Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 50)

— Солнышко, когда ты говоришь о духовном мире, ты забываешь, что он неоднороден. Поверь мне, существует бесчисленное количество миров, куда рука правосудия не дотягивается. И не надо со мной спорить, — Руднев слегка повысил голос, видя, что Кирилл намерен возразить. — Я знаю, о чём говорю, потому что я был там и видел это.

Бергер притих:

— Я тоже видел. Только совсем другое.

— Я не собираюсь подвергать сомнению твой духовный опыт, — снисходительно заметил Руднев. — Просто укажу тебе, что он ограничен. Вот и всё.

Бергер какое-то время сосредоточенно смотрел перед собой, а потом выдал:

— Вы передёргиваете. Творец для всех миров — один. Этого Вы не станете отрицать? А значит и закон — один. Тот факт, что существует ещё и зло, этого не отменяет. Послушайте, — Бергер нетерпеливо взмахнул рукой и поморщился, предупреждая возможные возражения Руднева. — Ваш духовный опыт является частным случаем моего опыта, а никак не наоборот. Моё знание включает в себя Ваше в качестве одного из аспектов, а Ваше знание никак не может на это претендовать. Сказать, почему?

Руднев изумлённо поднял брови, хотел что-то ответить, но только покачал головой и засмеялся.

— Не надо. Мне уже приходилось слышать нечто подобное. И откуда вы только такие берётесь на мою голову! Благодетели…

— О! Я его вижу! Вашего …хм… «благодетеля», — радостно воскликнул Кирилл. — Это Ваш друг?

— Хватит! — разозлился Руднев. — Это не твоё дело. — Его брови сдвинулись, прочерчивая лоб вертикальной морщиной, а около рта обозначилась глубокая, идущая вниз складка, отчего рудневское лицо сразу постарело лет на десять. — Знаешь, — помолчав, честно признался он, — я бы предпочёл иметь дело с тобой, а не с Князевым, Но на моём пути почему-то всё время встречаются одни лишь безумно талантливые психопаты. Поговорить не с кем, — вздохнул он.

— А Вы со мной поговорите, — серьёзно предложил Кирилл. — Поверьте, мне есть, что Вам сказать. Я вижу все дефекты Ваших оболочек. Я точно могу сказать, в чём Ваша проблема. Вот здесь и здесь, — он неожиданно приподнялся на сиденье и положил одну ладонь Рудневу на грудь, а другую на макушку, отчего тот вздрогнул и дёрнул руль. — Там всё чёрное.

— Пристегнись немедленно, — в бешенстве прошипел Руднев.

— Извините, — Бергер опустился обратно на своё место, торопливо пристёгиваясь ремнём безопасности. — Так вот из-за этого поток не может просочиться дальше вниз, — с опаской поглядывая на Руднева, осторожно продолжил он. — Я даже вижу сущность, которая забирает Вашу энергию. Которая внушает Вам те жуткие мысли и чувства, которыми Вы руководствуетесь.

Руднев нахмурился.

— Можешь не продолжать. Я прекрасно знаю, что это такое. Это мой Помощник.

Бергер ахнул:

— Так Вы сами подключили себя к нему? Андрей Константинович! Вы же взрослый человек! Как Вы можете называть его помощником?! Он же живёт за счёт Вас. Он Вами манипулирует. И Вы не в состоянии это осознать именно потому, что Вам не хватает на это энергии.

— Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Разве нет?

— Он заберёт Вашу душу. Как только Вы окажетесь там. Вы же не верите в бескорыстную привязанность этих сущностей?

— С сожалением должен констатировать, что ты, золотце, ничего в этом не смыслишь. Он зависим от меня в гораздо большей степени, чем я от него. Точнее, я от него вообще никак не завишу. Я его Хозяин. И хватит об этом.

— Но ведь Вы же не видите, а я это вижу, — рассердился вдруг Бергер. — Там у Вас, — он показал пальцем на грудь Руднева — просто дыра. — Он отвернулся и хмуро уставился в окно.

— Ты что — обиделся? — недоверчиво спросил Руднев, спустя пару минут холодного молчания.

— Нет, — сухо ответил Бергер, но головы не повернул.

— А, по-моему, обиделся.

— Нет. Я никогда этого не делаю. Обижаться, значит желать человеку зла. А это не в моих правилах, — отрезал Кирилл.

— Да ты просто Ангел, как я погляжу, — хмыкнул Руднев. — А вид у тебя всё равно обиженный.

— Какая Вам разница, какой у меня вид? — огрызнулся тот.

— И то, правда! — ехидно согласился Руднев. — Сиди себе, дуйся. Не лопни только.

Кирилл некоторое время держался, но всё-таки прыснул от смеха. Потом благодарно блеснул глазами:

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Рудневу было приятно, что напряжение так быстро развеялось. А чтобы Бергеру не взбрело в голову продолжить обсуждение щекотливой темы, он решил немного его отвлечь. — Ты не против, если я музыку включу? Сразу предупреждаю, что предпочитаю джаз. Так что, если у тебя другие вкусы…

— Нет-нет, я тоже могу слушать музыку часами. Несмотря на то, что окончил музыкальную школу, — засмеялся Кирилл.

— Фортепьяно? — понимающе усмехнулся Андрей Константинович.

— Оно самое.

