Ирина Романова – Последняя Ягиня, или Советы вредного домового (страница 35)
Домовой уже принес три ящика и две корзины. Но так как сам был сведущ, облегчил мне задачу: стал расставлять все по полкам или класть в ящичек в специальном комоде. Травки аккуратно развесил по стене.
Я поправила чернильницу, взяла чистый лист бумаги и села, уставившись на него. Снова нахлынули ночные думы, словно комары жужжа в голове. И что мне с ними делать?
Во дворе вдруг что-то загрохотало, раздались дикие крики петуха и козы… Это еще что такое?!
Пришлось поторопиться: не терплю, когда у меня во дворе кто-то хозяйничает! Но перед избой никого не оказалось, и я трусцой побежала на задний двор.
Станислав, каким-то ветром занесенный сюда, держал подмышкой петуха, выдергивая из него перья. На живую ощипывал птицу! Коза была заперта в сарае и истошно вопила.
Недолго думая кинула в парочку заклинание обездвиживания. Вернее в ведьмака… Ну и зацепила живность в руках! Идя к козе, чтобы выпустить ее, заметила, что нужник открыт. Сюртук Станислава валялся пожеванный, а рядом лежала куча почти съеденных листов бумаги. Едва я открыла дверь, коза стрелой вылетела, чуть ли не сбив меня, и воткнула рога в филейную… ну, не очень филейную, а тощую часть ведьмака! С точностью пушечного ядра! Тот улетел прямиком в нужник, проваливаясь в яму.
Я только и смогла прижать ладонь ко рту, застыв от неожиданности. Из ямы вылетел недовольный петух, изрядно ощипанный. Отряхнулся и важно так пошел… Слегка покачиваясь, заквохотал. Коза же решила закончить дело: дожевать бумаги.
Из нужника вылез Станислав. Брань во дворе стояла отборная, я прямо заслушалась. Такого виртуозного исполнения еще ни от кого не слышала! Скажу прямо, была в восхищении! Вот не терплю ругательств, но тут хоть записывай для потомков!
Мастер крепкого словца угрожающе двинулся на козу. Единственное, чему я была рада, – сильно женишок не испачкался, нужник же новый. Но восстанавливать придется!
– Не трогать! – рявкнула на весь двор и всем сразу.
Ведьмак замер с протянутой к козе рукой. Та сделала вид, что вообще шла мимо… и не собиралась никого насаживать на рога. Подхватив последний кусочек бумаги, потрусила на поляну за забором. Петух же, собравшийся в атаку со взъерошенными перьями, прикинулся глухим и слепым и, пошатываясь, поплелся следом за подругой.
– Значит, так! – На ум пришло решение первого мучающего меня вопроса. – Я тебя не достойна! Насчет приданого обманула – нет его! Характер у меня, как у батюшки Змея Горыныча: нервный, злобный, чисто змеюка!
Говорю, а сама смотрю ему в глаза и творю заговор, чтобы убедить в своих словах.
– Ты никого не искал, все следы вели по ложному пути. Образ, что нарисовал, забудь – его не существует. Девочки-сиротки, которых не нашел, обычные, неодаренные. Крестьяне ошиблись, не было чудес! Ступай, не состоится у нас свадьба!
Сама бочком, зажимая нос, обошла его стороной. Ведьмак, словно задумавшись, глянул на меня, подбирая сюртук и магическим пассом очищая себя.
– Старая карга! Обманщица! – Очнувшись, заторопился на выход.
– Иди-иди, с миром, пока… – нахмурилась я.
Домовой подсунул ему камешек под ноги, придавая скорости при падении в портал. Я же повесила новый запрет на посещение – теперь для Станислава.
Села на крыльцо, оперлась на колени локтями и вздохнула, смахивая с щеки внезапно побежавшую слезу.
– Хозяюшка? – О ноги потерся банник в облике кота.
– Не видать мне деток, не смогу я переступить через себя!
– Своих не будет, чужих сирот приласкай. – Кот забрался ко мне на руки и громко затарахтел. – Добро всегда воздастся!
