Ирина Петрова – Я тебя давно ждала (страница 3)

– Знаю, – он притянул меня к себе и чмокнул в макушку. После расставания он иногда так делал, но чаще это воспринималась как шутка, сегодня все было иначе. Сначала мое смущение, потом этот листок, теперь вот прогулка.

Он усадил меня на белого коня, сам хотел сесть впереди, но я его уговорила, что я сойду за ребенка и нам можно ехать вдвоем. Так и сделали – карусель медленно набирала обороты, мелодия, как из сказки, била по ушам, я зажмурилась. Максим это будто почувствовал и прокричал: «Не вздумай закрыть глаза – пропустишь все самое интересное». Я глубоко вздохнула и взглянула перед собой – разноцветные картинки сливались в одну, но, присмотревшись, я стала различать силуэты прохожих, деревья, стойку кассы. «Аааааааааа», – закричала я не от страха, а от восторга. «Приятно заставлять тебя кричать», – Максим смеялся мне в ухо. Я ткнула его локтем в бок. «Осторожнее», – он сильнее обвил левую руку вокруг моей талии, другой держась за поручень. Ветер растрепал мои волосы, я подставила лицо этому теплому потоку и в голове зазвучала та самая мелодия. Счастье, свобода, сила, полет, легкость – все эти слова и были ветер.

Утром я мчалась в студию, чтобы зачитать всем слова песни. Мои слова.

– С ума сойти, – улыбаясь, ко мне подошла Полина. Пока мы обнимались, через ее плечо я заметила счастливое лицо Максима. Я подмигнула ему, подняв кверху большой палец свободной руки. Это была его заслуга.

Сочи встретил нас ярким солнцем, туристами с различными фотоаппаратами и светлыми номерами в отеле. Я, конечно, не хотела сидеть в четырех стенах за работой, но и лежать на пляже под пристальным вниманием папарацци тоже не грезила. Каждый день я сидела с ребятами и смотрела на их репетиции, вечерами гуляла по неостывшим улочкам, заглядывала в сувенирные лавки, проще говоря, тратила время в пустую и получала от этого удовольствие. В день открытия конкурса, точнее, ночью после концерта, все звезды собрались в одном из местных баров, славящихся своими именитыми посетителями. Полина, как обычно, не позволила мне спокойно поспать в номере. Она переоделась из своего сценического платья в черные джеггинсы и ярко-красный топ, подчеркивающие все прелести ее фигуры. Я же так и осталась в синем платье чуть выше колена, сверху которого был надет темно-синий жилет в мелкий белый горошек. На голове красовалась купленная вчера вечером черная шляпа с узкими полями, чуть загнутыми вверх. Красная помада и красный лак на коротких ногтях были моей визитной карточкой, это на случай, если меня снова не узнают, как это случилось в первый день нашего приезда сюда. Я бы и не прочь скрыть себя, но если уж мы идем в такое популярное место, то не надо шифроваться. Иначе все запомнят, как ты выглядишь в обычной жизни.

Лео отказался идти с нами, сославшись на какие-то важные дела.

– Передавай ей горячий привет, – рассмеялся Анатоль.

– Он уже неделю общается с какой-то барышней в скайпе, – объяснил мне Максим.

– Слышала, – мы с ним снова шли под руку, Полина и Анатоль уже садились в такси, крича, чтобы мы поторапливались.

Анатоль сразу провел нас с Полиной на крышу бара, там было не так многолюдно, музыка не заглушала собеседника, а легкий ночной ветер дарил ощущение долгожданной прохлады. Максим остался внизу с музыкантами из какой-то группы. Я лишь поняла, что они приехали, чтобы представить на закрытии свою новую песню. И то, я услышала это благодаря умению Максима кричать громче музыки. Пока Анатоль искал для нас напитки, мы с Полиной о чем-то болтали, как вдруг она сказала:

– Максим хочет уйти к ним.

Она стояла ко мне спиной, облокотившись о перила. Я не видела ее лица, но слышала в голосе боль.

– Что? Не может быть! – я подошла к ней и положила одну руку на плечо.

– Я давно догадывалась об этом, а вчера вечером он признался сам.

– Знаешь, что если бы не он, никакой песни о ветре не было бы.

– Он помогал тебе? – Полина взяла меня за руку. Брат и сестра одинаково проявляли свои чувства. Если они брали кого-то за руку, это означало доверие, желание лучше понять человека и раскрыть ему себя. Я никого не держала за руку, кроме них. За исключением детских лет, когда все ребятишки ходят за руку, они открыты и чисты, как ангелы. Наверное, я когда-нибудь тоже захочу взять кого-то за руку, промелькнуло у меня в голове.

– Вроде того, он создал нужную атмосферу.

– Значит, теперь точно уйдет, – она сжала мне пальцы сильней, – это вроде прощального жеста. Пусть никто бы и не узнал об этом, Максиму важен сам поступок. Он у меня такой.

– А кто будет на его месте?

