Ирина Перовская – Время пришло стать слабее (страница 4)

Откуда только у нее взялись силы осторожно выскользнуть из-под этого спящего, страшного в своем проявлении сущности, ставшего окончательно чужим, мужчины….

Однако Алика верила в свои силы и в ее теле нашлись все же резервы! Она, хоть и с трудом, но смогла выбраться и отползти на безопасное расстояние. С трудом, передвигаясь в сторону ванной комнаты, Алика уже там, у стены, медленно поднялась сначала на четвереньки, затем, ухватившись за дверную ручку и подтягиваясь, осторожно встала на ноги и вошла в ванную, тихонько прикрыв за собой дверь. Охая и скуля, держась одной рукой за кафельную стену, девушка на ощупь нашла раковину и провела рукой по зеркалу над ней, найдя тач-сенсор и включая подсветку.

Заглянула в подсвеченное по периметру зеркало и, как в обрамлении рамки картины, увидела в нем свое отражение. «Да уж, зрелище! Та еще красота…, – с ужасом прошептала она, осторожно трогая пальцами свое лицо и пристально, с врачебным интересом вглядываясь в саму себя. – Ну что тут скажешь – и до сегодняшнего вечера я была не красавицей, а после проявления внимания со стороны этого животного так и вовсе….»

Левый глаз почти скрылся под распухшим веком и наплывающей снизу на него щекой. На щеке же расплывался голубовато-розовый синяк, который грозился превратиться в фиолетово-синий. И губа, похоже, лопнула. Алика потрогала пальцем зубы и скулу, провела по ним изнутри языком – опухло, но вроде все целое, и, то хорошо! Вот только в глазах плещутся страх, боль и растерянность…

«Господи, что же это произошло с Егором? О каком разговоре с ним теперь может идти речь? Да я видеть его не могу. Я слышать его не хочу! Да я минуты не смогу находиться в этой квартире, рядом с ним. Какое там „завтра ехать“? Сегодня, сейчас, немедленно! Всё, решено! Уезжаю! А с эти животным я разберусь, после того как вернусь. Ну что ж, значит так и поступим».

Алика очень хотела принять душ, а еще лучше было бы полежать в прохладной ванной с компрессом на лице, но… Молодая, уставшая, испуганная девушка впервые боялась оставаться в замкнутом пространстве с собственным мужем. Она спешила покинуть свою квартиру, которую раньше считала крепостью и защитой и пристанищем от всех бед.

«Наивная, какой там компресс…», – горько усмехнулась она своему отражению. И потому, не расслабляясь, просто намочила полотенце водой и осторожно, чуть скуля от боли, протерла свое тело и те жуткие царапины и кровоподтеки, что оставил на ее теле Егор. Ну что ж, пока так, а обработает свои синяки и ушибы она потом, чуть позже.

«Я пожалею себя потом. А сейчас скорее, скорее отсюда!» – молоточками стучали мысли в голове

Алика осторожно приоткрыла дверь ванной комнаты и прислушалась. Из гостиной доносился бравый храп этого животного, которого еще совсем недавно она пыталась считать своим мужем и даже давала себе слово понять его и возможно простить, перед разводом. Смешно.

Девушка грустно усмехнулась и добавила, мысленно соглашаясь: «Да уж, страшно смешно, ухохочешься! А впрочем, теперь-то я уже точно больше не поддамся на его уговоры и лживое обаяние. Он сам все расставил на свои места, без всяких разговоров. Значит, и задерживаться я больше в этой квартире сейчас не буду. И отдыхать не буду. Собираюсь и уезжаю, а отдохнуть и отоспаться я и в поезде смогу».

И Алика на каких-то внутренних резервах своего сильного организма осторожно, чтобы не разбудить спящего на полу мужчину, тихонько пробралась вдоль стены в свою спальню, чтобы немедленно собрать и уложить необходимые вещи в дорогу.

Она достала из шкафа свой небольшой, непритязательный дорожный клетчатый чемодан. Он хоть и был уже на вид стареньким, но устраивал Алику тем, что был удивительно легким и удобным для путешествия. Девушка, стараясь не шуметь дверцами шкафов, достала и уложила на дно чемоданчика минимум вещей – деловой костюм для визита в посольстве в Москве, пару маечек, свитеров и джинсов на каждый день, легкие кожаные кроссовки и пару носков. Добавила еще пижаму и нижнее белье. Огляделась в задумчивости по комнате и невольно скосила глаза на висевшую на стене картину.

Эта маленькая картина с изображением какого-то уютного старого городского дворика присутствовала в жизни девушки с ее шестнадцати лет и была неким символом ее взрослости. Была своеобразным красивым паспортом. С ее появления и начался отсчет взрослой значимой жизни самой Алики. И эта картина, доставшаяся ей вполне заслуженно, была всегда у неё перед глазами, как напоминание, как память. И наша девочка Алика не захотела расстаться сейчас со своим любимым талисманом.

