала без проблем, получила временную карточку-проходку и медленно, нога за ногу, пошла по коридору мимо местных богачеств в виде едва ли не сотни кофеен, столовок и магазинчиков, теснящихся на первом этаже, зашла в лифт, поднялась на нужный, вроде бы, этаж, вышла и застыла в недоумении. На стрелках право и влево были совсем не те числа, даже разрядностью отличались. Как будто это был последний шанс повернуть назад.
В коридорах было пусто – Оля беспомощно сунулась туда и сюда, но никого не было. Оля подергала несколько дверей по очереди, но было закрыто, а потом из-за угла кто-то вышел, и Оля рванула к нему.
– Здравствуйте, извините, не подскажете, куда мне идти? Мне нужен офис 5048.
– 5048 тебе? – мужчина сощурился на ее сверху вниз и сложил руки на груди. – Да?
Он выглядел немного знакомым – словно Оля когда-то мельком видела его, или кого-то на него похожего.
– Подумай еще раз, овца, – сказал он, смачно выплевывая последнее слово. – И вали домой по хорошему.
В голове щелкнуло, и Оля на шаг отступила. И еще раз.
– Простите?
– И не подумаю. Ты сама во всем виновата, – он опустил руки, шагнул к ней, огромный, лысый, колыхающийся на ходу под рубашкой жировыми слоями.
Оля задушенно ойкнула и бросилась прочь, а он, словно в кошмаре, побежал за ней.
Где-то между кабинетом 305 и 310 до нее дошло, где именно она видела этого человека – на сайте, том самом сайте, где проходил конкурс, и именно этот человек писал ей гадости. И что делал тут? И как он вообще узнал, что она придет, и когда, и … Слишком много вопросов, и ни одного ответа.
Оля бежала, и сзади были слышны тяжелые бухающие шаги, словно сама судьба за ней неслась, топоча, как долбанутый слон. Поворот. Еще один поворот – господи боже, она не проходила столько поворотов, когда шла от лифта! Однотипные, совершенно одинаковые коридоры один за другим, поворот за поворотом, только цифры мелькали, и сзади слышалось тяжелое дыхание. Толстяк, впрочем, не отставал – Оля не рисковала обернуться, чтобы не рухнуть в обморок, но она слышала его топот и его тяжелое булькающее сопение.
Она словно попала в головоломку, в какой-то бесконечно крутящийся кубик рубика, который подставлял ей новые и новые грани без выхода и решения.
“Мы создали мир линейным”, – ожила личинка в голове.
– Мы .. создали… мир.. линейным, – прошептала Оля, словно загипнотизированная ей. – Вселенная дарит нам … пути мимо дыр и бездны. Пути мимо круч и скал.
Толстяк сзади чертыхнулся, и следующий поворот внезапно открыл дорогу к лифтовой площадке. Оля рванула туда, и вломилась в закрывающиеся двери лифта, огромными выпученными глазами встречая изумленный взгляд некого подтянутого джентльмена в лифте. От него немного пахло елкой, и это сразу дернуло чувство вины напоминанием о Ру.
Двери закрылись.
– Вам на какой этаж? – вежливо спросил дяденька, опомнившись.
– Не знаю. Комната 5058, вы не знаете, какой это этаж? Я, кажется, промахнулась с первого раза.
Зачем она соврала? Она и сама бы не смогла объяснить. На всякий случай, наверное, пережив такой кошмар с толстяком.
– О. Да. У нас тут небольшая путаница с этажами.
Да уж, небольшая. Оля чуть ежика пулеметом не родила, какая небольшая.
– Тот этаж, на котором вы вошли, на самом деле не первый, а третий, считая подземные. А в лифте на кнопках нумерация этажей от настоящего первого. Поэтому когда вы нажимаете на пятый этаж в лифте, вы попадаете всего на два этажа выше. На тот этаж, где нумерация тройками, но на самом деле он пятый. А чтобы попасть на тот, где нумерация с пятерки, надо нажать на седьмой.