Ирина Перовская – Я или она? (страница 3)

Да, Яна соглашалась с подругами, что она, словно актриса, умеет перевоплощаться, быть разной. Взять хотя бы тягу к экспериментам со своими длинными волосами, цвет которых она постоянно меняла от светлых до темных, удивляя знакомых. Однажды даже выкрасила отдельные пряди в синий и зеленый цвета. А почему бы и не поразить окружающих, пока молодая? В данный момент ее волосы были почти черные, и многие мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды.

«Приятно, черт побери, пробуждать в мужчинах искру интереса! Не каждая женщина обладает такой способностью, а вот я могу!» – хвалила себя Яна. Да что там скрывать, она и сама себе казалась роковой женщиной! И старалась жить легко, не задумываясь о том, что осталось позади или ждет впереди.

После окончания школы Яна не стала продолжать обучение. Зачем? Только время тратить. Хотя многие советовали ей поступать в художественную школу, ведь у нее получались потрясающие картины, которые она могла нарисовать на скорую руку обычной шариковой ручкой или простым карандашом. Правда, рисовала она редко, только в детстве, да и тогда мама часто отбирала у нее краски и отправляла играть на улицу. Мама почему-то не любила, когда Яна брала в руки кисти, и со временем в их доме исчезли и краски, и кисточки. Как ни странно, но в их доме на стенах вообще не висело ни одной картины или детского рисунка Яны. Возможно, поэтому Яна считала работу художника пустой тратой времени. Ведь этим не заработаешь много денег. А художники, которые сидели в парках и скверах, окруженные своими картинами в дешевых рамках, вызывали у Яны жалость. Кому нужны их пейзажи и натюрморты?

То ли дело торговля! Там столько возможностей! Мать против торговли тоже не возражала, и Яна, не задумываясь об ином, после школы окончила курсы продавцов. Даже некоторое время поработала в Москве, куда уехала после смерти родителей, но, как это часто бывает, столичный блеск оказался не таким уж и притягательным. Подумав, Яна решила вернуться обратно в родные пенаты, где жизнь текла размеренно, как спокойная река.

Пусть ее город и не столица, но он всё же был областным центром – местом, где можно было дышать полной грудью, не задыхаясь от суеты. А если вдруг накатит ностальгия и захочется прогуляться по Красной площади, то пара часов – и ты там, хоть на поезде, хоть на машине. Да, Москва, бесспорно, предлагала больше возможностей, но в своем городе Яна чувствовала себя не просто песчинкой, а настоящей звездой, чье сияние видно всем. В столице же таких, как она, – тысячи, и легко затеряться в этой толпе. К тому же, жить одной в столичном каменном лесу, где каждый второй – незнакомец, было не только непросто, но и, чего греха таить, порой опасно. А здесь – всё знакомо, всё родное, здесь остались друзья и подруги, с которыми можно было смеяться до слез и делиться самыми сокровенными мечтами.

Как же девчонки обрадовались ее возвращению, не передать! И сама Яна почувствовала такой прилив сил, будто действительно прикоснулась к волшебному источнику, который возвращает молодость, энергию и, самое главное, ту самую, забытую любовь к жизни. Обустроившись в новой квартире, купленной взамен родительской, она словно обрела крылья. В голове появилось множество идей, они роились, как пчелы над лугом. Она даже мечтала, что когда-нибудь откроет свой собственный магазин, но решила не спешить, словно опытный стратег, выжидающий идеального момента. Пока же с успехом покоряла вершины торговли, работая в престижном магазине мужской одежды.

Как мудро подметил О. Генри: «Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил – вы или другие». И Яна с этим была полностью согласна. Красивые вещи – это ее стихия, ее маленькая слабость, ее источник вдохновения. А работать в дорогом бутике оказалось настоящим удовольствием. Неплохие доходы, новые интересные знакомства и, конечно же, постоянное мужское внимание – о чем еще мечтать?! Именно здесь, среди шелков и кашемира, она и встретила его – Гошу. И начались у них такие страстные отношения, как в голливудском фильме, где любовь и драма переплетаются в головокружительном танце. Во всяком случае, тогда ей так казалось.

Вот только сейчас в их отношениях всё как будто на грани, всё так зыбко и неопределенно… И сколько это может продолжаться? Яна всё чаще задавалась таким вопросом, но ответа не находила.

Ей хотелось замуж. Очень хотелось. Чего уж там скрывать. Ведь с каждым днем возраст прибавляется, скоро будет тридцать. И тикают те самые часики, о которых все вокруг только и говорят. Да и, честно говоря, надоело жить одной. Хотелось некой определенности, серьезности отношений, даже семьи. Счастливой и дружной семьи, где с радостью ждут с работы, не садятся ужинать друг без друга и всё делают вместе: моют посуду, убирают в доме, делают с детьми уроки, гуляют с собакой по вечерам. Разговаривают обо всем на свете. И, конечно же, любят друг друга. А почему бы и нет?