– Что ты сейчас сказал? – Подхватив банника, заглянула ему в глаза.
– То и сказал… Дай сиротам познать материнскую ласку!
– Так ты же прав! – Прижала Степана к большой груди. Вот и решение второй моей проблемы, сон укравшей! У Кощея-то, вон, сколько девок, а наставницы нет! Все равно не смогу переступить через себя и пойти на мезальянс! Пусть хоть так знания в мир уйдут, может, потом и родится Ягиня мне на замену…
Кот, поняв, что я не собираюсь его отпускать, растворился из моих объятий и заново появился на дорожке.
– Ох, петуха же надо спасать! У него только хвостовые перья начали отрастать! – спохватилась я и побежала за мазью. Хотя тут уже нужно не мазать, а целиком купать!
Сделала новый раствор, пожиже. Сейчас в баньке в таз с водой засуну, и пусть купается. Не забыть бы руки заговорить, а то сама вся буду в шерсти…
Помню, в юности сделала мазь да начала лечить приблуду-лисенка, больного лишаем. Про руки не вспомнила, а через три дня на пальцах такой шикарный мех вырос!..
Повеселела от воспоминаний, пока шла на поле, чтобы забрать раненного в бою рыцаря. Петух лежал под деревом, закатив глаза. Видать, хорошо ему досталось. Коза тыкала его носом, пытаясь расшевелить.
– Давай-ка, дружок, полечим тебя! – Подхватила тельце птицы и понесла в баню. – Степан, скажи домовому, пусть накапает настойки для придания сил. Думаю, пять капель хватит! – Петух в моих руках снова закатил глаза. – Э, нет, десять лучше!
Банник налил теплой воды в таз. Я добавила туда спасительный раствор и уложила раненого рыцаря. Раскрыв ему клюв, напоила настойкой. Быстро и тщательно смочив тельце страдальца, усадила его на верхнюю полку.
– Сохни тут! Нечего шастать по двору! – велела я.
Вышла из бани и направилась в дом. В голове постепенно стихало шуршание мыслей, ранее не дающее покоя. Но пришла новая. Небольшая, скорее соринка, мешающая собрать все в кучу и разложить по полочкам.
Решила послать Кощею весточку о том, что с обучением я помогу, но позже. Пока нужно довести до конца ремонт в избе. Еще и квартира должна поспеть к осени… Нечего как семиделиха за все хвататься!
Отобедав, я ушла в сад. Пора обрезать лишнюю траву, чтобы двор не портили заросли. Но едва я вышла на порог, как меня буквально оглушил почти победный крик петуха. Да не абы где, а на самом верху избы!
– Много ему десять капель-то было! – кивнула себе и сняла магической петлей нетрезвого победителя зла. Закутав в полотенце, унесла в сарай и посадила в гнездо для курей. Те были возмущены и смотрели с неодобрением. – А что поделать? Терпите, бабоньки! Мужик же! – пожала плечами, уходя в сад.
Завтра будет новый день, будет и пища! С этими словами я, опять намаявшись к вечеру, ложилась спать на новую и мягкую перину.
Домовой накормил меня завтраком от души, словно я сроду не ела. Видно, и впрямь похудела!
Прикинула, что хочу сделать сегодня. С переделкой дома пока закончено, а шитье оставлю на зиму. Ах да, козу собиралась перед холодами вычесать! Пух у нее хороший, белый, платок будет красивым! Если еще и неплотно связать, а с рисунком, получится сказочно!
Найдя пуходерку и вооружившись ею, ушла к сараю.
– Идем-ка, милая, сюда! – Поманила животинку куском черного хлеба. Машка подошла ближе. Обнюхав все, что было в моих руках, подставила бок и меланхолично зажевала хлеб.
Пуха было много. Вычесав оба бока, прошлась по шее и даже немного полному животу. Случайно прикоснувшись к нему, замерла. И правда, девочки! Но то, что я там увидела, мне совсем не понравилось. Не могут неродившиеся козочки разумными быть!
