Ирина Пичугина-Дубовик – Моё разноцветное детство. Для детей и маленьких взрослых (страница 13)
Далее следовала кровавая история предательства и любви, страсти и ревности…
Над нами плыл тихий, приятный летний день, когда, кажется, даже мухам было лень летать. Кусты плохонькой сирени замерли, прислушиваясь к перипетиям трагической истории крошки Джанель.
Никого не было рядом, только мы и небо.
Так кто же услышал нас?
Кто рассказал, доложил директору санатория, что девочки старшего отряда поют неподобающие песни? Всех участников этой «сходки» стали по одному вызывать в кабинет директора. Помню, какое давление было оказано, чтобы я призналась в том, что просто слушала… Я позорно ревела и мне казалось, что жизнь уже окончена и счастья в ней не будет никогда, мне казалось, что я опорочена навсегда, и на мне лежит несмываемое пятно позора…
Ослепшая от слёз, спотыкаясь, вышла я из этого кабинета и побрела… прямо в объятия другой старшей девочки, которая так испугалась моего вида, что стала утешать меня невзирая на то, что скоро была и её очередь идти на «ковёр». Она сказала:
– Не плачь, всё пройдёт и быльём порастёт.
Я горячо стала доказывать, что вот, теперь со мной играть не будут, никто мне и руки теперь не подаст! А она засмеялась – и подала мне руку.
Вот так просто окончились мои моральные страдания! Так легко и по-доброму. Оказалось, надо просто протянуть человеку руку – и беда отступит!
Гипнотизёр
Но вернёмся к описанию здания санатория. Итак, как в русской сказке, когда все варианты налево и направо исчерпаны, остаётся одно – идти вперёд.
Если вы пересечёте просторный вестибюль, то прямо перед вами окажется большая и вальяжная каменная лестница, ведущая на второй этаж. Поднимитесь по ней, и вот вы в огромной столовой, состоящей из нескольких залов. Поглядите, вот он, мой столик, почти у входа. За моим столом сидят ещё две девочки и мальчик. Мальчик ничего не хочет кушать. Никогда и ничего!
В сравнении с ним – я Робин Бобин Барабек! Мне многие блюда нравятся: больше всего – гороховый суп с грудинкой и прекрасными сухариками, как это вкусно! Горох разварен в кашу, в тарелке плавают желтые и коричневые кубики прожаренного в духовке хлеба. На второе сегодня пюре с долькой солёного огурца и гуляш, кусочки мяса в соусе – это тоже ничего, вкусно. Но мальчик отдаёт сухарики мне, а гуляш ковыряет вилкой, отбрасывая на стол огурец. Я возмущаюсь – отчего он всё портит? На третье нам дают компот из сухофруктов. Я в надежде гляжу на мальчика, но компот он пьёт сам. На ужин у нас или манная запеканка, или творожные сырники с густым киселём. Сегодня – сырники. Но воспитатели волнуются, они ждут кого-то, перешёптываются, бегают из зала в зал.
Что такое? Наконец, Зоя Александровна подходит к нашим столикам и говорит:
– Дети, сегодня к нам из Свердловска приедет профессор Мессинг! Он гипнотизёр и будет лечить тех, кто плохо кушает.
Она смотрит на мальчика за моим столом. А тот делает вид, что это его не касается. Я гляжу в дверь на лестницу, но пока никого там нет. Может быть, Зоя Александровна пошутила?
Ужин окончен, и мы должны перед сном выйти погулять полчаса. Гурьбой мы валим вниз к шкафчикам… Но тут как по волшебству на лестнице оказывается старый человек в очках. Он одет во врачебный белый халат, его очки сверкают золотом, он торжественно и важно спускается прямо к нам. Следом идут две воспитательницы. Доктор неторопливо подходит к нашей группе, снимает очки, аккуратно убирает их в нагрудный карман халата и говорит, глядя на того мальчика-малоежку:
– Дети, отойдите от нас.
Мы не двигаемся с места, пригвождённые к полу нечеловеческим любопытством. Видя это, понимая и принимая наше желание всё увидеть своими глазами, важный доктор произносит:
– Ага, ладно, оставайтесь. Но знайте, вам сейчас очень сильно захочется засмеяться, так вот – я вам это запрещаю. Стойте, коли хотите, молча и не шевелитесь! А теперь – всем – тихо!