Она, осторожно освободив этот кусочек холста из креплений на стене, бережно упаковала картину в пакет и добавила к вещам в чемодане. А затем, подошла к небольшому семейному сейфу, спрятанному в стене за этой картиной (этот маленький сейф принадлежал еще ее отцу), и, набрав код, который знала только она, открыла дверцу и вынула из ящика лежавшие там документы на квартиру и пакет с деньгами.

Эти деньги – плотно упакованные в пачку пятитысячные купюры, появились в сейфе совсем недавно, после продажи папиной квартиры в Ростове. Об этих деньгах Егор знал, и поэтому Алика, уезжая, интуитивно боялась оставить крупную сумму дома. Она, после продажи квартиры тогда даже на счет в банке эти деньги не стала класть, из опасения, что вдруг при разводе Егор сможет отсудить себе часть. Ее муж совершенно не имел никаких прав на эти деньги, но мало ли что взбредет ему в голову, а тем более, после сегодняшнего кошмара Алика могла ожидать от него чего угодно. И поэтому молодая женщина, решительно сунула все, что было в сейфе на дно своего чемодана.

Взяла со стола свой небольшой ноутбук, завернула его в пакет и тоже положила в чемодан.

Осторожно застегнула молнию. Осторожно приоткрыла дверь спальни. Держа чемоданчик на весу, осторожно пронесла его сквозь смежную гостиную, мимо лежащего на полу мужчины, направляясь в прихожую. И оставила чемодан там, прямо у входной двери. Осторожно вернулась обратно в спальню, чтобы попытаться что-нибудь надеть на свое ноющее от боли и ссадин тело. И именно попыталась, потому что натянуть на себя узкие джинсы у нее просто не было сил, оставался один выход – хоть как-то, хоть чем-то прикрыть свои ноги.

И Алика, решив не заморачиваться, просто достала с верхней полки какую-то древнюю длинную и широкую теплую юбку и под нее надела на ноги старые шерстяные гольфы из ангоры. «Ничего, надену короткую куртку-дубленку и ботинки, с юбкой это будет очень даже стильно выглядеть, – успокаивала она саму себя, – да и не замерзну я, как-то доберусь до поезда, а там уже переоденусь», – решила она, осторожно просовывая руки и голову в черный объемный свитер с высоким горлом.

А чтобы скрыть от любопытных прохожих гематомы, которые все явственней проступали на ее лице, опухающем от удара – по-старушечьи повязала на голову старенький платок. Платок нашелся тут же, на дальней полке. Машинально повесила себе на плечо маленькую сумочку с документами, ключами и кошельком, отключила и положила в нее телефон – вроде бы все!

Алика огляделась еще раз, погасила свет, крадучись, но уже более смело, прошла по гостиной в сторону темной прихожей, чтобы тихонько обуться, одеться и уехать на вокзал, но…. Тихонько не получилось.

Она не заметила и задела лежавшую на полу вазу. И как она там оказалась? Алика даже представить себе не могла – как…. Наверное, откатилась к стене во время ее общения с мужем. Дзынь! – громко зазвенела на всю квартиру металлическая ваза, ударившаяся о ножку стола, и девушка даже вздрогнула от неожиданности и заспешила и засуетилась, чтобы не дай Бог не разбудить спящего зверя и поскорее одеться и убежать из квартиры, но…, опять, же это пресловутое «но»….

Егор внезапно проснулся от шума и что-то гневно пророкотал и даже начал подниматься с пола. Как вы думаете, что оставалась делать маленькой испуганной девушке? Ну, конечно же, убегать – немедленно и скоропалительно!

Какие там ботинки и дубленка? Она, спасаясь, на автопилоте, не глядя по сторонам, сунула ноги в какие-то подвернувшиеся на полу тапки, сдернула с вешалки первую попавшуюся куртку и, отпирая входную дверь, подхватила стоявший рядом чемодан и стремительно вывалилась из собственной квартиры на лестничную площадку, а затем и из дома в холодную декабрьскую ночь.

Словно во сне девушка добралась до железнодорожного вокзала Краснодар-1. Как она поднимала руку навстречу транспортному потоку, как останавливала машину, как ехала на вокзал, как вообще попала в это здание вокзала – Алика не запомнила. Очнулась она лишь стоя у окошка кассы, и услыхав от кассира, что плацкартных билетов на ближайший поезд до Москвы – нет.

Как нет?! А вот, так – нет и все, хоть плачь. А следующий поезд будет только утром. Вот это было неожиданно…. А она ведь с ног валится от усталости, ей просто немедленно нужно ехать именно сейчас, пока она еще хоть как-то держится на ногах. Если же она присядет хоть на миг в зале ожидания, то может провалиться в сон и проспать будущий утренний поезд. Ну что делать?

У Алики непроизвольно вырвался такой заунывный стон от безысходности ситуации, что железобетонная и непробиваемая в эмоциях кассирша, сидя там у себя в теплой каморке, за окошком, видимо почувствовала это состояние абсолютно чужого для нее человека и, странно, но прониклась участием. Да, прониклась….. Ну а как еще можно было бы назвать ее последовавшее предложение?! —