Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 45)

— Я практически завидую тебе, — задумчиво покачивал головой Бергер, пустым взглядом уставившись в пространство, — барашки и беседы у костра… А я целый месяц просто боялся уснуть… Слава Богу, Николай Николаевич всё-таки сумел мне помочь. Этот человек… он всегда сидел в кромешной тьме и рыдал так, что сердце разрывалось. Я не знаю, как его описать. Лица его я не мог как следует разглядеть, но когда он поднимал голову, видно было профиль… такой выразительный, — Бергер усмехнулся и неожиданно потрогал кончик носа Романа. — Я точно знаю, что он был не старый — лет сорок, может быть. В старинной одежде. В темноте видны были белые кружевные манжеты. Мне всегда становилось так холодно, словно я умер, — Кирилл мучительно скривился и замолчал. Почему-то не хотелось рассказывать, что самым ужасным был момент, когда незнакомец бросался к нему и начинал порывисто его обнимать. И о том, какие ледяные у него были руки. И как его слёзы капали прямо на лицо. А ещё от него пахло чем-то таким… химическим. Медицинским, может быть… Но очень знакомым. Почти родным. И как хотелось что-то ему сказать, как-то утешить — так его жалко было — но язык не слушался. А когда удавалось проснуться — точнее, Николай Николаевич вытаскивал его каждый раз из этого кошмара — ещё целый час после этого его трясло так, что зуб на зуб не попадал. — И так каждую ночь, — бодро закончил Кирилл и зачем-то щёлкнул Романа по носу.

Роман удивлённо потёр кончик носа.

— Ты мог бы заставить его говорить, — хмурясь, сказал он.

— Не знаю. Это был фантом. Не реальная сущность. Понимаешь?

— Как это связано с Картой? Что Аверин сказал?

— Сказал, что это привет из прошлого. Что через этого человека я связан с тобой и с Картой.

— Со мной?

— А я тебе не говорил? — Кирилл с искренним удивлением похлопал глазами. — Николай Николаевич в тот день, когда мы совершили наш безумный вояж, сообщил мне — пока ты на подоконнике меня караулил — чтобы я не пытался от тебя отвязаться, потому что это также глупо, как делать самому себе хирургическую операцию с целью избавиться от жизненно важных внутренних органов.

— Так и сказал? — опешил Роман.

— Я передаю тебе суть, — улыбнулся Бергер.

— То есть, он сказал тебе, что ты — Ключ, ещё до того, как я отправился на поиски?!

— Нет, — засмеялся Кирилл. — Он сказал намного больше. Про Ключ тогда никто ничего не знал. Это частный аспект нашего симбиоза, понимаешь? Мы с тобой и без этой Карты в тугой узелок завязаны.

Это было уже слишком. Роман вскочил и принялся нервно кружить по комнате. Причин не верить словам Аверина у него не было. Тем более что предназначались они не ему, а горячо любимому и тщательно опекаемому Кирюше. Он едва успел привыкнуть к мысли, что придётся продвигаться по пути, волоча за собой столь громоздкий, упрямый и своенравный Ключ, как выясняется, что дело обстоит ещё хуже: они с Бергером что-то вроде сиамских близнецов и операция по их разделению совершенно невозможна. А идти-то им — в разные стороны. Получается, кто кого перетянет? Так что ли?

— Скажи, когда ты заглянул в колодец, какая там была вода? — резко спросил он, снова опускаясь на пол рядом с Бергером.

— Какая? — задумался Кирилл, вспоминая. — Она была, как хрустальная: чистая, прозрачная. И небо в ней отражалось. Голубое. А что?

— Ничего. Так. — Скрипнул зубами Роман. — Ты не рассказал, что было с тобой — там, у колодца… — прогоняя мрачные мысли, он заставил себя вернуться к выяснению всех обстоятельств этого в высшей степени печального дела.

Да, действительно, — задумчиво кивнул Кирилл, как-то подозрительно приклеившись взглядом к его лицу. Роман занервничал: что он там видит? Или слышит?

— Ты не помнишь или в чём проблема? — сухо поинтересовался он.

Кирилл вздохнул и опустил глаза.

— Проблема? Нет, никакой проблемы нет, — и Бергер тряхнул головой, возвращаясь к действительности. — Когда ты прислонился к колодцу и закрыл глаза, я почувствовал, что происходит что-то странное и понял, что надо тебя вытаскивать. Лицо у тебя было такое… страдальческое, что сомневаться не приходилось. Не успел я это сообразить, как ты начал попросту таять прямо у меня на глазах. Таким образом, у меня оставался один единственный шанс не потерять тебя из виду — это последовать за тобой. Я зацепился и… вынырнул. Перед этим я увидел Аверина. Он тащил тебя из воды… — не могу объяснить…

— Я тонул. В колодце, — меланхолически пояснил Роман.

— Тогда понятно, — покладисто кивнул Кирилл. — Ну вот. Я увидел, как тебя окружили пастухи. Детишки с большим интересом на тебя таращились. Женщины принесли одеяло. Тебя закутали и повели в шатёр.

— Не было там никаких детишек! И женщин тоже не было! — ошалело воскликнул Роман.

