Ирина Романова – Варвара и Иван. Гусиный переполох в Тридевятом царстве (страница 2)

Магия была нам в помощь, хотя мы применяли ее только в рукоделии. Нить, проходящая через наши руки, оживала, придавая рисунку или ткани волшебные свойства. Эти изделия ценились на вес золота, и я с гордостью думала о том, что смогу создать что-то особенное.

Все тревожные мысли я решила отложить до утра. Завтрашний день обещал быть насыщенным. Деревня всегда оживала с первыми лучами солнца, когда все просыпались и принимались за работу. Кроме гусей мы держали двух коров, поросят, кур и имели огород, за которым нужно было ухаживать: поливать, полоть, удобрять. Это была неотъемлемая часть нашей жизни.

Усталость стала уходить, уступая место предвкушению нового дня. Я не заметила, как веки налились тяжестью.

«Утро вечера мудренее!» — прошептала, погружаясь в сон, и на мгновение мне показалось, что я уже слышу первые звуки пробуждающейся деревни.

Сны мне снились дивные… В одном из них леший грозил мне крючковатым пальцем, будто предупреждая о чем-то. В другом кикиморы звали искупаться в болоте, обещая, что я стану одной из них и буду жить без забот, как в сказке. Яблонька, покрытая росой, низко кланялась мне и что-то шептала, словно прося о помощи. А в третьем сновидении печь манила меня ароматами свежей выпечки, приглашая заглянуть в какую-то избушку.

Но самым странным и пугающим оказался сон, в котором сидящая за столом баба-яга смотрела на меня с ухмылкой. Ее глаза были лукаво прищурены. Я чувствовала, что она знает что-то, чего не знаю я. Старая карга словно говорила мне: «Не справишься ты, Варвара, ох и не справишься, не вернешь гусей...»

Но у меня же получится?

Я должна справиться, ведь от этого зависит так много в нашей семье!

Глава 3

Утром, переодевшись в дорожную одежду, я спустилась в горницу вместе с сестрами. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба, и я почувствовала, как внутри меня разливается приятное тепло.

Мама и сестры занялись хозяйством и ушли в коровник. Я слышала, как они переговариваются, как дрова трещат в печи и как в кухоньке в котелке тихонько булькает каша. Батюшка, накормив лошадей, стал раздувать самовар. Я знала, что скоро он выпустит коней на пастбище за домом, и эта мысль немного успокаивала. Накрывая на стол, я пыталась отвлечься от воспоминаний о странных сновидениях, но что-то не давало мне покоя. Руки слегка дрожали.

Ночью я спала плохо, просыпалась несколько раз — слышался мне чей-то зов из глубины комнаты. За окном мерещились какие-то силуэты, которые исчезали, как только я всматривалась в темноту. Но с первыми лучами солнца все пропало, словно мираж. Может, это была нечисть, которая решила меня запугать, чтобы я не пошла в лес? Или это мое воображение так разыгралось?

Пока я накрывала завтрак, родные один за другим вернулись в дом. Я успела расставить плошки с кашей и творогом, тарелки с вареными яйцами и сыром, вытащила кувшинчик сливок и горшочек ароматного меда. Каравай хлеба я положила возле места батюшки — нарезать хлеб было обязанностью главы дома.

Пузатый самовар гордо возвышался в центре стола, источая тепло и травяной аромат. Я разлила напиток по чашкам, наслаждаясь каждым мгновением. Но едва я подумала об Иване, на улице раздался шум: кони заржали и калитка громко хлопнула. Стук в дверь не заставил себя ждать.

Батюшка открыл ее, и в дом вошел царевич Иван. Взгляд карих глаз скользнул по мне, заставив сердце забиться быстрее. Матушка, заметив перемену моего настроения, выразительно посмотрела на меня, словно говоря: «Не теряй голову».

— Проходи, гостем будь, — сказала она с невозмутимым видом и слегка поклонилась.

Иван склонил голову в знак благодарности. Сняв шапку из парчи и положив ее на скамью, он направился к рукомойнику у печи. Я молча наложила кашу в тарелку, добавила кусок желтого масла и положила на стол еще одну ложку. Затем налила царевичу чай в кружку — все, как и всем, без особых изысков.

Заняв свое место, я ощутила, как волнение охватывает меня. С одной стороны, я была рада, что Иван пришел, а с другой… Одним лишь взглядом царевич заставлял меня смущаться и краснеть. Я не могла отвести от него глаз, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.

А еще вчера ведь замуж не хотела…

Все ели молча — в нашей семье было не принято вести разговоры за столом. Младшие сестренки хихикали и строили глазки Ивану, а он только улыбался и поглядывал на меня с любопытством.

Поев, сестры убрали за собой посуду и ушли поливать огород. Мы остались вчетвером, и батюшка кивнул Ивану, разрешая говорить.

