Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 26)

Обаяние Ливанова, его спокойный, уверенный голос, исключительно позитивное отношение к жизни подействовали на Романа тонизирующе. Как-то сразу всё сошлось, всё стало просто и ясно.

— Возможно, тебе просто следует начать учить язык, и это подскажет тебе, что делать дальше, — предположил Ливанов.

Роман внутренне согласился с этой мыслью. Карта явно давала ему ниточку. Надо за неё держаться. Настораживало только направление, которое уже угадывалось по этим первым шагам. Что там у нас написано на древнееврейском языке? Вот именно… А религиозные искания никогда не привлекали Романа. И всё же он не мог противиться желанию с головой погрузиться в своё новое безумное увлечение.

— Пожалуй, сейчас это единственное, чего я на самом деле хочу — учить иврит, чтобы… Неважно… — Роман смутился, что было для него совершенно несвойственно.

— Так в чём же дело? С удовольствие дам тебе несколько уроков. У меня в данный момент есть такая возможность, — неожиданно предложил Ливанов.

— Вы? Правда? — Роман посмотрел на него почти с восторгом. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Так не бывает. Или бывает?

— Зачем мне тебя обманывать? — Ливанов вынул из заднего кармана джинсов маленький блокнот и карандаш и черкнул на листочке несколько строк. — Вот, держи. Здесь мой адрес и телефон. Позвонишь, когда сможешь. У тебя, как я понимаю, скоро уже и каникулы начнутся? Ну, да это неважно. Ни к чему ждать каникул.

Запиликал мобильник.

— Это у меня? — Ливанов стал хлопать себя по карманам. Но Радзинский уже торопливо выбирался из-за стола, приложив трубку к уху.

— Да. Здравствуй, дорогой… Коль, неужели так трудно было позвонить вчера вечером?.. А вот я, представь, всё равно волновался!.. — Он вышел на крыльцо, и слов уже стало не разобрать.

— Это «Ники», — улыбаясь, прошептал Ливанов, многозначительно округляя глаза. — Если Викентий Сигизмундович не расстаётся с телефоном, значит Николай Николаевич в отъезде.

— Как в отъезде? А школа? Занятия ведь ещё не закончились! — Роман насторожился.

— Насколько я знаю, он твоего Бергера куда-то повёз, — мягко сказал Ливанов, вертя в пальцах карандаш.

— Моего?!

— Я сказал «своего», — очень натурально обиделся Ливанов. — Со школой он всё утряс: Бергера досрочно аттестовали по всем предметам, так что до осени, ты его, наверное, и не увидишь. Впрочем, тебе это, скорей всего, не интересно — вы ведь почти не общались. Верно?

— В общем, да, — опуская глаза, пробормотал Роман.

— Тебе пора, — помолчав, подсказал Ливанов. — Викентию Сигизмундовичу сейчас не до тебя. Когда Аверина нет, он скучный и злой, — усмехнулся он.

— Спасибо Вам. Я обязательно позвоню. Завтра можно?

— Конечно, можно.

— А Вы, — Роман вперил в него пытливый взгляд, — объясните мне всё?

— Постараюсь, — честно ответил Ливанов. — Приятно было познакомиться с тобой, Рома.

Роман хотел ответить, что тоже очень рад их встрече, но перед глазами по обыкновению всё стало расплываться и погасло.

Ливанов вышел на крыльцо и сел на ступеньку рядом с Радзинским. Тот, молча, подставил ему ладонь и Ливанов звонко по ней шлёпнул.

— Молодец. Ставлю тебе высший балл, — одобрительно покосился на него дед. — Быстро. Точно. И аккуратно.

Ливанов смущённо улыбнулся и небрежно тряхнул кудрями:

— Я могу теперь ехать?

— Конечно, можешь. А то я за эти две недели замучился тебя развлекать. Хорошо, этот колдун малолетний не через месяц явился.

— Так, стоп. Что значит, «замучились развлекать»? Вы хотите сказать, что всё, что я тут делал, было всё-таки никому не нужно?!

— Ну почему — никому? Тебе вот было приятно чувствовать себя полезным…

— Вы когда-нибудь перестанете надо мной издеваться, Викентий Сигизмундович?

— Я же любя, Паш, — Радзинский ткнул его кулаком в плечо. — И потом, ты такой… активный… Если тебя к делу не приставить, ты кого угодно со свету сживёшь. Отжиматься-то тебя теперь не заставишь.

Ливанов не мог удержаться от улыбки.

— Хорошо, что Вы так считаете… — пробормотал он, глядя себе под ноги, чем вызвал у деда приступ оглушительного хохота.

Уезжать на самом деле никуда не хотелось. Всё-таки Радзинского много не бывает. Жаль, что прошли те времена, когда он был никому ничего не должен и мог бесконечно пропадать в этом доме: целыми днями таскаться хвостиком за Викентием Сигизмундовичем, разинув рот, слушать колдовские речи Аверина и зачарованно наблюдать, как они вдвоём сплетают очередную захватывающую историю.

Ветер принёс такой головокружительный запах сирени, что оба невольно замолчали, вдыхая этот сказочный аромат.