Надо поднять записи матери, вернее мои. Мама хоть и была батюшкой грамоте обучена, но все писала я, когда перенимала у нее опыт. Каждый рассказ был учтен, даже сказки, которые она мне в детстве поведала. Ведь, как говорится, сказка – ложь, да в ней намек!
– Забыла про твоего дружка! – В сарае раздался возмущенный клекот петуха.
Вынув из полотенца, опустила на пол рыцаря. Встряхнув остатками перьев, он стал важно вышагивать. Покачала головой – как выпадет свободная минутка, надо поднимать записи. Я должна понять, что это за странная парочка!
Козу вывела на поле, оставив калитку открытой. Набрала ведро чистой воды и поставила в тень сарая. Насыпала живности ячменя и пошла собирать пух. Сразу прочешу его еще раз и буду прясть, а то сильно сваляется, если полежит.
До обеда веретено было полным. Нить получилась тонкой и гладкой, без единого комка. Смотав в клубок, убрала в корзину. Еще пару таких – и все, можно связать шаль! Пока ела, поняла, что особо важных дел на послеобеденное время не запланировано. Завтра с утра пойду со списком по лавкам и на рынок. Нужно еще и записку Марии послать, чтобы о доставке в дом Адель сама мне сообщала. Осталось доработать пух и сесть за пяльцы. Тоже своеобразный отдых взамен привычной суете.
– Василий, приготовил список того, что завтра покупать придется? – Я закончила прясть и наконец-то довышивала один из рушников. Пальцы уже немели, а глаза чесались от усталости. Даже зажженные свечи не помогали. Ужин стыл, ведь я твердо решила довести дело до конца. Только отвлеклась один раз, заведя козу в сарай и закрыв ее там.
– Да, хозяюшка! Умоталась ты опять сегодня, может, завтра отдохнешь?
– Зима впереди, тогда и отдохну! И это, приготовь мне суму заговоренную. Не понесу большие корзинки – тяжести таскать надоело. Дай мне маленькую для виду!
Умывшись в тазу, снова вернулась к мыслям о ванной возле спален. Может, найти завтра мастеров, что сарай и баню делали? Небось без работы остались! Удача-то будет действовать по нарастающей!
Глава 13
Спалось на пуховой перине сладко, мягко. Утром хотелось понежиться подольше, но ведь собралась на рынок. Сегодня решила надеть хоть одно из сшитых на заказ платьев. Выбрала попроще и, сделав красивую прическу, подхватила волшебную суму, замаскированную под модный аксессуар. Добавила немного украшений и, получив от домового кокетливую маленькую корзинку, отправилась за покупками.
Купила все, что включила в список. Остались лишь свечи – за ними нужно в лавку заглянуть, но только после того, как найду строителей. Хотелось все-таки уже с переделкой закончить.
Когда заходила перекусить в пекарню, присмотрела один переулок и на обратном пути кинула шарик-поисковик. Надо разыскать бригадира, заодно узнаю, как у его команды дела.
Шарик вернулся быстро. Сжав его, посмотрела то, что он мне показал. Адрес есть, сейчас поймаю извозчика, и доедем! Выйдя из переулка, глянула на площадь – несколько как раз стояли у входа на рынок.
Извозчик, услышав адрес, удивленно уставился на меня. Понимаю, совсем трущобы, но мне-то чего бояться?
– Поезжай, милок, не беспокойся! Я буквально туда и обратно!
– Двойная оплата за риск! – буркнул мужик.
– Хорошо!
Доехали с ветерком. Остановились около одного покосившегося дома.
– Сынок! – поманила к себе мальчишку лет семи, чумазого и босого.
– Чего тебе, тетя? – шмыгнул он носом.
– Здесь где-то бригадир строительной артели живет. У Михайло работает! Найдешь его, получишь рубль!
– Не обманешь?
– Нет! Вот тебе пряник сахарный авансом!
