Ирина Петрова – Я тебя давно ждала (страница 2)

– Да, – Полина наполнила наши бокалы, – давай за то, чтобы у нас с тобой в жизни было все хорошо.

– Чтобы счастья было неприлично много, – мы рассмеялись.

В августе Полину пригласили в качестве члена жюри на детский музыкальный конкурс.

– У нас будет целая неделя отдыха в Сочи! – Толя поднял Полину на руки и закружил с ней по студии.

– Я бы так не радовался, все равно придется выступить на открытии и, возможно, на закрытии конкурса, – Лео включил кондиционер в студии на полную мощность – в Москве уже три недели стояла невыносимая жара.

– Зато выберемся отсюда, – Максим сидел на кресле, прижимая ко лбу железную банку газировки, покрытую льдом – только что достал из морозилки.

– Кстати, в финальный день на всех фестивалях обычно исполняют новинки, – Толя заговорщицки улыбнулся, отпустил Полину и сел за синтезатор.

Он заиграл мелодию и все мы замерли. Это был стремительно легкий полет птицы, в то же время спокойный, как гладь озера, музыка угасала, как будто это солнце на закате, отраженное в море: лучи сдают свои позиции, но все еще скользят яркими переливами по воде.

– Рай, – улыбнулся Лео.

– Нежность, – Полина поцеловала Толю в щеку, пока он вставал, чтобы поклониться нам, рукоплещущему залу.

Это был шедевр, определенно, но теперь передо мной стояла сложная задача – написать слова к этой прекрасной музыке. Обычно мы работали наоборот: я читала свои стихи, ребята подыгрывали, добавляли повторы, проигрыши, пробовали с Полиным голосом, что-то меняли они, где-то дописывала я. Тут был особенный случай: я не могла допустить, чтобы из мелодии пропала хоть пара нот, ни в коем случае, иначе она потеряет свой таинственный флер.

– Воробушек, – подмигнул мне Толя.

– Запишу себе на диктофон, – я включила телефон, но где-то в глубине души появилась неуверенность – получится ли?

Прошла неделя, а я даже не могла понять, о чем напишу стихи. Слова, которые подобрали Лео и Полина, описывая музыку, как-то не подходили к моему восприятию этого полета, нет, покоя … я не могла выразить это словами.

Каждый день я приходила на работу, ребята замирали в ожидании стихов, но я лишь еле заметно пожимала плечами. Решено было готовить первую песню, мы выбрали озорную «Танец» – как раз поднимет настроение ребятишкам перед конкурсным днем, да и нам не мешало переключиться на позитивный лад. То, что я могу не дать взлететь этой мелодии уже сейчас, понимали все. И снова полет, но я уверена, что надо искать нужный образ не в мире флоры и фауны.

Меньше, чем через неделю, нам нужно было вылетать. Что ж, один номер у ребят отточен до совершенства, это не так уж плохо. Я утешала себя подобными мыслями, сидя на своем балконе – в отличие от самой квартиры он не был маленьким, а скорее, наоборот. К тому же с него открывался замечательный вид с девятого этажа на парк. На входе разместился цирк на колесах, а в самом центре парка была карусель, как в мультике с одноименным названием.

Уже смеркалось, я зажгла настольную лампу и продолжала сидеть на балконе, ожидая чуда, но оно все не хотело появляться. Раздался звонок в дверь, я несколько секунд решала, кто бы это мог быть, но, так ничего и не придумав, пошла встречать гостей.

– Привет, – Максим стоял на пороге моей квартиры. Он был одет в светло-бежевый костюм, что мне показалось странным. Обычно он носит джинсы, если только это не какой-то официальный прием или же мы с ним собрались идти в театр. Я вернулась в реальность и отступила на шаг, чтобы он смог войти.

– Как дела? – он смотрел на моё коротенькое полупрозрачное платье, отчего я засмущалась – он обожал, когда я его носила по дому, но делала я это крайне редко, если только хотела подразнить его, когда мы ссорились, или же мне было жарко. Сегодня был определенно второй вариант, но я не могла не вспомнить, как мы ссорились по пустякам, а потом мирились. До утра.

– Ничего хорошего, – я прислонилась спиной к стене, сложив руки на груди.

