Ирина Поповичева – Инферно (страница 6)

— Что-то заставило его спешить?

— Вероятно. Мы могли бы сравнить, если бы у нас были ранние жертвы. Не уверен, что их нет. Хочу заставить Джастина сделать хорошие скриншоты каждого убитого и разослать по моргам, где есть неопознанные тела. Или были. Думаю, что совпадение будет.

— А что насчет деревьев?

— Не могу сказать, где обычно они растут. Этот вопрос нужно еще изучить. Завтра займемся этим.

— Есть, сэр.

— Прекрати. Я смотрел, но не обратил на это внимания. Молодец. Второй раз обходишь меня, я перестаю считать себя умным.

Тиффани тихо засмеялась.

— Только не зазнайся. Доброй ночи.

— Доброй.

Тиффани положила трубку с чувством спокойствия. Хоть кто-то ценит ее. Даже если это колючий детектив.

Второй раз Тиффани вырвал звонок из душа. Она быстро надела домашнюю одежду. В голове пронеслось раздраженное: «наконец-то он пришел». Она готова была сказать Генри это в лицо, но как только увидела парня, словно отпустило. Она была все равно рада его видеть. Но показывать этого не стала, скрестив руки на груди.

Генри был самым красивым среди всех парней, с которыми встречалась Тиффани. Их было-то всего двое. Но с Генри у них все было серьезно с самого начала. У него были резкие черты лица, впалые щеки, голубые глаза с широкими бровями, пухлые вечно приоткрытые губы, и светлые вьющиеся волосы. Ну прямо полная противоположность мужчин, с которыми Тиффани познакомилась недавно. Почему-то почти все в Колдвинде были кареглазые и с темными волосами.

Тиффани была обижена на Генри. Не потому, что он опоздал на больше чем четыре часа, а потому, что не проводил на автобус, когда она ехала сюда. Генри не был на работе, просто был занят со своими друзьями.

— Я думала, что ты не приедешь, — тихо сказала Тиффани. — Автобус задержали?

— Вроде того, — пожал Генри плечами. Хороший ответ.

— Проходи. Я приготовила еду. И торт.

— Спасибо.

Она развернулась, прошла на кухню, но уже там заметила, что никто за ней не торопился. Застала она Генри, сидящим на тумбочке в прихожей. Ну и что это все значило?

— Я не задержусь, — сказал парень, заметив присутствие Тиффани.

— Ты не ко мне приехал? — удивилась она. Неужели так обиделся на то, что она не писала ему эту неделю, что решил пожить отдельно?

— К тебе, но ненадолго. Скажу прямо: думаю, сейчас наши дороги расходятся.

— Что?

Тиффани будто громом поразило. В момент она поняла: он хотел этого давно. Сам ведь мог написать хоть раз за неделю, а не позвонить только сегодня с заявлением «я приеду в районе семи часов». Он и раньше игнорировал ее, не отвечал на звонки, но с тех пор, как Тиффани сказала, что переводится в Колдвинд его поведение только ухудшилось. Генри был холоден с ней и в жизни. Поэтому и не пришел тогда проводить ее.

Мир вдруг приобрел мрачные оттенки. Лампочка, как оказалось, светила тускло. За окном было темное небо, без единого облака. Да и обои оказались темно-серыми.

— Ты ведь и сама это понимаешь. У нас разные цели, взгляды на жизнь... Ты даже уехала в другой город, ради этой своей службы. Ты ведь даже города этого не знаешь...

— Куда назначили, туда и пошла.

— Будто ты не могла попросить, чтобы тебе дали работу в Эмбервуде. Я не хочу менять свою жизнь из-за тебя. Вдруг однажды ты решишь, что тебе и Колдвинд не подходит? А мне каждый раз привыкать? Мы с тобой в целом разные, Тиффани.

— Точно. И ты приехал, только чтобы сказать мне это лично?

«И понял лишь спустя три года», — пронеслось в голове.

— Бросать по телефону — отвратительно. Как бы там ни было, но я ведь любил тебя...

Любил. Прошедшее время ударило больнее всего. Тиффани задержала дыхание. И как давно любовь к ней закончилась? Неделю назад? Месяц? Год? А может ее никогда и не было? Тиффани опустила взгляд в пол.

— Прости, если сделал тебе больно, — поджал губы Генри. — И наверное это был самый вкусный торт на свете, но мне лучше уйти.

— Точно. Уходи.

Вопреки сказанным словам Генри еще какое-то время стоял на месте, смотря на Тиффани. Может хотел обнять или забрать слова назад, но ничего уже не вернуть. Тиффани не из тех, кто прощает. Если уж решил расстаться, то навсегда.

Как Генри ушел, Тиффани не заметила. Но с опустившейся тишиной, эмоции нашли выход. Тиффани осела на пол, закрывая рот руками. Немой крик вырвался наружу, а вместе с ним и слезы.

После того как истерика закончилась, Тиффани накинула бело-синюю олимпийку и вышла на улицу. Ночью всегда становилось прохладно, но девушка едва заметила это, погруженная в тяжелые мысли. Было паршиво. На плечи будто давил огромный камень, а грудь стискивали тиски. Может она и понимала, что к этому все шло, но разве от этого могло стать легче? Расставание, есть расставание. От него всегда плохо.

