Ирина Романова – Последняя Ягиня, или Советы вредного домового (страница 62)
Первый снег выпал двадцатого ноября. На крыльцо я вышла как есть – босыми ногами и в одной исподней рубашке, в которой спала. Подняв взгляд на небо, смотрела на крупные хлопья снега. Вокруг стояла гробовая тишина, словно земля замерла, предчувствуя зиму. Солнце должно было взойти через несколько часов, но от чистого белого снега, словно отражающего полную луну, тьма рассеивалась.
Озябнув, я вернулась в избу, шлепая мокрыми ступнями по полу. Прошла в светлицу и села на лавку.
– Чего это хозяюшка вскочила? – обеспокоился Василий.
– Не спится мне… На сердце что-то неспокойно…
– Капли дать?
– Нет, чаю лучше, без ничего – позже поем. Скажи Степану, что вечером хочу в бане попариться. Сегодня полная луна – можно заговор почитать на спокойствие…
– В здоровом теле – здоровый дух! Уж я ему скажу, пусть как следует веником по тебе пройдется! Дурь выбьет!
– Опять ты за свое?! – В руках я, между прочим, держала гребень, расчесывая косу.
– Волос долог, ум короток! – брякнул Василий, прячась. Так-то! А то провоцирует, а у меня ни сил, ни желания отвечать нет.
В дверь вдруг тихо постучали. От испуга даже расческу выронила! Портал был закрыт, тогда кого это нелегкая принесла? Гость из человеческого поселения? Но ближайшая деревня в ста километрах отсюда… Возле меня тут же появился теплый халат и угги. Сунув в них уже высохшие ноги и надев халат, я подошла к двери и без раздумий открыла ее.
– Ты? – Удивленно уставилась на Добрыню. Запорошенный снегом, он стоял передо мной в теплом зимнем костюме и с рюкзаком за спиной.
– Я. – Шагнув в избу, вдруг сгреб в объятия. Ноги ослабли и подкосились, а сердце застучало быстрее…
– Почему? – тихо спросила я, уткнувшись в меховой воротник.
– Не могу я без тебя! Не прогоняй!
– Я старая!
– Нет! Мне госпожа Адель все о тебе рассказала! И объяснила, как дойти…
– Характер у меня… – попыталась еще раз напугать его.
– Я не против…
– Дверь-то закрывайте! Дует! Чай не май месяц! – притворно возмутился домовой.
С трудом оторвавшись от Добрыни, потянула его на себя. Богатырь захлопнул дверь, стягивая обувь и бушлат. На полу мигом появились теплые тапочки.
– Благодарю хозяина дома!
– Нужны мне они… – Довольный Василий уже суетливо накрывал стол.
– И что же ты знаешь? – Взяв Добрыню за руку, повела его на кухню.
– Нашел в библиотеке все сведения о тебе. Я знаю, что ты последняя на Земле Ягиня, что на тебе держится стена, ограждающая наш мир от чужаков. Адель сказала, что ты решила спрятаться, но почему – она не знает. Проход к тебе закрыт, на письма не отвечаешь… Я поведал ей о своих чувствах к тебе.
– Чувствах? – смутилась я.
– Я люблю тебя. И понял это с первого взгляда, когда ты сшибла меня с ног. Ясновидящая сказала, что и без того понятно, что мы – истинные. Но почему ты не захотела это принять? – Добрыня не отпускал мою руку, поглаживая ее.
– Живу на свете уже очень долго… Вот и не поверила, что может быть по-другому…
– Я очень хочу, чтобы ты поверила. Я столько лет искал тебя…
– Я попробую… Но не могу тебе что-то обещать. Поэтому и отказалась…
Мы молча сидели несколько минут, не решаясь нарушить тишину. Мне даже стало неловко, я не понимала, что вообще со мной происходит. Я ведь отказалась быть счастливой, но стоило ему только появиться на пороге, и я сдалась… Теперь не знала, как вести себя, – несмотря на прожитые годы, у меня не было в этом опыта… Я никогда себя так не чувствовала! За всю жизнь не испытывала такой тяги к кому-либо! Хотелось вцепиться в него и не отпускать – настолько сейчас было хорошо на душе.
– Каша стынет! – не выдержал нашего молчания Василий.
– Ох, а я и не одета! – засуетилась я, сбегая к себе в спальню.
Глянула в зеркало в ванной – раскраснелась, глаза блестят! Ополоснула лицо, пытаясь остудить себя. Так не пойдет! Чего это я радуюсь раньше времени? Моментально закрались сомнения: а смогу ли я переступить через свои убеждения? Поживем – увидим!
