Ирина Перовская – Картина судьбы (страница 12)

– Сохранились вроде, не переживай, – успокоила девушку Анна Федоровна, – я за ними слежу! Хоть и зрение все хуже, но цветы такую радость дарят, поэтому я и на ощупь за ними смогу ухаживать, – засмеялась женщина. – Выходит, зря мы тогда по молодости смеялись над твоими родными за их любовь к цветам, от них душа согревается. Вот и у мамы твоей душа красивая была, к красоте она тянулась, а красота – к ней! Кстати, еще вот что вспомнила, – продолжала Анна Федоровна. – Маму твою ж Вовка тогда в один из приездов нарисовал, и так красиво получилось, загляденье! Видно Вовка тоже красоту Анину рассмотрел.

– Да Вы что, правда? – воскликнула пораженная Юля. – А мама мне ничего не говорила про этот рисунок. И где он? У нас его в доме не было, я бы увидела.

– Не знаю, деточка, давно же это было, может и не сохранился он у Ани, а может у Вовки остался. Кто знает? Но то, что рисовал он маму твою, это точно! Может быть, нравилась она ему, может он ей нравился, но что-то точно было между ними. Помню, что мать их, Вовкина с Лизкой – тётя Геля, не очень одобряла симпатию Вовкину к твоей маме.

– Почему? – прошептала девушка, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями от рассказа Анны Федоровны.

– Ну, так богатые ж они были, Ивановы-то! Все поговаривали вокруг, что такую же богатую невесту тетка Геля для своего Вовки присматривает. А ваши еле концы с концами сводили, бедно жили, безотцовщиной Анюта росла. Не ровня для ее Вовки. Да я уж и не помню многого, – извиняясь и оправдываясь, промолвила Анна Федоровна. – Давно это было. Мы же в то время уехали вскоре из станицы, родители мои на заработки отправились и нас со Степкой забрали с собой. Вернулась-то я в родную станицу, вернее уже в город, совсем взрослой женщиной, с сыном на руках. Да и Вовки уже в живых в ту пору не было. И Лизка, его сестра, тоже уехала куда-то, поговаривали, что за границу. Может, врут, не знаю.

– Надо же, сколько всего…. А я и не знала ни про что такое. Мамуля никогда мне ничего не рассказывала. Так, отрывочно про детство и юность свою порой говорила, но, не вдаваясь в подробности, – девушка печально вздохнула. – Я выходит, тоже безотцовщина…. Да, как грустно повторяются наши судьбы…

Юлька поднялась со своего стула, подошла к маме Ане и обняла в порывах нахлынувших чувств. В ее голове ну никак не укладывалось, что столько белых пятен есть в истории ее с мамой жизни, столько неизвестного ранее открывает сейчас Юле эта маленькая женщина. Интересного, неизвестного и почему-то даже пугающего…

– Не грусти, девочка моя, дети ни в чем не виноваты и, не вправе своих родителей осуждать и винить в чем-то. Так Господь решил, он же и устроит все по своему видению, – осторожно поглаживая девушку по голове, как маленькую, успокаивая, произнесла ее вторая мама Аня.

– Можно я пойду, пройдусь по двору? – робко спросила Юлька.

– Иди, иди, деточка, подыши воздухом родимым, успокой душу. Все уладится, поверь, – и, тут же встрепенулась: – Ой, чего ж я сижу-то? Я ж варенья тебе обещала и огурчиков соленых. Ты иди, погуляй, а я пока сумку для тебя соберу! – и Анна Федоровна поднялась из своего кресла и заспешила в кладовку.

А Юлька, накинув свою курточку, вышла из дома и направилась к своей любимой яблоне, которая до сих пор росла в дальнем конце ее бывшего родного двора. В детстве, когда у нее что-то не получалось, или ее кто-нибудь обижал, девочка всегда бежала к этой любимой яблоньке и рассказывала ей свои маленькие детские тайны. Вот и сейчас, поглаживая дерево рукой, Юлька плача и сбиваясь с мыслей, шептала тихонько:

«Яблонька, милая, приветик! Как ты тут растешь без меня? Ты так долго уже живешь в этом саду, ты столько видела, столько знаешь! Как же так, скажи мне, как же так все было тогда? Почему я ничего не знала о том, как жила моя мамуля, – и сама себе возразила: – Не знала, или не хотела знать?.. Ведь могла настоять, могла расспросить. Почему я так и не решилась? Все откладывала разговор, и вот, пожалуйста, тебе – информация есть, а ясности по-прежнему мало… Что произошло у мамы в юности, как она жила, откуда я появилась, где, а главное – КТО мой отец?» – слезы текли по щекам, но девушка их не замечала. Она стояла, прижавшись лбом к старому шершавому стволу дерева, и пыталась услышать ответы. Но, к сожалению, только ветерок шевелил ветки старой яблони, на которых еще не было листьев, только набухли почки. Однако, девушка внезапно остро ощутила, как запахло весной в ее родном саду! Как дерево отзывалось на Юлькины стоны души, понемногу успокаивая и уговаривая, что жизнь прекрасна и удивительна, и что в ней бывает не только плохое, но и хорошее, и что все в самом скором будущем уладится и уложится по своим местам.