Мальчонка шустро подскочил и, выхватив медовое угощение, сбежал так, что только пятки и сверкали.
– Ага, ищи его теперь! – Оглянулся мужик на козлах.
– Боишься, что ль? Чего не отказался тогда? – подивилась я людской жадности.
– Так всем жить хочется… и пряников медовых!
Я только поморщилась и, отвернувшись, увидела, как из дома выныривает пацан, а следом за ним бригадир строителей.
– Ефросинья Милонеговна, что-то случилось? – удивился он.
– Ничего такого. Выполнил мой наказ? – Осмотрела мужчину, краем глаза подмечая, что из дома вышла крошка лет трех, грызя мой пряник.
– Да, но он нам крохи выплатил и выгнал. Даже чтоб долги закрыть, не хватило, – покачал головой бригадир.
– Мне бы еще ванную справить, да так, по мелочи… Задаток выдам, обедом накормлю, – посулила я.
– Так это мы запросто! – обрадовался мужчина. – Когда велите приступать?
– А завтра и начинайте! – Протянула ему сто рублей. С осторожностью взял и поклонился.
– Нам бы сначала материалы прикупить…
– Тогда вот вексель, нужную сумму сам впишешь. – Отдала ему лист.
– Благодарю, завтра, как все купим, явимся! – Бригадир снова поклонился.
– Буду ждать. Твои мальцы? – кивнула на девчушку и мальчонку.
– Нет, сироты. Пацана-то начали обучать ремеслу. А куда девчурку девать, не знаем, – покачал головой мужчина.
– Теть, рубль-то дашь? – подал голос мальчишка.
– На! – Протянула ему горсть мелочи. – Она твоя сестра?
– Не, подкидыш! Теть, а теть, возьми ее себе? Ты, вон, какая красивая, добрая, она тебе служить будет!
– Не жалко?
– Скоро зима! Одеть нечего, есть особо тоже! Не обидишь ведь?
– Не обижу, давай девочку сюда! – С жалостью посмотрела на кроху, стоящую на земле босыми ножками в одной исподней рубашке. Мордашка была замурзана, грязные ручонки вцепились в остатки пряника. Но в груди малышки блестела ярким огоньком искра магии. Знаю, где ее обласкают и примут с радостью!
Девочку посадили мне в ноги, пока, видимо, не передумала. Та молча разглядывала меня большими глазенками.
– Трогай обратно на рынок! – кивнула я извозчику.
– Не боитесь раскидываться деньгами? – не выдержав, спросил мужик по возвращении на площадь.
– Мне ли бояться? – удивилась я.
– И кто ж ты такая?
– А ты подумай!
Уж не знаю, чем осенило извозчика, но он вдруг побледнел. А деньги принимал дрожащей рукой.
Подхватив девчушку с пола повозки, прижала к себе.
– Как звать-то, краса чумазая?
– Света!
– А по батюшке?
– Не знаю! – Получив второй пряник из корзинки, она принялась жевать его.
– Ну, пойдем свечей купим, а то домовой сердиться будет!
– Злой?
– Нет, старый и вредный!
– А ты его веником! – поучала кроха.
– Разве можно веником?
– Нужно! Меня кухарка все время гоняла за дело: я хлеб воровала!
– А зачем ты это делала?
– Кушать хотела… – Пуговкой сморщила носик малышка.
– А мама? – осторожно уточнила у нее.
– Не знаю, кухарка сказала, померла она!
Удивилась такой разумности малышки и ее смирению жизненным обстоятельствам.
– Теперь тебе не нужно красть: еды будет вдоволь!
– Так не бывает!
– Увидишь, – не стала что-то объяснять. Откуда ребенку знать, если всю жизнь впроголодь?
Накупив свечей, я вернулась домой и, оставив покупки на пороге, ушла к Кощею со спящей Светланкой на руках. В деревне было тихо, а вот из школы звучали голоса. Значит, идут занятия.
Навстречу мне вышла взрослая девушка. Видимо, из окон увидели.
– Здравствуйте! Давайте возьму ее, отнесу в дом для малышей.