Руднев немного помолчал. На губах его появилась лёгкая улыбка, возвращая лицу прежний цветущий вид.

— Сочувствую. Я тоже прошёл через этот кошмар. Только моя история гораздо драматичней: моя мама была учительницей музыки. До сих пор не могу заставить себя прикоснуться к инструменту.

— А зря. У Вас определённо есть способности, — внимательно взглянул на него Кирилл. — И внешность у Вас такая …артистическая. Вы бы имели успех.

— Эй-эй! — возмутился Руднев. — Не смей копаться у меня внутри!..

— Простите, — густо покраснел Кирилл. — Это как-то само получилось. Я стараюсь не делать этого специально. Смотрю только то, что мне показывают…

— Да я уже отметил твою неземную скромность, — снова усмехнулся Андрей Константинович. — Боишься шагу ступить без благословения? Как это знакомо…

— Боюсь, — серьёзно ответил Кирилл. — Потому что я точно знаю, что Промысел всегда мудрее и предпочитаю быть безупречным орудием в его руках.

— Чтобы «не навредить»?

— Чтобы не навредить…

Остаток пути салон наполняли чудесные звуки джазовой музыки — отстранённой, летящей, пронзительной и неровной. Кирилл закрыл глаза. Перед ним неотступно стоял жуткий образ рудневского ручного беса. Кирилл чувствовал, как ненависть и злоба этой сущности концентрируются на нём самом. Что она воспринимает его как угрозу. Кирилл напрягся. Когда он понял, что эта гадость намерена ревниво кинуться на него, «оберегая» Хозяина от неподобающего соседства, он инстинктивно выбросил в неё недюжинный заряд энергии и призвал свою защиту. Увидев, что Руднев при этом коротко вздохнул, как будто ему всадили нож в сердце, и ткнулся лбом в руль, он сделал то единственное, что пришло в этот момент в голову: как следует размахнулся и рассёк соединявшую Руднева с помощником толстую чёрную нить. Уродливая тварь с завыванием провалилась в тёмную бездну. А мгновение спустя автомобиль налетел на препятствие. Бергер запомнил, как ремень, которым он так своевременно, благодаря Андрею Константиновичу, пристегнулся, с силой вжал его тело в сиденье, и как с громким хлопком, по-боксёрски больно заехав в челюсть, раскрылись подушки безопасности, осыпая его подозрительным порошком, после чего с размаху ударился затылком о спинку кресла и благополучно отключился.

====== Глава 50. Сколько лет, сколько… ======

— Ру-уди-и…

Хм… Похоже, это сон. Знакомый голос слишком строго и даже требовательно, без привычного веселья, вытягивает его на поверхность незнакомой реальности: вокруг тихо пищат и мигают непонятные приборы, и боль такая, что невозможно вздохнуть…

— Руди, хватит упрямиться. На меня посмотри!..

Перед удивлённо распахнутыми глазами возникает лицо, которое нельзя спутать ни с каким другим. И немного безумные глаза такие… как вишни… влажно блестят совсем близко.

— Да, это я. И я с бородой. Спасибо, я знаю, что мне идёт. Да не дёргайся ты! У тебя два ребра сломано!

— Кис…

— Вообще-то — Евгений Алексеевич, но тебе, так и быть, я разрешаю подзывать меня, как домашнего питомца. Цени мою доброту.

— Где…

— В реанимации. Ты забыл, что я высококвалифицированный реаниматолог? Представляешь, я только месяц назад перевёлся в эту больницу, а тут такая потрясающая встреча! Ты лучше расскажи, как ты до инфаркта докатился… Эй! Отвечать не обязательно! Это был риторический вопрос!

— Мальчик…

— Всё в порядке с твоим мальчиком! Ну, почти… Сотрясение мозга, гематомы, вывих челюсти, по-моему… Он, кстати, уже приходил тебя навестить — из палаты сбежал, представляешь?! — и много интересного мне поведал… Что это мы так нахмурились? Не парься. Никаких новых компрометирующих твою блистательную персону фактов он мне не добавил. Просто честно признался, что стал невольной причиной дорожно-транспортного происшествия. Поскольку именно из-за его решительных действий ты потерял сознание за рулём. Не начинай! У меня от твоего занудства аж скулы сводит. Я и сам прекрасно знаю, как аккуратно ты водишь, и что по твоей вине никогда бы ничего подобного не случилось. Кстати, было приятно, что мальчик меня узнал. Оказывается, ты всё-таки обо мне помнишь… Да! Тут ещё один мальчик прибегал — злой, как чёрт. Всё убить тебя порывался. (С ним я тоже заочно оказался знаком). Но я резонно ему заметил, что в бессознательном состоянии ты вряд ли получишь удовольствие от процесса. Договорились, что сначала я тебя на ноги поставлю, а потом уже он будет тебя убивать.

— Телефон…

— Обойдёшься. И кому это ты собрался звонить? Секретарше что ли своей? Так я её уже оповестил. На визитке был номер. Я, честно говоря, думал, что ты на работу ехал, вот и решил предупредить… И потом, я же знаю, что у тебя больше нет никого… Приходила, плакала тут в уголочке. Я ей валерьянки накапал и домой отправил… Ну всё! Хватит болтать! Пора заняться твоим лечением. И запомни: ещё хоть один звук, и я заклею тебе рот пластырем! Ферштейн? Ну вот и отлично!..