Ирина Ракша – Только свети, свети (страница 2)
И вот спустя полвека я с любовью рассматриваю их кожаные портупеи, начищенные звёздные пуговицы, воротнички, медали и ордена. На «золотых» погонах знаки отличия, звёздочки, лётные крылышки, танки Т-34. А над ними как символ победы висит на персидском семейном ковре папин трофей – адмиральский фашистский кортик. На бархатной ленте, в золотых ножнах. Эфес с витой ручкой слоновой кости и чудо-орнамент на лезвии дамасской стали. А на конце рукояти – немецкий орёл, который держит в когтях уже поверженный символ Рейха – германскую свастику Однако все сполохи, все взрывы войны позади. Все свисты снарядов, пуль и разрывы гранат, вздохи последних убитых. И теперь дома у друга в Останкино можно выпить не только, как раньше, свои законные «окопные, фронтовые сто грамм», а даже побольше. Вот перед ними на табуретке простая мужская закуска: чёрный кирпич мягкого хлеба, на тарелке шматок белого сала и бутылка «Московской» (зелёная этикетка). Чем не закусь? Чем не пирушка?
И не зря мой ровесник Гена Шпаликов писал: «А не то рвану по следу – ⁄ Кто меня вернёт? – И на валенках уеду ⁄ В сорок пятый год. ⁄ В сорок пятом угадаю, ⁄ Там, где – боже мой! – ⁄ Будет мама молодая ⁄ И отец живой».
Эту бесценную ретро-фотографию конца Великой Отечественной войны можно рассматривать бесконечно долго. И про каждого из этих героев я могу написать целый рассказ.
Они победители. Но тогда герои-победители и в страшном сне не могли представить, что спустя многие десятилетия, в новом веке, фашизм возродится и снова поднимет голову благодаря западному либерализму и потаённым планам уничтожения славянства. Ведь Адольф Гитлер так и говорил: «Не политика, не коммунизм наша цель, а уничтожение славян как таковых».
К Святой земле
Я сидела в кресле на палубе, в носовой части небольшого белоснежного теплохода «Одесса-Сан», шедшего рейсом Одесса – Иерусалим.
Слушала плеск волн за бортом и чудесное молитвенное песнопение трёх молоденьких послушниц в тёмном, стоящих поодаль, у перил…
Блестящая тёплая гладь осеннего Средиземного моря словно распахивала нам объятия. И мне не верилось, что это я плыву всё ближе к Святым местам, словно бы на ковчеге. Что это мне, вполне современной горожанке, тайно в детстве крещённой бабушкой в послевоенные годы, выпала судьба уверовать, воцерковиться и даже для покаяния и любви отправиться в Святую землю (в числе двухсот паломников, среди которых – священники, монахи, миряне). Впрочем, как неисповедимы пути Господни, так неисповедимы и наши пути к Нему. У каждого свой путь. Хотя у моего поколения, большую часть жизни прожившего в насильственном безбожии и атеизме, много общего в блужданиях по духовному бездорожью. Русский писатель Сергей Нилус, не хлебнувший «революционных свобод», писал: «До чего, до какой мерзости духовного запустения доходил я, предоставленный самому себе в жизни веры, представить себе может только тот, кто жил в этом духовном смраде и кто потом на пути своего падения был удержан невидимой рукой Благостного Творца». Впрочем, для меня более важны слова Христа:
Поодаль от парапета, глядя в морскую даль, стоял Виктор Петрович Мангушев, человек легендарный и стоически мужественный. Скоро ему шестьдесят. Он бывший судья. Из Обнинска. После инсульта, случившегося прямо на заседании суда при разборе дела об убийстве, он стал инвалидом. Виктор Петрович хром. Ходит с палкой. Левая рука отказала. Но Господь, как говорится, даёт крест по силам. И он, помолившись, отправился в паломничество из Питера, из Александро-Невского собора, в Москву, в Сергиев Посад. В руке палка, за плечами рюкзак. Через месяц его палка паломника уже постукивала по тропинкам Троице-Сергиевой лавры.
«Когда кончился молебен, – рассказывал он мне уже за чашкой чая в каюте, – все пошли прикладываться к мощам чудотворца. Пошёл и я. Уже спокойный и радостный, и как-то по-особому лёгкий. Такой лёгкости, не только физической, но и душевной, я никогда не испытывал. Точно тяжёлый гнёт, долго-долго давивший мне на плечи, был снят с меня сильной и властной рукой…» Прихлёбывая чай и слыша под полом шум моторов, он продолжал: «Я, как и Нилус, глубоко уверовал. Для меня моя первая победа была знаком того, что Господь принял моё покаяние. Тогда же возникла мысль принести покаяние ещё большее. И я решил пойти пешком до Иерусалима, в храм Воскресения Христова. Это нелегко, конечно, но за год-полтора было бы можно».