– Не знаю, мы всего не решали. Зато он предложил потом поработать вместе с теми ребятами, записать что-нибудь новенькое, чтобы не терять музыкальную ниточку, объединяющую нас.

Я покачала головой, слезы набегали на глаза.

– Иришк, да он не оставил бы меня, не будь вас рядом со мной. Ему давно пора идти своей дорогой, понимаешь.

Я снова кивнула, на этот раз слезы покатились по щекам.

– Поля, – я кинулась ей в объятия.

Анатоль принес нам красное вино, после пары тостов за наше безоблачное будущее мы уже обсуждали, как лучше подать новую песню. Я хотела, чтобы Полина пела сначала тихо, а потом ее голос набирал силу, словно порывы ветра. Они же с Анатолем были за сильное начало. Обычное обсуждение переросло в жаркий спор, каждый приводил свои доводы, не желая уступать.

– Да ведь ураган налетает на тебя сразу, обрушивает всю силу одним махом! – воскликнула Полина.

– В этом случае сравнение с ураганом неуместно, – процедила я сквозь зубы.

И тут рядом с нами кто-то запел песню «Hurricane» рок-группы «30 Seconds To Mars».

«Tell me would you kill to save a life?

Tell me would you kill to prove you're right?”

(«Скажи, смогла бы ты убить, спасая чью-то жизнь?

Скажи, смогла бы ты убить, доказывая правоту?»)

И это был не кто иной, как Кот. Точнее, Александр Котов, самый лучший певец в нашей стране. Самый красивый, самый яркий, самый талантливый. В общем, я была его поклонницей. Еще в школе, когда он только начинал свой звездный путь, я сходила с ума от этого голоса. Сейчас он редко появляется на нашей эстраде – покоряет англоязычную публику. И она почти у его ног. Я в этом успехе не сомневалась. Я верила в него всегда.

Сначала его взгляд был прикован к Полине, но потом, допевая вторую строчку, он посмотрел на меня, и я чуть не свалилась с крыши.

Сзади него стоял Максим, так вот, значит, с кем он хочет работать и о какой дороге говорила Полина. Он представил нас друг другу. Александр непринужденно улыбался, пожал нам всем руки. Я решила, что не буду мыть свою правую ладошку минимум месяц. Дело в том, что он не какая-нибудь звезда, он не просто мальчик с плаката любимой группы на стене в спальне. Он моя любовь. Именно так. Когда я впервые его увидела, то армия мурашек пробежала по моему телу. И это было так давно. Мы с родителями сидели на мягком диване, смотрели телевизор и тут запел он… Это было как вспышка, как гром среди ясного неба. Я не ждала, что влюблюсь в человека с экрана, тем более, что буду искренне верить, что мы будем вместе. Про то, что я любила слушать его песни, знали подружки, родители, но о моей больной мании не знал никто. А уж тем более ни Полина, ни Максим не слышали из моих уст ничего о глупых детских грезах. Любовь к нему была моей тайной, моим внутренним миром, в котором его образ освещал мою тоску о неспособности любить самой. Я не могла пустить туда никого, сердце и мысли занимал лишь Кот. После расставания с Максимом я думала о своем идоле не раз. Но несмотря на всю свою популярность, я даже не могла представить, что хотя бы встречу его. Он на много шагов ушел вперед меня, так что нечего и гнаться. Вдобавок ко всему я начинала на него злиться. Да, держать обиду на человека, с которым ни разу не общалась. Попахивает клиникой. Но ведь именно из-за того, что я считаю его самым идеальным мужчиной в мире, не могу думать ни о ком другом. Он, конечно, не виноват ни в чем, тем более, что я, как только узнала про его девушку, а в настоящий момент – жену, перестала думать о себе, как о его второй половинке. Но мне ничего не мешало представлять его своей половинкой. В моих мечтах он был моим.

– Решил приехать на два дня раньше, поесть чурчхелы, – голос Александра остановил поток моих мыслей. Но вот мозг отказывался работать. В этот миг, когда моя память должна была зафиксировать каждый его взгляд, каждое слово, я впала в ступор. Нет, я конечно, помню, что вернулись к нашему спору и что Кот высказал свою точку зрения. И она оказалась схожа с моей. Да, мы с ним заняли одну сторону и от этого меня совсем унесло. Помню, что через пару минут к нам подошел Больман в компании с редактором одного из модных журналов. Второй накинулся на Кота, желая заполучить эксклюзивное интервью. Больман уговорил меня пройти с ним на танцпол. Вообще-то он не любитель танцев, но тут, видимо, сказались крепкие напитки и ревность к жене, которая умело вальсировала с ведущим конкурса, молодым и очень остроумным актером.

Когда я к утру попала в свой номер, то просто упала на кровать и уставилась в потолок, улыбаясь собственному отражению в плоской люстре. Я увидела его. А главное, он теперь знает меня. И это не сон. Хотя, что вероятно, во время мероприятий такого рода он знакомится с десятком новых людей, лиц которых и не помнит к утру.