Добрыня сидел там же, где я его оставила, глядя в одну точку, словно задумался. Услышав шаги, поднял на меня глаза и снова мягко улыбнулся. В его взгляде таилась нежность… Как громила, к тому же бывший военный, мог оказаться таким?..
– Тут останешься? – прервала я молчание, садясь за стол.
– Я ведь буду учиться до весны. Пока что нам дают общие представления о магии. Да и мало у нас ее – крохи. Но мне вручили камень, что открывает портал… И, если ты позволишь, я мог бы приходить на выходные.
– Позволю. – На душе сразу полегчало. Ну, не готова я прямо сейчас под венец идти! Надо еще свыкнуться с мыслью, что моя пара нашлась!
– Мы учимся по вечерам, а днем работаем. Твое письмо пригодилось: нас взяли простыми рабочими, а Алексея – бригадиром. Ведьмы выдали квартиру, сказали, живите бесплатно. – Добрыня не притронулся к еде. Только держал в руках чашку с чаем.
– А как же семья? – Тут я поняла, что совсем ничего о нем не знаю, и сердце екнуло. А вдруг он женат?
– Родители в селе остались, а так я один. Денег решили подзаработать, чтобы дома свои отремонтировать. У Алексея жена и две дочери, живут с его родителями. Он каждые выходные к ним мотается по возможности. У Ильи сын и дочь, но они уже взрослые и оканчивают университет. Он копит им на жилье в городе – в деревне нет смысла оставаться.
– Чего же сам не женился? Лет-то сколько? – вопрошала я.
– Сорок шесть. Не знаю почему… Наверное, не встретилась та, что за душу бы зацепила. Ты же в первую встречу всем завладела: разумом, сердцем, душой… Тогда я не смог сказать тебе об этом, но, промаявшись столько времени, уже не знал, как быть. Благо, на одном из занятий присутствовала ясновидящая Мария – она-то и заметила мое состояние. Поговорила со мной, объяснила, что происходит, и послала к госпоже Адель. Та помогла попасть к лесу, а через него я уже шел пешком.
– Так ко мне ведь нет дороги? – удивилась я.
– Ориентировался на чувства. Когда поворачивал не туда, становилось холоднее. Шел правильно – было тепло и уютно… душа радовалась, горела надеждой, что скоро тебя увижу!
– Даже не знаю, что сказать… – нахмурилась я. В том, что он говорил, я не чувствовала лжи.
– А ты побереги слова, – попросил Добрыня.
– Хорошо…
Завтрак как-то затянулся, но почему-то я не хотела его прерывать.
– Тебе нужна помощь? Мужская, – после продолжительной паузы произнес Добрыня.
– Если только дрова нарубить… Сегодня баня будет. – Я решила встать. – За тобой та комната, в которой в прошлый раз ночевал. Кстати, ничего не беспокоит? Спина?
– Под конец недели ноет немного – работы много, – повинился Добрыня.
– Вот в бане и поправлю! – обрадовалась я.
Богатырь поднялся и, подойдя, обнял меня. Я стремительно покраснела. Вот еще, чего удумал!
Поколебавшись, все же отстранилась от него.
– Тогда я пойду нарублю дров? – Шагнул к дверям Добрыня.
– Иди, уже рассвело. Поленья только не таскай: их банник заберет.
– Ого, а мне говорили, их уже не существует! – удивился Добрыня, надевая бушлат и шапку-ушанку.
– У меня вот есть! Степан зовут! И домовой, Василий! – кивнула на окно, на котором сидел мой помощник, попивая чай. Главное, молча! Ни разу еще не съехидничал!
– Добрый конец всему делу венец! – одобрил Василий и, мигнув, исчез.
– Это он был? – не поверил увиденному Добрыня.
– Он! Даже на глаза тебе показался! Редкость неимоверная! – хмыкнула я. Это ж надо, старый пень жениха одобрил! Чудо невиданное!
– Я во двор? – еще раз уточнил богатырь.
– Ступай! – кивнула и, как только дверь за ним закрылась, пошла обустраивать комнату уже своей паре. Хочу, чтобы ему было уютно в моем доме…
Или теперь в нашем?
Пока Добрыня рубил дрова, я наблюдала за ним в окно. Сделаю что-то и снова иду смотреть. Мне почему-то не верилось, что я могла обрести женское счастье… А он ощущал, что смотрю, и тоже поворачивал к окну голову, останавливаясь. И все время улыбался, словно тоже не верил…