Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 93)

Ливанов недоверчиво фыркнул, но сразу повеселел.

— Ну, раз не обидчивый, тогда слушай… А можно я ботинки сниму? Тебя это не шокирует? А то холодно и противно в мокрых, — пожаловался он.

— Ну, ты и придурок, Ливанов, — поразился Андрей Константинович, приподнимаясь на локте. — Носки сухие возьми в комоде. Только не вздумай их потом возвращать!

— Спасибо, — хмыкнул Павлуша и пошлёпал босыми ногами туда, где хранилось рудневское бельё. — Так-то лучше, — пробормотал он, натянув носки и усаживаясь по-турецки в кресле. — Скажи, Руднев, ты Панарину веришь?

Андрей Константинович не ожидал такого вопроса и в замешательстве тоже сел на диване, скрестив ноги.

— Как самому себе, — наконец, уверенно ответил он.

— Отлично. — Павлуша небрежно тряхнул кудрями. — Ты не задумывался, как — с технической точки зрения — он тебя вытащил?

— Он не горел желанием об этом говорить, — нахмурился Руднев.

— Само собой, — усмехнулся Ливанов. — Тогда я тебе скажу: он сумел это сделать, потому что между вами есть связь. Надо объяснять, что это не метафора?

Руднев промолчал, настороженно глядя Ливанову в глаза.

— Спроси у него — он подтвердит, — настойчиво закивал Павлуша. — Он её видел. Так вот: в одной связке с вами ещё куча людей. Угадай, с кем тебя соединяют наиболее крепкие и прочные нити?..

— Панарин это видел? — холодно уточнил Андрей Константинович.

— А как же! — радостно блеснул белыми зубами Ливанов. — Он не только видел — он пытался её порвать. Но вовремя остановился, сообразив, что после этого вам всем будет кирдык. Да и силёнок у него не хватило, если честно. Это же не те нити, которые возникают в результате банального обмена энергиями!

Руднев, кисло скривившись, глядел на него некоторое время, а потом вдруг со стоном закрыл лицо руками.

— Ты убил меня, Павел Петрович, — пробормотал он, мотая головой. — И ведь это ещё не всё, как я понимаю…

— Хватит с тебя пока и этого! — расхохотался Ливанов. — И давай-ка, пойдём, перекусим, — поднимаясь с кресла, распорядился он. — Я, честно говоря, нагулял зверский аппетит. Спускайся вниз, а я ботинки сухие надену и к тебе присоединюсь. Тов?

— Тов меод, — тяжко вздохнул Руднев, рассеянно глядя на закрывшуюся за Ливановым дверь. Бархатная южная ночь влажно дохнула в открытое настежь окно, взметнулась занавеска, и снова всё стихло. — Тов меод…

====== Глава 92. Быть Повелителем ======

— Мы все — части единого организма. Такова структура вселенной, — убеждённо втолковывал Рудневу Павлуша, подцепляя вилкой аппетитную розовую креветку. — Твоё представление о том, что ты можешь чудесно жить-поживать сам по себе и сам для себя — ложно. И в это не надо верить — это можно и нужно видеть. Достигнув определённого уровня развития сознания, любой человек может убедиться в этом лично. А что из этого следует? То, что никто из нас не будет счастлив — каких бы высот развития он не достиг — пока грех, зло, невежество не будут изжиты в каждом представителе человечества. Маленькая заноза в пальце может здорово отравить человеку существование. Что уж говорить о серьёзной болезни! Один страдает — все страдают. Это духовный закон.

Андрей Константинович слушал его, не поднимая глаз, и механически уничтожал свой ужин, даже не различая вкуса того, что он ест. Осознание своей бесконечной малости просто оглушило его. Какая резкая смена картинки: Я, занимающий всё пространство живописного полотна, а внизу, у моих ног — весь мир, или: красочная Вселенная, заполняющая картину, и я — один из многочисленных, составляющих её атомов!..

Руднев не собирался слепо верить, он намеревался скрупулёзно исследовать каждое смелое ливановское утверждение. Но он уже чувствовал, что всё в павлушиной речи — правда. Похоже, знание о том, что человек — это не я, человек — это мы, жило в нём всегда, придавленное впечатляющими внушениями Господина в чёрном, его такими лестными заверениями, что Андрюша из тех редких одарённых счастливчиков, которые будут владеть миром, потому что именно он станет обладателем ни с чем не сравнимой силы.

К столику, неловко пробираясь среди посетителей ресторана, торопливо подошёл долговязый тощий парень в очках, откровенно еврейской и очень интеллигентной наружности. Он нерешительно уставился на Ливанова. Павлуша сразу поднялся, протягивая ладонь для рукопожатия, и оживлённо затараторил на иврите.

— Не скучай. Я скоро. Сам понимаешь — работа… — виновато бросил он Рудневу, ободряюще хлопнув Андрея Константиновича по плечу, и энергично повлёк куда-то робко кивающего ему молодого человека.