— Хм… — Кирилл скользнул по нему озадаченным взглядом. — Были, уверяю тебя. Возможно, ты как летучая мышь, воспринимаешь только то, на что направлен твой локатор…

— Может, обойдёмся без оскорблений?! — немедленно вскипел Роман.

— Ну, прости, прости, — Кирилл с виноватым видом притянул его к себе и с чувством чмокнул в макушку.

— Спятил? — зашипел Роман, в панике высвобождаясь из его объятий. Бергера это, похоже, ужасно развеселило.

— Извини. Совершенно упустил из виду, что у тебя нет пятилетней сестры, которая постоянно трепала бы тебя, как плюшевого медведя.

— Я в любом случае не твоя пятилетняя сестра, ясно?

— Нужно быть слепым, чтобы вас спутать. Так что — да, ясно.

— Давай к делу уже! — раздражённо воскликнул Роман. Ему ужасно хотелось отсесть от Бергера подальше, но он боялся, что это будет выглядеть, как позорное бегство. Поэтому, обхватив колени руками, он вперил в своего мучителя испепеляющий взгляд, всем своим видом давая понять, что легкомысленные и глупые выходки Бергера совершенно неуместны. Может, тому станет стыдно?

Не тут-то было. Кирилл весело фыркнул и одарил его таким понимающим взглядом, что Роману захотелось провалиться сквозь землю. К счастью, Бергер вернулся к своему рассказу:

— Так вот. Тебя увели. Я размышлял, не последовать ли за тобой, но тут ко мне подошёл старец с длинной белой бородой…

— И с орлиным носом.

— М-да, — охотно согласился Бергер. И со смешком добавил, — Похоже, в этой истории другие носы и не встречаются… — Значит, я пошёл за ним. Он привёл меня в высокий белый шатёр. Там было так здорово! Светло, просторно. Полог над входом красиво развивался от ветра. Солнце просвечивало сквозь ткань — такой эффект замечательный! Я бы там навсегда остался!

«Я бы тоже», — мрачно подумал Роман.

— Старец так уважительно меня усадил, — продолжал тем временем Бергер. — Принялся угощать. Но мне, честно говоря, кусок в горло не лез, потому что я о тебе беспокоился. Тогда он сказал, что с тобой всё хорошо. Что мне не о чем волноваться… — Тут Кирилл вдруг замялся. — На самом деле мы долго с ним разговаривали. Давай, я не буду дословно всё пересказывать, а сразу суть изложу. А?

— А если я скажу, нет?

— Ну, поверь, что в этом нет никакого смысла! Ты ничего не потеряешь, — заторопился Кирилл. — В общем, слушай. Он сказал, что ты должен был туда прийти, но это произошло слишком рано. Что ты ничего не понимаешь и ничего не помнишь, поэтому тебе придётся пройти весь путь с самого начала. Он сказал, что рисунок Карты ты придумал сам. Потому что спираль будет приближать тебя к цели постепенно и не позволит раньше времени получить то, что в противном случае тебя погубит.

Роман слушал, затаив дыхание. Он с трудом сдерживался, чтобы не вскочить и не начать метаться по комнате, биясь головой о стены. Почему, ну почему именно Бергеру рассказали всё самое важное, а с ним вели какие-то назидательные беседы?! Значит, его ощущения были верными — он сам сделал эту вещь. Проклятый Радзинский! Как он посмел забрать у него диск!

— И ты хочешь сказать, — гневно сверкнул глазами Роман, — Что за эти десять секунд, что ты потратил сейчас на пересказ вашего «длинного», как ты сам признался, разговора, ты рассказал мне всё?!

Роману не давала покоя мысль, что Бергер скрыл в этот раз от него преступно много. Помнится, когда они встретились на финише, Бергер рыдал у него на груди. Видимо, от счастья? Или это были слёзы благодарности за незабываемое путешествие? Произносить всё это вслух совершенно не хотелось, поэтому каждый свой вопрос Роман с чувством вколотил Бергеру прямо в мозг.

Кирилл слегка поморщился:

— Ром, поверь, всё остальное касалось только меня… — пробормотал он, не поднимая головы.

— Да ты что! А я так понял, что у нас теперь всё общее!

— Ещё чего, — попытался усмехнуться Бергер. — Я за твои подвиги в тюрьме сидеть не собираюсь.

— Вообще-то и я не собираюсь!

— Все так говорят…

— Так, стоп. Ты опять мне зубы заговариваешь? — мгновенно воспламенился Роман. Но разойтись, как следует, он не успел. Бергер вдруг придвинулся к нему поближе, схватил его за плечо и горячо зашептал, избегая смотреть ему в глаза:

— Ром, я тебя очень прошу, не спрашивай меня об этом. Ну, пожалуйста… Мне просто не хочется об этом вспоминать. Там одни эмоции, никакой конкретной информации. Не заставляй меня всё это ворошить…

— Тогда покажи, — безжалостно потребовал Роман.

Кирилл слегка отстранился и нерешительно переспросил:

— Показать?

— Именно. Если ты позволишь мне заглянуть в твоё сознание, — и Роман упёрся указательным пальцем Бергеру в лоб, — тебе не придётся утруждать себя объяснениями — я сам всё увижу. Ну, так как?