Три года. Нельзя говорить, что она потратила их на Генри, в конце концов оба извлекли из этого опыт и выгоду. После тяжелого детства Генри показал Тиффани, что такое нормальная жизнь, что значит быть любимой. Нет, все же она была уверена, что он любил ее. Может не сейчас, но раньше точно. Да, некоторые за такой срок выходили замуж, а некоторые и через восемь лет отношений так и не добивались чего-то серьезного от партнера. По крайней мере, их дороги разошлись раньше, чем оба возненавидели друг друга. Но никакой речи о том, чтобы остаться друзьями, даже не шло. Даже если Генри однажды напишет, Тиффани просто проигнорирует его.

Тиффани сидела на полу прихожей, когда Генри ушел, и рыдала, пока не дышать стало нечем. Она хватала воздух ртом, как рыба на суше, а руки била сильная дрожь. Хотелось пойти на кухню и размазать торт об пол, но она не смогла подняться на ноги. Доползла до гостиной, где еще битый час рыдала на диване, пока Брауни мяукал пытаясь привлечь к себе внимание. Он был таким тихим обычно, если не играл, то прятался в комнате, но вот, стоило Тиффани заплакать, как он пришел ее успокаивать. Правда не помогло. Теперь у нее был заложен нос, сел голос, а глаза были красными и внутри, и снаружи.

Впервые в жизни захотелось напиться. Тиффани не была профи в выпивке. Может иногда с коллективом или дома с Генри, но никто никогда не мог застать ее пьяной на работе или в выходной день просто так. Она не могла терпеть пьяных людей, которые часто попадались ей на вызовах или патрулях. Но ведь она никому не помешает? Может быть выпить совсем чуть-чуть?

Дома ничего не нашлось, поэтому Тиффани и тащилась ночью в ближайший магазин. Ей было просто жизненно необходимо выпустить демонов наружу. Они оторвутся, и завтрашний день не покажется таким ужасным… Нет, конечно покажется.

Шла она почти наугад. Мысли настолько сильно овладели ей, что даже переходя дорогу, Тиффани не посмотрела по сторонам. Конечно во дворах ночью вряд ли кто-то будет нестись с бешеной скоростью, чтобы сбить девушку, но кому мешала осторожность?

Тиффани раньше не была в этом магазине, всегда проходила мимо. Одноэтажное здание, как молодой гриб, выросло среди высоток. Ярко-синее привлекало к себе внимание, а ночью вообще светилось огнями. Стена со входом была полностью стеклянной, и продавец легко мог просмотреть всю парковку и пару лавочек на другой стороне дороги.

Взяв бутылку коньяка, который ей хоть немного нравился, и зачем-то небольшую булочку, девушка подошла на кассу. Парень за прилавком с недоверием посмотрел на нее.

— Восемнадцать хоть есть?

— А не видно?

— Нет.

Кассир вздохнул.

— Вообще-то я не должен продавать алкоголь ночью.

— Я никому не скажу.

— Ну даже не знаю, — хмыкнул парень. Тиффани устало смотрела на него, ожидая решения. — Тяжелый день?

— Очень.

— Отстань уже от девушки, — послышался голос за спиной.

Тиффани обернулась. У одного из ближайших стеллажей стоял мужчина и выбирал что-то. Его лицо перечеркивал уродливый шрам, который проходил через правый ослепший глаз. В остальном он был не примечателен. Аккуратно уложенные светлые волосы, квадратное лицо с крупными чертами, глубокие морщины, прорезавшие кожу. Он посмотрел на Тиффани, и он даже показался ей милым. Поверх белой рубашки была надета красная вязаная жилетка. Возможно учитель. Правда его внешний вид мог отпугивать детей, но кто знает.

Незнакомец мило улыбнулся Тиффани.

— У всех нас бывают плохие дни, — сказал он, а затем перевел взгляд на кассира. — Верно, Маркус?

— Точно. Так и быть, я продам вам алкоголь, но пообещайте не дебоширить возле магазина. В другом месте можете, — засмеялся он. Уголок губ Тиффани дернулся в подобие улыбки.

— Обещаю.

Тиффани вышла на улицу, перешла на другую сторону дороги и села на скамейку. Тишина. Не давящая, скорее успокаивающая. Помимо огней магазина, кое-где горели фонари вдоль дороги, освещая зеленую листву деревьев мягким желтым светом. На парковке неподалеку стояло несколько машин, подальше друг от друга, основное их скопление было возле домов. Тиффани поставила ноги на скамейку, подтянула их к себе руками. Холодный воздух бодрил и приводил в порядок мысли. Если так подумать, то может все к лучшему? Они с Генри плохо общались в последнее время, так что… Пройдет немного времени, сердце придет в порядок, и Тиффани найдет себе кого-то другого. Кого-то лучше… Ренди же она понравилась…

Над дверью магазина зазвенел колокольчик, и Тиффани обернулась. Она так и не решилась открыть бутылку коньяка. Мужчина, который помог ей, двигался в ее сторону с бумажным пакетом в руках. Наверное одна из этих машин его.