Ирина Первушина – Третья дорога (страница 13)
Ворвавшийся в кабинет Шарль уже сидел в кресле и нетерпеливо похлопывал себя по ноге.
– Ну, что же ты молчишь? Где он? Ты что, прячешь его от меня?
Тирдэг, с достаточно хорошо скрываемым раздражением и недовольством, неспеша потянулся к тому из колокольчиков, на котором изящным бантом была завязана черная полоска ткани, и коротко позвонил.
– Что ты, Шарль! Разве я могу отказать моему дорогому королю и родственнику в такой малости? Сейчас придет. Я отправил его заварить мне чай.
Действительно, через несколько минут после звонка в кабинет неслышно вошел одетый в синее как личный слуга лысый человечек в широком собачьем ошейнике с подносом изящной посуды в руках.
– Да, мой грэд! Вы звали меня? Чай готов. Белый гуйланский. Все, как вы любите, – тихо проговорил так не вовремя покорный раб и поклонился, не поднимая глаз.
– Звал, – отрезал Тирдэг. – Поставь поднос. А теперь пойди, принеси для себя веревку, кляп и плеть.
Пришедший опустил ношу на столик, поклонился еще ниже и замер так, тихо сказав:
– Да, мой грэд. Как изволите. Простите меня, плеть принести вашу любимую?
– Нет!.. – Тирдэг крепко сжал кулак. – Возьми любую другую на свой вкус. У меня сегодня гость…
1.10
Комфортная дорожная карета, запряженная шестеркой дорогих черных лошадей, плавно и быстро несла князя Драммонда из Мадинора в родной Тард. Подальше от короля и его безумных капризов. Мердок совершенно неподвижно лежал на жестком полу, свернувшись у ног хозяина. Грэд не приказывал ему замереть. Пес понял сам.
Однажды, в середине первого дня пути, он осмелился немного пошевелиться и приподнять голову, но тут же получил весьма ощутимый пинок под ребра. А тяжелый хозяйский сапог до самой ночной стоянки прочно обосновался на его шее, плотно прижимая к полу кареты, и едва позволяя дышать. Больше за всю долгую дорогу Мердок таких глупых ошибок не делал.
Тард встретил своего властелина яркими красками осени. Значительно обновленный за прошлый год замок поражал воображение высотой и мощью стен, изяществом башен и каменной резьбы. Но Мердок не увидел его красоты. Он не имел права поднимать взгляд от земли без приказа.
Тирдэг, не обращая внимания на приветствия и здравицы, прошествовал через длинный живой коридор выстроившихся во дворе слуг и вошел в замок. За хозяином, незаметной тенью, скользнул раб.
***
– Мердок!
– Да, мой грэд. К вашим услугам.
– Вот что. Хватит тебе бездельничать. Это Тард. Он нахлебников не терпит. Ты знаешь, что за этими дверями?
– Нет, мой грэд. Простите меня, не знаю.
– Откуда тебе… Там оружейная. Иди за мной.
За тяжелыми двустворчатыми дверями оказался огромный рыцарский зал. Размещенное там собрание оружия и доспехов нескольких эпох было великолепно. Тирдэг потратил на него немало времени и средств (правда, в основном, только на перевозку), когда восстанавливал замок. Здесь находились редчайшие образцы со всей Кордеи и ее окрестностей.
Тирдэг прошел на середину зала и обернулся к рабу. Тот, как всегда, стоял в нескольких шагах позади, опустив глаза в пол.
– Можешь посмотреть по сторонам.
Раб огляделся. Внимательно наблюдавший за ним хозяин продолжил:
– Здесь есть много чего интересного, Мердок. Много недавних трофеев. Из Ньетто, например… И не только. Пройдись по залу. И выбери что-то для себя из холодного оружия. Шпагу, саблю, меч, ножи. В общем, все то, с чем тебе будет удобно. С нынешнего дня назначаешься моим телохранителем. Такой тебе отныне приказ: охранять! Днем и ночью. Любой ценой. До последней капли крови. Чтоб ни одна сволочь ко мне и близко не подступилась! Ни человек, ни зверь. При любых, подчеркиваю, любых обстоятельствах. Чем бы ты ни занимался. Этот приказ важнее всех остальных. Даже если я повелел тебе не двигаться, а ты понял, что хозяину сейчас нужна защита, бросил все и бегом ко мне! И потому, еще одно изменение. В пол больше не смотришь. Всегда, кроме выполнения команды «ждать» и когда я лично тебе велю опустить глаза, внимательно оглядываешь все кругом в поисках угрозы. Понял?
– Да, мой грэд, – тут же отозвался Мердок и снова быстро осмотрелся. – Понял. Приказ охранять вас для меня важнее всего.
Внимательно смотревший на него Тирдэг уточнил:
– Кстати, то же самое, теперь, касается и твоей собственной безопасности. Бить тебя могу только я. Если на тебя поднял руку кто-то другой и есть реальная угроза жизни, здоровью или тебя пытаются похитить, ты должен защищаться изо всех сил в любых обстоятельствах, даже при команде «ждать». Злоумышленников берешь в плен. Если такой возможности нет, убиваешь на месте. Понятно?