– День добрый, бери уж. – Нехотя передала девочку в руки ведьмочки.
Не стала заходить в здание. Окинула взглядом окна и ушла домой. У меня еще ворох дел, а до осени осталось полторы недели!
Вернувшись домой, переоделась в сарафан и поднялась в кабинет. Открыв, сундук, достала три больших книги, в которых я делала записи. Начну потихоньку изучать.
Домовой раздвинул шторы, и освещение в комнате стало ярче. Листала, почти не задерживаясь, – все это я знала наизусть. К обеду уже закрыла одну – в основном, там были рецепты и рассказы матери. А вот во второй нашлось побольше сказок, притч и немного странных историй из жизней людей и нелюдей, которым помогала матушка.
Обедала в абсолютной тишине. Только и были слышны ход часов и поскрипывание избы. Тоска налетела внезапно, хоть волчицей вой на болотах! Как мир дошел до такого? Замуж не за пару… Те, кто стоял на его страже, теперь сами сеют зло. А кто был на нейтральной стороне, взял на себя обучение и охрану одаренных. Лучше бы и я сидела дальше на болотах, не выходила!
Отмахнулась от дум – нечего раскисать! Двести лет жила без мужика и детей, вот и не нужно придумывать то, чего не было и не будет!
Вернулась в кабинет – надо все-таки закончить дело. Я почти долистала очередную книгу, когда наткнулась на старую притчу или байку:
«У одной юной ведьмочки появился поклонник – оборотень. Она благоволила ему, но замуж не спешила. Долго он бился, но, когда ей это надоело, ведьмочка в сердцах бросила ему в лицо: «Оставаться тебе псиной обычной, никто и никогда не поймет, что ты разумен!». С тех пор его и не видели. А ведьма и не вспомнила о нем боле».
Намек, правда или ложь? Какой должна быть сила у ведьмы, чтобы она такое сотворила? Кто это был, мама не упоминала – имени не нашла. Да и вообще, о подобном никогда не слышала – это против всего, что я знала! Нет силы, способной такое сотворить!
Или же есть?..
– Степан! Как там наш буйный?
– Спит! – Кот появился передо мной на столе.
– Пускай. Затопи-ка мне баньку на завтра, мысли надо привести в порядок.
– Хорошо, хозяюшка!
– А скажи мне, милок, сколько тебе сотен лет?
– Кто ж их считал? – Потерся банник о мои руки.
– Хозяев много было?
– Нет, одна госпожа Индига. Как замуж вышла за русского барина, баню новую построила, вот я у нее и поселился. Потом к дочери перешел, только не захотела она в деревне жить. В городе дом купила и ванную обустроила… Я стал скитаться: то там, то здесь поживу. У одной крестьянки немного задержался. Она до самой старости меня кормила, холила и лелеяла.
– Так, стой, Индига – ведьма? Мать Адель?
– Ну да. Я, конечно, пробовал ютиться в ванной, но она меня прогнала. Мешал я ей!
– Так-так… Выходит, Адель нарушила запрет матери, избавившись от тебя. Как давно ты ушел от нее?
– Лет сто назад. Хотя, может, и больше, не помню я! Что мне годы?
– Сейчас поужинаю, завтра уже, наверное, книгу дочитаю, и нужно будет расспросить тебя кой о чем. Ты ведь теперь мне служишь, а значит, никому ничего не должен! И хранить чьи-то тайны – тоже!
– Молочка нальешь? – промурлыкал кот.
– Налью, а мяса у Василия проси!
– Не, не ем я его. Мышей, вон, распугал – уже хорошо. А так домовой мне хлеба белого с медом обещал!
– Обещал, ждет уже! – буркнул домовой, появившись в кабинете. – Ужин стынет!
– Коза-то в сарае?
– А где ей еще быть? – Василий вновь был чем-то не доволен.
Ну и ладно, отужинаю – и на боковую! Завтра строители придут, да и дел полно. Особенно с книгами разобраться надо…