— Стоп. — Радзинский вдруг насторожился и напрягся, словно прислушиваясь к чему-то. — Ну почему этот парень вечно во что-нибудь вляпается?!! — в сердцах воскликнул он. Закрыв глаза и подняв кисти рук, дед глубоко вздохнул и заработал пальцами, словно свивая и вытягивая из воздуха невидимую нить. Ливанов, затаив дыхание, наблюдал: красная, жёлтая… и…чёрная?.. Натянулись, дрожат в воздухе. Интересно, что там приключилось с мальчиком по прозванию Шойфет?..

====== Глава 29. Предупреждение ======

Открыв глаза, Роман чуть не заработал инфаркт — так он испугался. В упор, не мигая, на него смотрел Руднев. Вполне реальный себе, во плоти, сидел у него на кровати как всегда элегантный, и глядел со своим обычным злым прищуром.

— Где был? — зловеще спросил он.

— Гулял, — не слишком вежливо ответил Роман, снова закрывая глаза.

— На меня смотри, — зло процедил Руднев.

«Ага, щас, разбежался…»

— Отстаньте, а? — скривился Роман и закрыл лицо руками.

— Ты как со мной разговариваешь? — поразился Андрей Константинович.

— Как хочу, так и разговариваю. Вы мне кто — отец родной или начальник? — Роман уже справился с волнением и сел в постели, лениво глядя на неожиданного визитёра. Тот попытался сдержать улыбку, и, казалось, никак не мог решить разозлиться ему или уж не стоит…

— Ты зачем диск спёр? — ласково спросил он.

— Я его вернул, — дёрнул плечом Роман и мысленно поблагодарил Викентия Сигизмундовича.

— Это поразило меня больше всего… — Руднев ощупывал его взглядом, словно надеялся зацепить какую-нибудь улику. Роман слишком поздно сообразил, что из нагрудного кармана пижамы у него торчит листок с ливановскими координатами. Руднев молниеносно выхватил записку, но не успел развернуть, как она вспыхнула у него в руке и он, чертыхаясь, бросил горящую бумажку на одеяло.

— Спятил? Ты так весь дом спалишь, — раздражённо поглядел он на Романа.

— Извините. Рефлекс, — пробормотал тот. Поспешно схватив подушку, Роман затушил ею тлеющий костерок. Это занятие позволило мальчику скрыть собственное замешательство, поскольку он совершенно точно не имел к происшедшему никакого отношения, и был поражён ничуть не меньше Андрея Константиновича. Но Рудневу знать об этом было необязательно. — Жаль. Теперь не увидимся. А такая эффектная была девушка… — изображая сожаление, вздохнул Роман, и бросил на Руднева насмешливый взгляд.

— Так это ты с девушками таким оригинальным способом знакомишься? — фыркнул тот. Видно было, что он нисколько в эту историю не поверил. — Ты уверен, что в реале она не окажется чем-то очень неприятным с длинными острыми клыками, или с рогами и копытами?

— Я вижу у Вас богатый опыт…

— Да уж немаленький, — жёстко ответил тот, переставая разыгрывать добренького дяденьку. Пребольно схватив Романа за руку, он наклонился к нему и злобно зашипел, — Я не знаю, с кем ты там спутался — в принципе, это неважно — но меня настораживает результат. Я не договорил! — заорал он, тряхнув Романа и не давая ему вставить слово. — Эти слюнтяйские затеи — с Картами и путешествиями с целью познания самого себя — только для слабоумных идиотов. Не успеешь оглянуться, и превратишься в блаженного пацифиста, пускающего слюни при виде цветочков и котят. По-хорошему тебя предупреждаю — либо ты сам с подобными экспериментами завязываешь, либо я эту дурь у тебя из головы выбью такими методами, которые тебе очень не понравятся!!!

— Хватит меня трясти! Меня сейчас стошнит, — поморщился Роман, недовольный такой постановкой вопроса. Разве он давал шефу присягу на верность? Что за претензии? С какой стати он взял на себя роль его опекуна?

— Хватит мне хамить! — в бешенстве рявкнул Руднев и в мозг Романа словно вонзились раскалённые иглы.

Это было уже слишком. Разозлённый Роман в долгу не остался. И уже через секунду яростный взгляд Руднева странно застыл, он судорожно схватился за сердце, и, похоже, забыл, как дышать. Губы его посинели, краска схлынула с лица. Неплохой результат. А то ведь отрабатывать энергетические удары Роману было практические не на ком. А тут — такая редкая возможность. И Руднев напал первым.

— У Вас валидол есть? Или нитроглицерин? — не слишком натурально забеспокоился Роман, и попытался залезть в карманы шикарного рудневского пиджака.

— Идиот… Какой нитроглицерин… Ещё раз так сделаешь — я тебя… убью… — прохрипел тот, отталкивая его.

В ту же секунду Роман с ужасом ощутил, как на него наваливается что-то огромное, чёрное, смрадное и сжимает ему горло. Но испугаться по-настоящему он не успел. Заметил только, что Руднев оттаскивает от него эту жуть, как взбесившуюся комнатную собачонку за шкирку. Схватившись за шею, он сделал пару коротких вдохов, стараясь отогнать тошноту. Надо же быть таким дураком! Не подумать о том, что у шефа, вне всякого сомнения, должна быть защита…