— Благодарю за теплый прием, — тихо сказал царевич и склонил голову. — Мне удалось выяснить, что баба-яга искала на ярмарках, у травниц и знахарок редкие травы и корни. Большинство даже не знало, о чем она спрашивала, но те, кто понял, сказали, что старуха хочет призвать нечто страшное и темное в тридевятое царство.

— Уж не хочет ли карга повернуть реки вспять, затопить плодородную землю и потеснить простых людей? — озадаченно нахмурилась мама. — Гуси ей нужны, чтобы заполучить недостающие травы и зелья… Может, царю-батюшке сообщить? У него есть богатыри и маги!

— Поделился я с ним своими догадками, но он только отмахнулся, — мотнул головой Иван и сжал кулаки. — Тьма уже подбирается с другой стороны мира, вороги наступают. Средний брат Венцеслав ушел туда, чтобы защитить царство. Все силы сейчас там!

— Придется справляться своими силами, — кивнула матушка. Ее голос звучал твердо, но в глазах блестели слезы. — Как знала, приготовила узелок в дорогу... А ты, Варвара, не сиди сложа руки — собери еды и питья. Дорога до леса короткая, но лес просто так вас не пустит. Не любит он ездоков…

В комнате повисла напряженная тишина. Я посмотрела на Ивана — на его лице появилось выражение твердой решимости. Выбора как такового у нас не было.

Поднявшись из-за стола, я начала собирать то, что осталось от завтрака. Вареные яйца, хлеб и яблоки не пропадут в дороге. Налила чай в глиняную бутылку и сложила продовольствие в корзинку. Сходила в свою комнату и взяла теплый платок, чтобы накинуть его на плечи. Вечером в лесу прохладно, но я не замерзну, ведь лес всегда полон тепла, спрятанного в шелесте листьев и пении птиц.

Когда я вернулась, мама разложила на столе странные вещи. Ее глаза таинственно блестели, словно она знала секрет, который мне еще предстояло разгадать.

Я с интересом оглядела набор для путешествия. Среди вещей были шелковые платки, переливающиесявсеми цветами радуги. Они оказались легкими и мягкими на ощупь, словно их соткали из воздуха. Рядом лежали деревянные гребни с изящной резьбой. Узоры на одном из них и вовсе напоминали древние руны.

Также на столе нашелся моток пряжи — на вид тонкой, почти невесомой, но при этом прочной, как сталь. Рядом с мотком я увидела мужскую рубашку, вышитую золотыми нитями. Она выглядела так, словно ее сшили еще в прошлом столетии, но при этом была совершенно не ношеной. И наконец на столе лежал мешочек с зерном. Оно было необычным и будто переливалось золотом в свете солнца.

Словно зачарованная, я не могла оторвать взгляд от мешочка. Почему-то мне захотелось до него дотронуться…

Глава 4

Я уже протянула к нему руку, но мама быстро отодвинула мешочек, словно оберегая меня от чего-то.

— Это зерно из далеких земель. Оно обладает волшебной силой, — сказала матушка, и ее голос дрогнул. — Но будь осторожна: магия может быть опасна, если использовать ее неправильно. Смотри, зерно переливается на свету, как звезды, упавшие на землю. Гусей им покормишь, — кивнула на мешочек, — снимет с них чужие чары, сами домой прилетят. А вот гусят придется вам нести — маленькие они, а там, у реки, их взрослые птицы заберут. Дорогу к дому гуси найдут из любой точки мира, даже если по всему свету разбредутся!

Слушая ее с замиранием сердца, я смотрела на шелковые платки — яркие и нежные, словно светящиеся изнутри. Даже боялась, что они исчезнут, если я моргну.

— Хорошо. А остальное для чего? — спросила, не отрывая взгляда от чудо-вещиц.

— Платки и гребни для кикимор, — поведала мама следующую тайну. — Откупаться будешь — их магия сильна. Они и погубить могут, одной из них сделать, а могут и дорожку показать. Но будь осторожна: кикиморы не любят, когда их обманывают. Рубашку лешему передай как подарок от меня и низко ему поклонись. Должен пропустить.

— А клубок? — продолжила расспрашивать я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

Предстоящее путешествие уже не казалось мне таким страшным — я словно попала в сказку.

— А клубок укажет дорогу к болоту, тому самому, где живет Яга, — мама говорила тихо и медленно, будто боялась спугнуть удачу. — Там стоит ее дом на курьих ногах. Попроси клубок провести, погладь его — он ласку любит. Не стоит Яга на месте, прячется, знает, что, если ее найдут, накажут! Много зла карга людям причинила, нет на нее управы! — Мама покачала головой, и в ее глазах мелькнула грусть. — Но если будешь осторожна и не забудешь про подарки, тебе повезет.

— А мы найдем! Этим же ее взять можно? — с жаром выпалила я.

— Кто знает? У нее опыта на триста лет жизни! — вздохнула матушка, с трудом сдерживая волнение, и сложила все в рушник, который так часто становился свидетелем наших радостей и печалей. — Главное вам напутствие: не верьте первому впечатлению. Верьте сердцу! Пусть оно вас не подводит!