– Я вообще-то хотел как-нибудь просто зайти к тебе, но просто не получилось.

– Что такое? – я заглянула ему в глаза, но, как и всегда, мало что в них могла прочитать.

– Может, сядем?

– О, – я поняла, что разговор действительно серьезный, чего я никак не ожидала, но тогда зачем ему приходить ко мне чуть ли не ночью.

– Идем на балкон, там свежо и думается лучше, – я пошла вперед, спиной чувствуя, как он скользит по мне глазами. Хорошо, что под платьем было нижнее белье.

Мы сели друг напротив друга, Максим расстегнул пиджак и заговорил, чуть склонив ко мне голову:

– Пару часов назад мы случайно столкнулись с Больманом, он сказал, что на ту самую мелодию нашел текст.

Я молча кивнула головой. Я не справилась. И я не единственная, кто пишет слова.

– Я никому его не показывал, сразу поехал к тебе.

Я молча протянула руку. Он, видимо, до последнего надеялся, что я что-нибудь придумаю, но нет.

Стихи были о первой любви. Ну какая же первая любовь! Тут нужно что-то другое. Жаль, я не знала, что.

– Что скажешь? – его голос был еле слышен.

– Это не то, что нужно, – я опустила глаза, отдавая ему листок. Если продюсер взялся за эти слова, то можно быть уверенным на все сто, что Полина будет петь именно их.

– Я с тобой согласен, – он коснулся моих пальцев.

– Правда? – я даже улыбнулась. Но тут же поняла, что он просто пытается меня поддержать.

Максим разгладил листок, сложил его в несколько раз. Ясное дело – он ему дорог, как спасательный круг для утопающей песни. Я откинулась в кресле и закрыла глаза. На сердце скребли кошки. И в шуме карусели, детских голосов, машин, проезжающих по дороге, звонке телефона у соседей сверху я услышала глухой шорох разрываемой бумаги. Показалось. Звук повторился снова. Я открыла глаза – Максим разорвал лист на мелкие кусочки и бросил за балкон.

– Ты с ума сошел! – я встала и стала смотреть, как в полном штиле бумажные обрывки плавно опускаются вниз.

– Так сделал бы любой из нас. Это все равно, что если бы Лео сказали, будто будем записывать альбом с другим гитаристом – бессмысленно.

– Но у меня ничего нет, абсолютно ничего.

– Значит, еще не время.

А потом Максима посетила сумасшедшая идея – прокатиться на карусели. И я согласилась.

– Только переоденься, а то еще кто-нибудь заглядится на тебя и улетит по касательной.

– Ладно, – я улыбнулась.

Я быстро натянула узкие джинсы и бежевую рубашку. Когда мы вышли на улицу, было почти одиннадцать, в парке горели фонари, а в цирке заканчивалось очередное представление.

– Кстати, ты чего такой нарядный сегодня? – мы шли под ручку, как в старые времена, когда еще не встречались. Потом он держал меня только за руку.

– Заметила?

– Не отвечай вопросом на вопрос, – я сдвинула брови.

– А ты не изображай Лео, который узнал, что нас будут фотографировать на пляже.

– Не увиливай от вопроса, – я ущипнула его в бок.

– Ладно, сдаюсь. Я был в театре. Там и встретил нашего любимейшего продюсера.

– С кем ходил?

– Он со своей женой был и еще каким-то типом, вроде иностранцем.

– Ты с кем ходил, – я остановилась, – мне неинтересна личная жизнь Больмана.

– А я то подумал…

Я наклонила голову в ожидании ответа.

– Ее зовут Ксюша и она учится в театральном.

– Оу, круто! – я потянулась, чтобы обнять его.

Он перехватил мои руки, переплетая наши пальцы.

– Это несерьезно.

– Вы, мальчишки, всегда так говорите, – я улыбнулась, он же не оценил моего веселья.

– Не всегда, – он притянул мои руки к себе на плечи.

Я вынуждена была шагнуть к нему ближе.

– Я ни разу в жизни не каталась на такой карусели, – я говорила, повернув голову в бок, чтобы не встретиться с ним глазами.

– Шутишь? – он отпустил меня, но одну руку так и держал в своей ладони.

– Всегда боялась, я жуткая трусиха.