– Да, мой грэд. – Мердок поклонился. – Приказ понятен. Убиваю на месте.
Тирдэг довольно кивнул и уточнил:
– Это даже не приказ, таково мое желание. Ясно? Желаю, чтобы ты охранял меня днем и ночью от всех опасностей. И никому, кроме меня, не давал нанести себе вред. Итак. Подбери необходимое снаряжение и добавь к своим ежедневным тренировкам еще час с оружием. Сроку на подготовку к новой службе даю неделю. Потом, в качестве проверки, устрою тебе бой до первой крови с моим лучшим фехтовальщиком при всей дворне. Если посмеешь проиграть, очень сильно пожалеешь. Понятно?
– Да, мой грэд, – тихо произнес Мердок. – Я сделаю все в точности, как вы приказали.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся Тирдэг. – Я оставлю тебя здесь. Готовься. Ужин и плеть принесешь мне через два часа в северную башню. Заодно покажешь, что ты здесь себе выбрал. Выполняй.
– Да, мой грэд. Будет сделано.
Мердок снова замер в почтительном поклоне. Тирдэг чуть качнул головой и направился к выходу. Он был очень доволен.
«Похоже, я действительно неплохо вышколил этого пса. Даже при виде шпаг и новости о том, что сможет взять их в руки и постоянно использовать, глаза не загорелись. Ему все равно. Раб, он и есть раб. Нет никаких желаний и чувств, кроме страха за свою шкуру. Он больше не человек, а просто страшное оружие в моих руках. Но заговорщикам теперь не позавидуешь! Пусть выгрызет всю эту заразу на корню».
***
– Мердок! Сегодня охоты не будет. Все завалило снегом.
– Да, мой грэд. Чем прикажете заняться?
– Да что ты можешь! Только спину под плеть подставлять… А впрочем… Сегодня целый день сидеть в замке. Доставай шпагу.
– Мой грэд?
Мердок замер перед хозяином. Он вынул оружие из ножен и уткнул его острием в пол.
– Что такое? – Тирдэг нахмурился. – Никогда не тренировался со шпагой в руках? Да, боевыми. Потом еще добавим кинжалы в левую руку. Если посмеешь поцарапать меня, выпорю кнутом. Так выпорю, что встать неделю не сможешь. А если ранишь, то после порки вырежу из твоей спины ремень и сделаю тебе из него новый ошейник. Поддаваться мне не нужно. Но помни, о чем я тебя предупредил. Ясно?
– Да, мой грэд. Ясно. Как прикажите. Я готов.
– Вижу я, как ты готов. Подними глаза. Смотри на меня и нападай.
***
Поздним вечером Тирдэг сидел за массивным дубовым столом в своей спальне, сосредоточенно разбирая бумаги и вновь полученную почту. Голодавший с утра Мердок совершенно неподвижно лежал, свернувшись у стены на небольшой подстилке, не поднимая головы. У самого его носа стояла глубокая миска со вкусно пахнущим бараньим рагу, к которому он не имел права притронуться, и хорошо знакомая плеть. Наконец хозяин окликнул его:
– Мердок!
Раб быстро сел и отозвался, по-прежнему смотря в пол:
– Да, мой грэд!
– Есть хочешь?
– Как мой грэд пожелает.
– Твой грэд желает, чтобы ты был сытым и сильным. Иначе, какой из тебя к ежам охранник. Ешь. Можно!
Тирдэг снова занялся бумагами. Через какое-то время он окликнул раба:
– Мердок! Ты закончил? Неси сюда плеть и готовься.
– Да, мой грэд.
Раб быстро поднялся, подошел и с поклоном положил перед Тирдэгом его любимое орудие воспитания. Вскоре Мердок уже стоял возле стола, опершись о стену руками, подставляя хозяину голую, только недавно опять зажившую спину. Тирдэг, не торопясь, встал, взял плеть, привычно взвесил в руке и с размаху ударил ею. Посмотрел, как вздувается на белой коже раба первый красный след, затем принялся наносить сильные ритмичные удары один за другим, приговаривая вполголоса:
– Собак, Мердок, даже послушных, нужно наказывать. Регулярно. Чтобы чувствовали на себе руку господина, помнили, кто в доме хозяин, и знали свое место. Понятно?
– Да… мой… грэд… – чуть слышно выдохнул раб между ударами.
На светлый дубовый паркет вокруг них вскоре полетели крупные ярко красные капли. Когда спина Мердока полностью поменяла цвет, Тирдэг остановился и бросил плеть на пол, разрешив:
– Одевайся. Прибери за собой. И пошел на место до утра.
– Да… мой грэд…
Мердок без сил скользнул руками вниз по стене и упал на колени. Стараясь не кривиться от боли, натянул на себя сразу же прилипшую к спине рубашку. Подобрал с пола плеть, поцеловал ее, тщательно обтер своей одеждой и очень осторожно, чтобы ни в коем случае не повредить, зажал в зубах. Затем взялся за принесенные им заранее ведро и тряпку. Когда паркет вновь засиял чистотой, раб отполз на подстилку возле входа в спальню, аккуратно положил плеть на пол, еще раз вытер рукоять и, наконец, затих.
***