Ирина Первушина – Третья дорога (страница 9)
– Эй, ты! Поднимайся! Грэд хочет тебя видеть.
1.8
– Тирдэг! Постой!
Шедший по стремительно пустевшему при его появлении дворцовому коридору князь Драммонд обернулся на ходу, остановился и достаточно приветливо произнес:
– Здравствуй, Бернар. Какая сегодня чудесная погода, не правда ли?
– Погода? – немного опешил Леджер. – Да, наверное… Послушай, Тирдэг, мне нужно поговорить с тобой. Пройдем в мой кабинет?
– Прости, друг, не могу. – Драммонд покачал головой. – Спешу к его величеству. Но несколько минут у меня есть. Можем выйти на балкон.
Бернар коротко кивнул и сделал приглашающий жест. Тирдэг все с тем же холодным выражением лица прошел вперед. Бернар передернул плечами и двинулся следом. После недавней смены власти ему всегда было не по себе, когда приходилось говорить с Драммондом один на один.
Формально, тот являлся только генералом армии Леджера. Но вся Кордея знала, кто на самом деле руководит страной. Чья железная рука держит всех за горло.
Тирдэг Драммонд никогда не стремился сесть на трон. Его, видимо, вполне устраивал Шарль, в роли куклы для ношения короны. Князь Тарда всегда оставался в тени. Но именно его слово решало в королевстве совершенно все.
За последние два года все разговоры о том, что Драммонд – ничего не понимающий в политике провинциальный варвар, утихли сами собой. Теперь его воспринимали не иначе как облеченного почти неограниченной властью государственного деятеля. Никто из военных и придворных не мог выдержать его тяжелый стальной взгляд в упор.
Бернар тоже чувствовал себя с ним неуютно. Фельдмаршал не хотел признаваться в том сам себе, но он Драммонда боялся и робел при нем, как нашкодивший кадет, хоть и был старше по возрасту и званию.
– Итак. Ты о чем-то хотел со мной поговорить? – Вышедший на балкон князь Тарда оперся на перила и принялся осматривать дворцовую площадь.
– Да, Тирдэг… – начал Бернар, осторожно подбирая слова. – Я на днях видел, как гвардейцы Шарля увозили из дворца заключенного в твой особняк… Мне показалось, я узнал Норрьего…
Тирдэг рывком развернулся лицом к Бернару и быстро переспросил:
– Норрьего? С чего ты взял? В моем доме не было, нет и никогда не будет человека по имени Норрьего. Еще чего не хватало!
– Тирдэг, я видел его глаза, – попытался объясниться Бернар. – Я не мог ошибиться. Ты ведь знаешь сам, я обязан ему жизнью. Он не заслужил…
Серо-голубые глаза генерала сильно потемнели. Бернар испуганно сделал шаг назад. Тирдэг сейчас походил на готовую разразиться молнией грозовую тучу. Он будто стал шире в плечах и выше ростом. Драммонд заговорил так, словно каждым словом хотел кого-то убить:
– Я. Прекрасно. Помню. Что. Заслужил. Человек. По. Имени. Норрьего.
Вдруг лицо его изменилось. Тирдэг широко открыто улыбнулся, превратившись из грозовой тучи в добродушного фельдфебеля. Хлопнул Бернара по плечу и сказал совершенно легким и беззаботным тоном:
– Впрочем, зачем ворошить минувшее? Ньеттского выродка давно казнили. А тот доходяга, которого мне скинул его величество, как ты сам, наверное, видел, еле дышал. Он умер на следующий же день. Я, клянусь Творцом, того бродягу только всего раз и видел. Тебя проводить на помойку, куда отвезли его труп? Нет? Тогда давай забудем об этом пустяке раз и навсегда. Договорились? Вот и чудно. Прости, дружище. Спешу. Его величество не любит ждать.
Тирдэг еще раз широко улыбнулся и, не дожидаясь ответа, вышел, как всегда, стремительным четким шагом.
Бернар тяжело оперся о парапет балкона и склонил голову на грудь. Он, конечно же, не поверил Драммонду. И он, конечно же, не будет говорить с ним о Норрьего еще раз.
***
Эгор под руку провел Хавьера по длинным лестницам и коридорам. Особняк Драммондов был велик и роскошен. Хавьер не помнил, что находилось здесь в его столице, но точно не это величественное здание. Князья Тарда вообще никогда не имели собственной резиденции в Кестерии. Они редко посещали столицу, всему на свете предпочитая неприступный родовой замок.
Вот и кабинет. Эгор остановился перед тяжелой дверью красного дерева, осторожно постучал и тихо спросил:
– Грэд? Позволите? Я привел его.
– Заводи.
Переступив порог, Хавьер окинул комнату быстрым взглядом. Большие окна. Ковры, картины, охотничьи трофеи, книжные шкафы, стол…
«Хорошо устроился…»
– Поставь его на колени и уходи. Когда понадобишься, я тебя вызову, – приказал хозяин дома.
Дверь за Эгором тихо закрылась. Хавьер остался стоять на коленях посреди просторного кабинета напротив сидящего за столом Тирдэга. Они долго молчали, изучающе рассматривая друг друга.
