Ирина Рай – Алый цвет моей одержимости (страница 13)
– Ты думала, что я буду хавать твои выходки, сука? – выпучив глаза, злобно шипит он. – Я разве не купил тебе нормальное платье?
В панике пытаюсь хоть что-то ответить, но он не отпускает, лишь чуть-чуть ослабляет хватку, чтобы я могла дышать.
– Что я говорил тебе про твою блядскую помаду? – пальцами другой руки он больно надавливает на мои губы и с остервенением размазывает помаду по щекам. – Думаешь, ты такая умная и всё рассчитала? На что ты рассчитывала? Что я проглочу, что моя невеста выглядит, как элитная эскортница?
Он резко убирает руку от моей шеи и сильно бьёт по щекам. Сначала одна пощёчина, следом вторая. Я в ужасе смотрю на него и не могу пошевелиться, а он не останавливается. Сжимает пальцами мои щёки и прижимается ртом к моим губам.
– Рот открыла, – говорит он в мои губы и я не смею ослушаться.
Он проникает языком в мой рот и шарит им там, а я лишь чувствую потоки своих слёз сквозь закрытые веки. Долго он меня не мучает и отстраняется от меня с брезгливым выражением на лице.
– Всё могло быть по другому. Но пока ты будешь выглядеть, как шлюха, то и обращаться с тобой я буду, как со шлюхой. А может даже и забуду нашу договорённость. А то только строишь из себя недотрогу, – он отшвыривает меня в сторону и берётся за ручку двери. – Причёску я тебе не помял, так что быстро приводи лицо в порядок и возвращайся к гостям. Здесь есть душевая.
Дверь за его спиной закрывается, а я оседаю на пол. Мышцы лица болят, щёки горят, а горло ужасно саднит, будто в нём камни застряли. Меня трясёт. Мне больно. Мне жалко саму себя. Зажимаю рот рукой, чтобы не завыть в голос и только скулю от сотрясающих меня рыданий. Но у меня нет времени, чтобы долго упиваться жалостью к себе, поэтому прикладываю массу усилий, чтобы успокоиться. Нахожу на полу свой клатч и иду в душевую.
В его кабинете оборудован санузел с душевой кабиной, раковиной и унитазом. Всё в мраморе и выглядит дорого. Но мне сейчас не до изучения интерьера. Смотрю в зеркало и вижу припухшее заплаканное лицо с размазанной помадой на щеках. Первым делом полоскаю рот водой прямо из-под крана, а потом начинаю умываться и терплю боль от прикосновений к лицу. Снова смотрю в зеркало. Щёки покраснели и горят от пощёчин и сильного захвата. Но я смогу скрыть эти следы тоналкой, ведь после происшествия с помадой в ресторане, моя экстренная косметичка, которая всегда со мной, существенно пополнилась. Опускаю собачку молнии на высоком воротнике платья вниз и слегка распахнув половинки ворота, осматриваю шею. Она вся в бордовых пятнах. Хорошо, что уже холодает и водолазки с высоким горлом как раз по сезону. Уж у меня их достаточно.
Стараюсь абстрагироваться от ситуации и начинаю новый макияж. Получается плохо, потому что руки бьёт крупная дрожь. Но я виновата сама. Когда я выбрала это платье, то отчётливо понимала, чем всё может закончиться. Иллюзий не было. Я осознанно на это пошла. И сейчас я снова осознанно крашу губы красным цветом.
Да пошёл ты!
Пусть видит, что меня так просто не сломить.
Глава 12
Делаю мощный глоток виски из стакана, который скоро лопнет в моей руке от силы, с корой я невольно его сжимаю. Горло обжигает лишь на долю секунды, потом снова ничего не чувствую, кроме яростного пламени, сжигающего все внутренности. Когда же этот урод целует Свету у всех на глазах, мои кости трещат и крошатся от реальной физической боли. Меня настолько корёжит, что на мгновение даже кажется, что наступил паралич всего тела. Потому что я даже пошевелиться не могу.
Не могу на это смотреть. И не могу не смотреть.
Каждое движение его рта на губах моей, сука, Конфеты, дробит меня на части. Где-то там, внутри меня, ещё живёт наивный идиот, когда-то влюблённый в хладнокровную лгунью, и сейчас его наивное отчаянье надеется, что она оттолкнёт от себя этого оборотня или хотя бы прервёт поцелуй.
Конечно этого не происходит.
Сколько ещё раз я должен сдохнуть, чтобы перестать о ней думать? Чтобы не искать её глазами, чтобы не трахать её, когда на самом деле подо мной совсем другая? Что мне, блять, сделать, чтобы избавиться от своей одержимости?!
Допиваю виски, и всё же заставляю себя отвернуться от сцены, где умирает очередная наивная часть моей души. Даже удивительно, что эти части во мне ещё остались.
Направляюсь к бару, обновляю стакан и не отходя от стойки, снова наблюдаю за залом. Хотя кого я обманываю? Мне тут нахер никто не сдался. Ищу в толпе приглашённых лишь её. Вспоминаю, что я культурный человек, а значит, надо бы поздравить жениха и невесту. Но, видимо, мои искренние поздравления придётся отложить, потому что я вижу их в другом конце зала. Новоявленный жених крепко держит невесту за руку и они торопливо спешат покинуть гостей. Неужели голубкам так не терпится уединиться?