Что произошло дальше, помню в ощущениях.
Мы замерли на полу вздохе, над нами повисла звенящая тишина. Доктор сказал мальчику:
– Ты хочешь спать… спи.
И мальчик закрыл глаза и как-то откинулся на руки доктору. Тот придержал его и спросил, глядя в его запрокинутое лицо:
– Почему ты не ешь?
– Я не хочу, – отозвался мальчик ровным голосом.
В этот момент я испытала немыслимое, дикое желание взорваться хохотом, доктор сурово глянул на меня – пришлось зажать рот руками. Другие дети тоже боролись с собой. А доктор медленно с расстановкой произнёс, пристально глядя в лицо спящего на его руках мальчика:
– Теперь ты всегда будешь кушать. Слушай меня, ты голоден и ешь всё, что тебе дают.
Повтори!
Мальчик сказал, растягивая слова:
– Я ем всё, что дают.
– Просыпайся! – резко приказал профессор.
И мальчик проснулся. Мы зашумели, задвигались, а профессор обернулся к воспитателю и спросил, кого ещё?
Дальнейшее нас не касалось. Мы оделись и пошли на вечернюю прогулку. Наутро мальчик ел как все. Не хуже и не лучше. И в обед он подобрал всё… и в ужин. Воспитатели вздохнули с облегчением – теперь мальчик не умрёт голодной смертью в санатории, ура профессору гипнотизёру!
Летние забавы
Лето в «Истоке» всё же лучше зимы. Какие места были вокруг нашего санатория! Какие подосиновики прятались в маленьких овражках, поросших осинками и берёзками! Под широкой и вольной поляной, где всегда играл наш отряд, росла неубиваемая грибница. Каждое утро мы находили в вытоптанной накануне траве беленькие, влажные и скользкие жемчужинки шляпок маленьких маслят. Зоя Александровна что только ни делала, чтобы отвадить нас от любимого занятия – собирать их в кружку. Она старалась убедить нас не выдирать их с корнем, дать подрасти хоть чуток.
Безуспешно.
Каждый подоконник в спальне был украшен нитками с нанизанными грибочками – мы всё пытались «заготовить» их на зиму… Сохнуть маслята не хотели, зато быстро червивели, и на подоконник падали маленькие белые червячки – тогда мы всё выбрасывали и вешали новые гилянды, которые постигала та же участь.
Вообще, в летнюю смену мы просто жили на воздухе, заходя в корпус поесть либо погрузиться в нелюбимый дневной или долгожданный ночной сон.
…Я набегалась на огромной площадке перед корпусом вокруг белых каменных голов каких-то знаменитых дядей, установленных на высокие постаменты. После сладкого чая и пухлой булочки, выуженной из огромной алюминиевой выварки-кастрюли, мы еле добредаем в дортуар на свой этаж спального корпуса; быстрое умывание, и спать, спать! Я минутку только таращусь в стенку, окрашенную блестящей синей краской, по поверхности которой бегут трещины и привычно складываются в очертания: вот лошадь, вот человечек… но уже сплю, не слыша шёпота девочек в палате. Тусклый свет из коридора плывёт, плывёт, и я оказываюсь на огороде, среди бобовых стеблей, утыканных зелёными стручками, крупными и толстенькими.
Моя подружка, дочка сторожихи санатория привела меня сюда тайком от матери. Сторожка и маленький огородик при доме спрятались в черёмухе возле ограды санатория, мама подружки работает сторожем и прачкой, за это им и дано бесплатное жильё на территории и питание в столовой. Подружка плохо одета, она слабенькая и всегда ходит кушать и играть к нам в отряд. Ей это позволено. Я дружу с ней и не дразню. Сегодня она решила отплатить мне за добро добром. Вот мы и сидим на корточках под ласковым солнышком, притаившись на грядке, пахнущей землёй – без спроса общипываем бобы. Они ещё молочной спелости, брызжут соком во рту, мягкие и вкусные. Пока не закоренелые преступницы, мы по молодости лет шкурки стручков бросаем тут же, не заботясь скрывать следы своего преступления. Как, однако, вкусно!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.