Лежа в постели, Яна часто мечтала о такой идеальной семье. Засыпая, она погружалась в грезы о счастливом будущем и иногда просыпалась в слезах, возвращаясь к реальности. Это состояние вызывало у нее смешанные чувства. Она не понимала, откуда в ней, такой сильной и решительной, вдруг появляется желание плакать. «Ведь слезы – это признак слабости и неуверенности», – говорила она себе, но не могла справиться с этим противоречием в своей душе. Порой ей казалось, что в ней странным образом уживаются две совершенно разные личности (одна – слабая и глупая маленькая девочка, другая – волевая и умная взрослая женщина), но она отбрасывала эти нелепые мысли и сосредотачивалась на том, что вызывало у нее одинаковый восторг – на желании нравиться мужчинам.

Стоит признать, что за Яной ухаживали многие мужчины, и она купалась в мужском внимании, как в теплом море. Цветы, свидания, комплименты – всё это было привычным фоном в ее жизни, но ни один из этих галантных кавалеров не смог зажечь в ней искорку настоящего интереса. Все они казались ей пресными, как вчерашний хлеб, и предсказуемыми, как школьный звонок. Она и сама перед ними не до конца раскрывалась: просто вела себя как искусный кукловод – лишь подыгрывала им, мило улыбаясь и кокетливо подмигивая, но внутри оставаясь неприступной крепостью. Проще говоря, морочила им голову.

Она ждала своего рыцаря, того, кто сможет пробить ее броню. Того, кто бы ей по-настоящему понравился, и вот тогда бы… Но вместо этого, как пишут в книгах, «лишь собирала букеты увядших надежд» и снова легко прощалась с очередным воздыхателем. Этот бесконечный парад поклонников давно превратился для нее в унылый, однообразный калейдоскоп, от которого хотелось выть.

Всё изменилось, когда она встретила Гошу и тут же принялась строить воздушные замки, предвкушая их совместную счастливую жизнь. Вот только, как это часто бывает, реальность оказалась более прозаичной, и радужные планы начали трещать по швам. Почему?

Ответ прост, как дважды два: ее, словно назойливые комары, стали терзать сомнения. И причина была одна, но какая! Она вдруг осознала, что никогда не любила Гошку! Да если бы там была хоть капля настоящей любви, она бы, наверное, боролась за него, подталкивала бы к заветному «да». Но нет. С каждым днем он нравился ей все меньше, а его присутствие вызывало лишь легкое, но нарастающее раздражение. Гоша совершенно не вписывался в ее идеальную картину мира, в мечту о дружной семье, а уж в образе заботливого и ответственного мужа она его вообще не представляла.

Розовые очки сдвинулись, страсть угасла, а ничего нового ей на смену не пришло. Яна даже подумывала о том, чтобы первой разорвать с ним отношения, но всё тянула с решением. Ждала чего-то. Вот если бы он наконец-то предложил выйти за него замуж, то она, вероятно, сразу изменила бы свой настрой, потому что, несмотря на свою дерзкую импульсивность, считала себя девушкой ответственной и на добро старалась отвечать добром. Но он молчал, и ей надоело находиться в роли ожидающей.

А еще она понимала, что, кроме красоты и родительских денег, у ее парня нет ничего стоящего. Книг он не читал. Яне казалось, что его единственными знакомыми буквами были логотипы модных брендов. Театр? Увольте, это же не автосалон! Увлечения? Ну разве что священное поклонение машинам да телефонам. И вообще, какой-то он был… ненадежный, что ли. В чем он видел смысл своей жизни? Рядом с ним ей порой было невыносимо скучно, до зубовного скрежета и зевоты, такой, что челюсть сводило, поскольку даже общих тем для обсуждения не находилось.

Яну, конечно, тоже нельзя было бы назвать такой уж эталонной интеллектуалкой с нимбом над головой, но, по крайней мере, она не путала Левитана с Серовым – уже достижение! И книг самых разных она перечитала уйму – глотала их, как горячие пирожки. В моде разбиралась так, что могла бы сама диктовать тренды, в музыке – не хуже диджея, а в этикете – так, что даже королева Елизавета одобрила бы. Спорт? Легко! Путешествия – только позови! Языки? Понемногу осваивала, пыталась даже замахнуться на китайский – ну а что, это же так модно! И дружить умела: для своих девчонок она была ходячим банком доброты, делилась всем, что имела, до последней нитки. Вот только общалась с ними всё реже, потому что всё свободное от работы время проводила с Гошей, как привязанная, потому что он так хотел. Так недолго и самой без друзей остаться, превратиться в одинокий айсберг. Хоть и говорят, что дружба не ржавеет, но то, что ее необходимо периодически «смазывать» общением и регулярно «полировать» встречами и разговорами, в этом она была твердо уверена.