На миг Хавьеру показалось, что он видит перед собой Рэя. Тому тоже сейчас за тридцать. Те же крупные, выразительные черты лица. Те же густые светлые волосы. Упрямые, меняющие цвет от голубого до темно-серого глаза. И фигуры у них тоже были одинаковые. Князь Тарда привычно возвышался над столом несокрушимой широкоплечей горой.
Но Тирдэг, конечно, не Рэнсор. Все черты лица острее и жестче. Глаза холоднее. Широкие брови привычно нахмурены. Губы поджаты. В убранных на тардийский манер волосах серебрится ранняя седина. Во всем облике нет ни живости, ни проявления чувств. Грозное изваяние.
Хавьера вдруг пронзила мысль, что он сам, наверное, выглядел именно так после потери всех близких и возвращения в армию.
***
Тирдэг смотрел на бледного, бритого наголо, болезненно худого молодого человека, внешне покорно стоящего перед ним на коленях, но не отводящего взгляд. Пожалуй, зеленые бесстрашные глаза – единственное, что еще напоминало о том, кто перед ним находился.
«Да. Бернар прав. Их ни с чем не спутать. Видимо заклятье подчиняет себе все, кроме них…»
– Итак. Скажи мне, кто ты? – Тирдэг, решив провести разведку боем, пристально посмотрел на Норрьего.
– Принимая в расчет все обстоятельства, очевидно, твой раб, – ответил тот, не опуская глаз, легко выдерживая становившийся с каждым мигом все тяжелее и тяжелее взгляд Тирдэга.
Норрьего не мог не понимать, что совершает сейчас самую страшную ошибку. Он бросал вызов. И наверняка догадывался, чем за все заплатит. Но поступить по-другому в данный момент, видимо, не мог.
Тирдэг чуть улыбнулся и прервал бессмысленную дуэль, сказав:
– Хорошо, что ты очухался. Было крайне неприятно лицезреть ту размазню, какой ты стал после дружбы с Шарлем.
Норрьего не менялся в лице. Тирдэг слегка махнул рукой и повелел:
– Хватит стоять на коленях, князь. Вам это не идет. Сядьте на пол, как и где вам будет удобно. Пока что мы просто разговариваем.
Норрьего едва заметно кивнул, кое-как встал, почти не шатаясь перебрался в угол кабинета, и расположился там, опершись спиной о стену. Маневр, видимо, отнял у него все оставшиеся силы.
– Так ведь лучше, не правда ли? – поинтересовался Тирдэг, не спуская с пленника все подмечающего, оценивающего взгляда. – А теперь, давайте поговорим начистоту. Какой из вас на данный момент, ко всем ежам ушастым, раб? С таким-то взглядом? Нет, дорогой мой князь. Нам с вами над этим еще работать и работать. Но обо всем по порядку. Вам, наверное, очень хочется знать, почему вы оказались здесь? Почему Шарль вас так легко отдал, и что будет дальше?
Тирдэг сделал паузу и дождался подтверждающего кивка насторожившегося Норрьего, затем продолжил:
– Извольте. Я расскажу вам. Эта история началась очень давно. Несколько веков назад. Когда один ньеттский выродок пришел на чужую землю грабить и убивать. Вы помните, чем кончился его поход, князь? Можете не отвечать. Я знаю, что помните. И я не о том хотел вам рассказать.
Он неторопливо налил в хрустальный бокал воды и, не спеша, выпил ее.
– Вы сейчас смотрите на меня так, будто ни в чем не виноваты. Будто происходящее здесь несправедливо. А разве это так? Разве не вы отдали приказ подвергнуть безумному риску мою жену?! Разве не вы единственный виновник ее смерти?! Ее и моего ребенка?
Глаза Тирдэга наверняка полыхнули недобрым огнем, который он не пожелал сдерживать.
– Вы сами, князь, толкнули меня на восстание! Видит Творец, я не хотел бунтовать. Мне неплохо жилось и при Кестере. Вот еще бы вы со своими бредовыми идеями охраны короля не трогали б меня, и я никогда не поддержал бы Мадино. Но вам понадобилось обязательно показать всем свою власть. Заставить меня покоряться вам. Будто я раб! Наглый мальчишка! И ладно еще я. Я бы стерпел унижение. Но Маргарэт!..
Голос Тирдэга дрогнул. Враз потерявший семью муж и отец на миг отвел взгляд, потом заговорил опять ровно и холодно:
– Их я вам никогда не прощу.
Он встал и подошел к распахнутому настежь окну. Какое-то время вдыхал полной грудью холодный весенний воздух, потом аккуратно закрыл створку и обернулся к Норрьего.
– Я ведь не планировал захватывать короля той ночью. Нет. Мадино одного за другим засылал переговорщиков, как только мы перешли границу Гардорры. Но я отправлял их ни с чем. Вы правильно рассчитали. Я никогда не стал бы рисковать здоровьем близких. Но дело было не только в этом. Вы сколько угодно можете мне не верить и считать, будто я сплю и вижу, как бы отодрать Тард от Кордии. Но нет. Я знаю, что если такое произойдет, то нас тут же сожрут соседи. И Гардорра, и Рантуя давно точат зубы на мои земли. Я никогда не предал бы Кестера и не вырвал из его рук хваленый «Меч государя», если б не ваше безумие.