Залпом выпиваю порцию виски. Горло снова обжигает, но ни расслабления, ни опьянения так и не наступает.
Парочка уже скрылась из зала несколько минут назад и я видел, что они поднимались по лестнице. Наверняка там его кабинет. Неужели так не терпится потрахаться, что даже бросили гостей сразу же после объявления о помолвке?
Стакан в моей руки всё же лопается и крупные осколки разлетаются на белоснежный мраморный пол. Некоторый гости удивлённо вскрикивают, тут же появляется персонал, чтобы всё убрать, бармен подаёт мне хлопковую салфетку. На удивление, глубокого пореза на руке нет и обмотав царапину предложенной салфеткой, я отказываюсь от обработки раны и прошу дать мне новую порцию виски.
Снова гипнотизирую выход из зала, где виднеется часть лестницы. Сколько уже прошло времени? Минут пять? Десять?
Если бы… Если бы она не оказалась такой двуличной тварью, я бы никому не позволил даже похотливых взглядов в её сторону, не то что прикосновений. Но она не моя. Не моя!
Слышу скрип собственных зубов. Десять минут точно прошло, а их всё нет. Может пойти и посмотреть, что там на втором этаже находится? Гость же может заблудиться…
В зале появляется Смоленский. Один. Даже с моего расстояния видно, что он какой-то дёрганый. Где Света? Оставляю стакан на барной стойке и направляюсь к нему. Но по пути приходится здороваться со знакомыми, которых сегодня я встретил достаточно. Мир крупного бизнеса таков, что где бы ты ни оказался, всегда найдутся люди, с которыми надо перекинуться парой вежливых фраз. Мне кажется, что проходит вечность, прежде, чем я добираюсь до Григория.
– Добрый вечер, – заставляю себя протянуть руку Грише в приветственном жесте. – Поздравляю с открытием. Превосходный комплекс.
– Согласен, но успех был неизбежен, ведь я очень скрупулёзно отношусь ко всем своим проектам, – отвечает он. – А вы?..
– Денис Гордеев. Приехал с отцом. Мы не могли пропустить такое масштабное открытие.
– Ах да, Гордеев младший. Наслышан о ваших инновациях после принятия правления в свои руки. Вас тоже можно поздравить, ведь путь в мире бизнеса для вас только начинается.
– Это вряд ли. В бизнесе я давно, просто больше за кулисами был, – я изо всех сил пытаюсь скрыть свою ненависть к нему, за вежливой улыбкой, что маской приклеилась к моему лицу. – А где же ваша невеста? Я хотел лично поздравить вас обоих.
– Светлана слегка перенервничала. Скоро она к нам присоединится.
– Я уже справилась с волнением и не хочу пропускать наш праздничный вечер, – Света подходит к Грише и становится рядом с ним.
Она смотрит мне прямо в глаза, а у меня горло перехватывает от её красоты. Как бы я к ней не относился, но она шикарна. Кожаное платье плотно облегает сексуальную фигуру, а красная помада подчёркивает её яркость и сексуальность. Но это лишь маска. Я слишком хорошо её помню и вижу, что за безупречным макияжем и искусственной улыбкой скрывается несвойственная ей бледность, а сама она держится неестественно прямо. Слишком напряжена. Фальшь её вежливой улыбки чувствуется за версту.
– Света, прими мои поздравления, – приторно-сладко говорю я. – Вы прекрасно смотритесь вместе.
Её глаза широко распахиваются и я вижу, что она растеряна.
– Вы знакомы? – хмурится Смоленский.
– Да. И достаточно давно, – мне кажется, что Света забыла, как дышать и вот-вот упадёт в обморок.
– И как же вы познакомились? – тон Смоленского полон подозрения и спрашивает он именно у меня. Что ж, я вполне могу ответить честно. Перевожу на него прямой взгляд.
– Мы учились в Лондоне. Правда, в разных университетах, но иногда пересекались на тусовках.
– Бурная студенческая жизнь? – Гриша теперь смотрит на Свету.
– Нет. Просто общая компания.
Не опровергаю её ответ, потому что интуитивно чувствую её страх. Чего она боится?
– Что ж, Денис, приятно познакомиться, но нам надо подойти и к другим гостям, – Смоленский вежливо кивает. – Приятного вечера, думаю, что мы ещё увидимся.
– Уверен в этом.
Он приобнимает Свету за талию и они исчезают в плотном потоке гостей. Я же захлёбываюсь горечью и выхожу на улицу. На широкой веранде стоят несколько курящих мужиков и я стреляю у них сигарету. Вообще я не курю. Бросил, когда лечился от алкашки. Но иногда накрывает. Сейчас вот особенно.
Очень скоро я остаюсь один и докурив, не тороплюсь идти обратно. Глухая ярость никуда не делась, только сверху навалилась ещё тонна разных эмоций. Разочарование самое сильное из них. В ней. В себе. В жизни. Почему всё так? Чего ей не хватало? Ведь если бы она была другой, сейчас мы могли бы быть вместе. Я же, сука, жизнь готов был за неё отдать.