Так простояв некоторое время, Юля, получив заряд невидимой энергии, вытерла слезы, и прошептала, качая головой: «Вот уж, поистине, меньше знаешь – крепче спишь!» Потом немного прошлась по саду, осматриваясь и успокаиваясь. А, чуть позже, приняв решение – не раскисать и продолжать жить дальше – отправилась в дом.

Анна Федоровна уже успела собрать несколько баночек с домашними заготовками для Юльки и все переживала да причитала – как Юля будет тащить такую тяжесть, и как хорошо иметь свою машину. На что Юлька, смеясь, отвечала, что она родилась пассажиром, а машину пусть вон лучше Сергей покупает, а она – пас!

Женщины, не сговариваясь, меняли тему разговора, чтобы не затрагивать ранимые стороны их душ. Юлька боялась спросить что-нибудь еще о своей маме, чтобы не нарваться на новый пугающий поток информации, а мудрая Анна Федоровна специально не стала больше ничего говорить о прошлом, и так уже пожалев, что вывалила на бедную девочку столько своих воспоминаний. «Прошлое на то и прошлое – оно было и прошло, нечего его бередить попусту» – размышляла пожилая женщина.

Попрощавшись и заверив маму Аню, что постарается обязательно приехать еще, может быть даже с Тимошкой, если тот изволит вырваться летом из своего любимого Питера на Кубань, Юля отправилась на вокзал.

Вагон электрички оказался полупустым, субботний вечер заставляет людей ходить в гости, в кино, в театр, а не ездить в электричках! И отсутствие пассажиров в данный момент – это было как раз то, что нужно Юльке сейчас. Никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось разговаривать. Девушка, устроившись в уголке у окна, закрыла глаза, притворившись спящей, и стала думу думать. Иными словами, заново вспоминая рассказ мамы Ани, пыталась пробудить и состыковать услышанное сегодня с собственными воспоминаниями из своего детства.

Под мерный стук колес поезда, Юлька плавно перенеслась в памяти на тридцать лет назад, мысленно воскрешая забытые картинки из детской жизни.

…Весна, май, тепло! Вот они с мамой из остатков ткани мастерят платье для Юлькиной куклы. Причем ткани этой хватило и мамуле на платье, и Юльке на платьице, и вот для куклы даже осталось! «Какие красивые у нас у всех платьица, правда, мамочка?! – восторженно щебечет Юлька. – Ни у кого таких платьев нету – только у нас есть!» Мама подхватывает девочку на руки, кружит по комнате и целует в щечки: «Правда, доченька, только у нас! Эта ткань нам в подарок из самого Ленинграда приехала! Ко дню твоего рождения!» – и смущенно прячет лицо, прижимая к себе Юльку. «А кто ее прислал?» – любопытничает девочка. «Волшебник один! – отвечала мама. – Он узнал, что у хорошей девочки Юли скоро день рождения и решил поздравить ее и прислал такую чудную ткань!». «Какой хороший волшебник», – обрадованно говорила Юлька, хлопая в ладоши. «Хороший!» – отвечала, улыбаясь, мама, а у самой на глазах почему-то были слезы…

…А вот здесь Юльке уже 7 лет, на календаре 1 сентября, она собирается в школу. Мамуля приготовила ей новенькую школьную форму, сшила белый красивый фартучек и вплела в косы огромные белые банты! На стуле лежит новый коричневый маленький портфель, ждет свою хозяйку! Вчера вечером они с мамулей аккуратно заполнили его учебниками, тетрадками и новыми коробками с карандашами и красками. А еще мама положила в портфельчик очень красивый пенал для всякой нужной всячины. Пенал был очень необычным, на нем был нарисован какой-то всадник на коне, очень много красивых старинных домов и один странный мост, сломанный посредине. Юлька спросила, почему мост сломан, на что мама, смеясь, отвечала, что он не сломан, а разведен, и что все эти картинки, это – виды Ленинграда, а в этом чудесном городе и чудес немало! «А, откуда такой красивый пенал взялся? – спросила тогда Юлька. «Волшебник для послушной девочки прислал!» – отвечала мамуля. «Тот же самый, из Ленинграда?» – интересуется любопытная девочка. «Тот же самый», – отвечает мама и прижимает Юльку к себе…

…На новой картинке воспоминаний появляется Юлькина улица, лето, девочке уже 9 лет! Она сидит на лавочке возле соседского дома Ивановых, на ней новое летнее ситцевое платье, она грызет яблоко и болтает ногами! Ей хорошо! Она закончила второй класс на одни пятерки, впереди лето, каникулы и можно играть сколько хочешь! Рядом с ней сидит их соседка, тетя Лиза, красивая, в ярком сарафане и с короткой стрижкой. Она приехала к своим родителям в отпуск. Она тоже грызет яблоко и рассказывает девочке о разных далеких странах, о чудесных городах, о старинных замках! А больше всего тетя Лиза рассказывала об Италии, о теплом море, о красивых картинах, что висят во дворцах, о вкусном мороженном, о необычных лепешках, которые она смешно называла «пиццей». Тетя Лиза даже напевала ей на незнакомом красивом языке какую-то чудную песню. Маленькой Юльке хотелось петь вместе с ней, так ей было все-все интересно узнавать про вот эту самую, такую сказочную Италию! А тетя Лиза смеялась и говорила девочке, что когда та подрастет, то обязательно поедет в страну Италию и все увидит своими глазами.