Здесь я хочу позволить себе сделать отступление вместе со следующей цитатой:
Паломничество, или хождение верующих к святым местам на поклонение, известно на земле издавна. Оно основано на вере людей в то, что молитва наиболее действенна в определённых местах, имеющих особое отношение к богам. Так, древние язычники, например, греки и римляне, собирались в отдалённых храмах Зевса, Геры и Афродиты. Германцы и русичи – вблизи своих идолов в священных рощах, на берегах рек и озёр. Древние иудеи в великие праздники (например, в Пасху) сходились в храм Соломона. Мусульмане спешили в Мекку.
После Рождества Христова паломничество, начиная с IV века, входит у христиан в обыкновение. По примеру византийской царицы Елены (впоследствии канонизированной), которая отправилась вместе с сыном Константином Великим в Палестину, в Иерусалим, чтобы отыскать место казни и Крест Господень. В результате раскопок, проведённых Еленой в 326 году на месте старых каменоломен, тогда уже оказавшихся в черте города, обнаружили и Крест, на котором Иисус был распят, и поодаль место Его погребения, и даже камень гробницы.
С 326 по 335 год над этим общим святым местом – Святой Гробницей – по повелению царя Константина был сооружён большой округлый, с пятью нефами храм Воскресения. За шестнадцать веков он неоднократно разрушался и персами, и арабами, страдал от пожаров. Но неизменно восставал из пепла. И вновь собирал под свои священные своды христиан-паломников со всего света.
В России паломничество на Святую землю началось в XI веке. Первым паломником, оставившим письменное свидетельство, был игумен Варлаам. Затем ко Гробу Господню для очищения и спасения души православные христиане ходили из России постоянно. Порою пешком. Они годами преодолевали путь через Кавказ, Турцию, Грецию, Сирию или через Египет и Синай. Образовался даже особый тип паломников – калики-перехожие, как правило, бессребреники, в простых рубищах, с торбами, ходившие обыкновенно «дружинами» для безопасности. Побывать в Святой земле было и мечтой, и радостью, и великой честью. Но и немалым подвигом. Сам путь в Палестину таил тогда опасности. Пролегая через неведомые города, страны и веси, он сам становился очищением. Миллионы христиан – купцы и монахи, поэты и мещане, цари и нищие – прошли до нас этот путь, оставив в наследство немалую «паломническую литературу», в частности собрание «Хождений» (за многие века), изданное Л. Н. Майковым.
Уходя с палубы на вечерний молебен, Виктор Петрович оставил мне книжку «Житие святого равноапостольного князя Владимира», сказав: «Почитайте на досуге».
И поздно ночью, когда уже миновали светящийся ночными огнями Стамбул, когда скрылась вдали православная Айя-София, некогда превращённая арабами в мечеть, и заплясали по водной глади проливов Босфора и Дарданеллы лунные дорожки, я наконец спустилась в каюту и раскрыла в нескольких местах заложенную книгу.
Как непросто, как трудно языческий князь Владимир – грешник и даже братоубийца (однако ставший потом Владимиром Ясное Солнышко) – тысячу лет назад искал себе и своему народу путь к Богу. «Ты ведаешь, о Князь, – сказали ему старцы, – что никто своего не хулит, а хвалит. Если же хочешь найти истину, пошли верных людей испытать веру каждого из народов». Вернувшись, послы отвечали: «Ходили мы к мусульманам, и странным нам показалось служение их… всё у них мрачно… Были мы и у немцев, видели их различные богослужения. Но без всякого благолепия, и не обрели себе никакой пользы душевной. Когда же пришли к грекам и они ввели нас в тот храм, где служат Богу, поистине не знали мы, где обретаемся – на небе или на земле. Ибо нет на земле подобной красоты. Одно сказать можно: если где-либо и пребывает с человеком Бог, то это у них…»
И, прочтя на ночь молитву Оптинских старцев: «Господи, просвети мой ум и сердце моё для разумения Твоих вечных и неизменных законов, управляющих миром», – я закрыла глаза и, засыпая под шум ветра и волн, представила тысячелетнюю нашу историю в виде вереницы царей и священников, оберегающих каждый в свои годы современников – свою паству. И только в последнее семидесятилетие словно беречь было некому… Я засыпала и с трепетным чувством думала о скорой встрече со Святой землёй, где меня, казалось бы, никто не ждал. И в то же время всё ждало… воссоединения. Ведь Бог, как известно, и в тебе.