Оставшись один, Руднев совсем не расстроился. И даже вздохнул с облегчением. Он привык к одиночеству. Ему всегда было уютно в том непроницаемом мраке, который постоянно с самого детства его окружал. Андрей Константинович умел и любил оставаться незаметным, и обычно мало кто решался пересечь ту границу, которой он мысленно отделял себя от прочих в любом, самом людном месте. Но в этот раз насладиться отрешённым молчанием и задумчивым исследованием снующих вокруг беспечных особей обоего пола у него не получилось.

Как только Ливанов скрылся со своим спутником за дверью ресторана, господин адвокат ощутил чьё-то пристальное, навязчивое внимание, прямолинейно и грубо обращённое на его скромную персону. Женщина? Этого ещё не хватало! Чёрт побери, да она ведьма! Раньше Андрей Константинович не стал бы особо церемониться, сказал бы «фас» своим верным слугам, а уж они быстро отбили бы охоту у всякого так откровенно и непочтительно таращиться на Хозяина. Теперь придётся всё делать самому…

Руднев мысленно выставил перед собой зеркало и сразу почувствовал себя легче: беспокоящее воздействие исчезло. Но не успел он расслабиться, как с изумлением обнаружил, что вышеозначенная ведьма просто пересела за его столик и продолжает с интересом разглядывать господина адвоката.

Андрей Константинович не стал суетиться: сначала отпил воды из бокала, не спеша поставил его на скатерть, и только после этого поднял на наглую особу холодный, скучающий взгляд.

— Мадам? — Руднев вежливо приподнял бровь, давая понять, что хотел бы услышать объяснение подобного беспардонного поведения. Не дышать при этом он не мог, а потому в следующую же секунду в нос ему ударили сразу десятки запахов. Вот тогда-то Андрей Константинович и осознал в полной мере, насколько изменилось всё в его жизни. Если раньше его буквально выворачивало рядом с храмом или в непосредственной близости от священника, то теперь его тошнило от чёрных магов! Самым натуральным образом!

Сидевшая напротив женщина была старше его лет на десять. Руднев ядовито усмехнулся: распущенные чёрные волосы (крашеные — безошибочно определил Андрей Константинович), «роковой» взгляд, вампирский макияж, зажатая в пальцах сигарета, чёрное (конечно же!) платье, и обилие украшений (ну, кто бы сомневался!). Русская — с тоской почуял он. Надежда избавиться от продолжения общения таяла с каждой секундой.

— Извините, что навязываю Вам своё общество, — хрипловато заговорила она. Руднев сразу же почувствовал, что сила у неё определённо есть, и немалая. Она говорила негромко, но каждое её слово звучало весомо. — Мне показалось знакомым Ваше лицо. Мы не встречались в Москве?

«Врёт и не краснеет», — усмехнулся про себя Андрей Константинович. — «Неужто решила мною поживиться?».

— Увы, я никогда не был в Москве, — убедительно посетовал он. — Я из Владивостока. Вот — по всему свету езжу, а до Москвы как-то не добрался, — прищуриваясь, засмеялся он.

Женщина затянулась сигаретой, пристально глядя ему в глаза.

— Да, пожалуй, я ошиблась. Надеюсь, Вы не сердитесь?

— Нисколько. Мне очень жаль, что я Вас невольно разочаровал, — любезно улыбнулся ей Руднев.

«Ну, всё: жди ночного визита», — поздравил себя господин адвокат, провожая взглядом удаляющуюся прочь ведьму. Кисти её чёрной шали подметали попадающуюся на пути мебель.

В дверях новая знакомая неожиданно столкнулась с Ливановым. Они окинули друг друга цепкими взглядами, скривились как-то совершенно одинаково и брезгливо разошлись по ровной, широкой дуге, величественно прошествовав в разные стороны. Руднев едва не поперхнулся от смеха минералкой — настолько забавно выглядел этот ритуальный танец извечных врагов.

— Значит, в Иерусалим? — вновь усаживаясь за стол, рассеянно спросил Ливанов у скрючившейся на тарелке креветки.

Руднев даже отвечать не стал — взгляд у Ливанова был отсутствующий, и он явно был озабочен какими-то своими профессиональными проблемами. Ужин прошёл в молчании. Также в молчании дошли до ливановского номера.

— Спокойной ночи, Павел Петрович, — вежливо попрощался Руднев, и, дождавшись задумчивого механического кивка, отправился к себе. Скоро будут гости — негоже заставлять их ждать…

Ведьма возникла у постели Андрея Константиновича ровно в полночь. Он оценил её умение произвести нужный эффект: глаза женщины выразительно сверкали, тёмные волосы шевелились во мраке как змеи, длинное чёрное платье колыхалось, словно одеяние призрака.

— Посмотри мне в глаза, — зловеще произнесла она. — Отныне я твоя Хозяйка. Ты будешь делать всё, что я скажу.

— Это ты будешь делать всё, что я скажу, — будничным тоном заверил её Руднев, а затем мысленно послал ей образ Господина в чёрном. Чтобы знала, кто за ним стоит. Неподдельный ужас, отразившийся в этот момент на лице женщины, немного потешил его самолюбие. Скорость, с которой она исчезла, с полным правом можно было назвать космической.